Николай Барков – Голос из Ада. Роман из библиотеки теней (страница 18)

Сначала катушек было немного. Потом отец научился записывать любимые песни с телевизора, и количество катушек резко увеличились. Отцу нравилась советская музыка, мама записывала для неё новогодние “Огоньки”, русскую народную музыку и “артистов зарубежной эстрады”. А потом Илья стал записывать на него рок-музыку.

В руках матроса появилась коробка с катушками. Бумажное покрытие некоторых размякло от времени и сырости, но названия, написанные шариковой ручкой, ещё читались. Юрай Хип, Лед Зеппелин, Дип Пёрпл. Матрос, ничего специально не выбирая, вытащил первую попавшуюся катушку. Бледные пальцы отмотали от катушки первые полметра коричневой плёнки, которая тотчас же была заправлена в канал и выведена на пустую катушку с другой стороны. После чего закрепили там ленту, поставили катушку на подкатушечник, включили. Коротким прыжком лента двинулась. Прошёл прозрачный ракорд, белое место склейки ракорда и остальной ленты, динамики заговорили слегка гнусавым голосом:

Как много дней

Ты провел среди друзей,

Пока не понял,

Что ты совсем один?

Илья слушал.

И сколько ты искал путей

К мечте своей,

Пока не понял,

Что дороги не найти?

Матрос смотрел, как левая катушка постепенно пустела, а правая наполнялась лентой, протянутой через лентопротяжный механизм.

И сколько дней

Ты ждал любви своей,

Пока не понял,

Что такой на свете нет?

Скажи, с какого дня

Ты стал

Обманывать себя;

И дай мне,

Дай мне,

Дай мне ответ!

Нервные пальцы щелкнули выключателем, звук прекратился. Илья схватил тяжёлый магнитофон и вытащил на веранду. Тотчас распахнул окна, поискал в коробке, нащупал первую попавшуюся бобину. Из колонок запел Демис Русос “Гудбай май лов, гудбай”. Илья переменил бобину, удовлетворённо услышал пинкфлойдовское “Атомное сердце мамы” , и после того, как за ним последовал “Юрай Хип”, пошёл за граблями.

Илья вышел в сад за домом. Музыка далеко раздавалась в свежем воздухе, наполняла бодростью.

Отец любил и гордился своим садом. Здесь росли малина, вишня, сливы, крыжовник, клубника, а также яблочные деревья. Начиная с июня, начинал плодоносить белый налив. Потом наступала очередь медовки. Потом подходила очередь Уэлса и антоновки. Пока с отцом всё было нормально, он ухаживал за садом. Потом, когда начались проблемы, он забросил всё. А заодно и любимый сад.

Илья рассматривал потерявшие листву ветви, слегка припорошённые ночным инеем.

А что ему ещё оставалось делать?

Бороться до последнего, вот что ему оставалось делать.

Даже, когда бывшие друзья от него отвернулись?

Даже, когда все от тебя отворачиваются, надо продолжать бороться. Потому что это мужской долг.

Тебе легко рассуждать, потому что ты в его шкуре не был. А вот хлебнул бы ты того, что ему выпало, тогда и посмотрели бы какой ты мужчина.

Каждый решает свои проблемы. Даже если бы я очень захотел, я бы не смог оказаться в его шкуре.

Матрос подошёл вплотную к деревьям, разглядел на ветвях сливы гнёзда вредителей.

Развелось вас здесь!

С каким-то непонятным удовольствием матрос начал срывать гнёзда боярышницы и златогузки. Когда набралась небольшая кучка, он притащил из сарая сухие доски и развёл костерок. Сухая сосна быстро принялась, в морозном воздухе потянуло дымком. На ноябрьском ветру костёр быстро разгорелся. Пламя приятно согревало.

Неплохо было нарубить лапника. До снега нужно обвязать стволы, а то зайцы и белки всё пожрут!

Маленький топорик был засунут за пояс ремня, матрос через заднюю калитку сада вышел на поле за домом. Летом там сеяли горох, кукурузу или другими культурами для нужд “Птички”. Сейчас, поздней осенью, на чёрном убранном поле местами лежал лёгкий снежок. Илья направился через поле к лесу. Где-то сзади остался кричащий магнитофон.

В морозной тиши леса матрос принялся рубить лапник. Спокойная размеренная работа разогревала молодое тело и вместе с тем успокаивала. Давно уже образовалась большая куча. Гораздо большая, чем ему было нужно. Но разгорячённый почти до пота Илья продолжал рубить.

Наконец, он закончил. Поколов все руки, он всё же смог обвязать кучу лапника верёвкой, вздулись мышцы, матрос взвалил лапник на плечи. Путь к дому занял у тяжело дышащего Ильи немало времени. Постепенно приблизился и стал различимым звучащий на магнитофоне Райнбоу “One day, in the Year of the Fox, Came a time remembered well, When the strong young man of the rising sun…”.

Уже в саду, он принялся обвязывать стволы деревьев лапником. Этому приёму научил его отец, чтобы защитить кору деревьев от грызунов.

Неплохо было бы также окучить штамбы. Тогда ни зайцы, ни мыши деревьям не страшны.

Закончилась одна песня, началась другая.

Fly, Robin fly – пел певец Silver Convention.

Флай, робин, флай – подпевал Илья, обвязывая деревья.

Fly, Robin fly – пел Silver Convention

Флай, робин, флай – подпевал Илья.

Fly, Robin fly

Флай, робин, флай

Up, up to the sky – закончил певец на высокой ноте.

Ап, ап то зе скай – закончил вместе с ним Илья. И замер.

Его прошибло холодным потом.

Постой, постой! Она-то не Робин! ОНА-то летать не умела!

В этот момент Илья понял, что все доводы судмедэксперта потеряли свою убедительность.

Потому что она не умела летать!

Так! Надо что-то срочно было делать! Но что?

Говорят, что её нашли где-то в лесу? Нужно было бы самому убедиться надо ли ей было летать, чтобы в петлю запрыгнуть.

Но где ЭТО место?

В лесу.

Понятно, что в лесу, но лес-то большой! Кто может знать? А тот, кто её в том лесу нашёл и в милицию позвонил. Вот только кто может знать, кто её нашёл? Надо у кого-то спросить. Но у кого?

Грязная ладонь хлопнула по лбу.

Как это я сразу об этом не подумал?

Мужики должны знать. Надо только доехать до автосервиса на “Птичке”.

Через несколько минут он домчался до “Птички”.

“Газик” быстро очутился на яме. Многие мужики его знали ещё по школьным годам, а те, кто не знал, знали Григория. Поэтому у Ильи вопросов не возникло. Мужики открыли капот, радиатор. Поскольку уровня воды опять не было, Илья объяснил, что произошло по дороге в Солнцеград. Естественно, всем миром стали искать протечку. Залезли под “Газик”, залили воды, закрыли радиатор, завели мотор. Но никаких следов воды снаружи мотора не появлялось.

Мотор заводили, глушили, заливали воду, искали-искали, но так ничего и не нашли. Наконец, кто-то додумался проверить масло. Оно было белое. Однозначно, вода поступала в масло. Но как? Нужно было искать протечку. Или половинить движок. Илья долил воды – с ремонтом решил подождать. В месте с тем, он, стараясь не привлекать внимания дотошными расспросами старался как бы невзначай выяснить кто и где обнаружил повешенную Ирину. Но сколько он ни расспрашивал, каких наводящих вопросов ни задавал, ему никто не отвечал. И даже если отвечали, то или советовали забыть про это дело, или переводили разговор на другую.