Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 94)

С какими же периодами человеческой истории следует связывать эти две стадии первобытного сознания? Материалы по изобразительному искусству и по погребениям эпохи позднего палеолита на Русской равнине в своей основе, по нашему мнению, отражают наивно-реалистические представления. Об этом свидетельствуют два основных сюжета палеолитического искусства — образ зверя и образ женщины, некоторые особенности воплощения этих сюжетов, условия нахождения этих изображений в культурном слое, идентичные условиям нахождения ряда наиболее ценных орудий труда (мы обращали внимание на эти моменты выше, при характеристике женских статуэток).

Об этом же свидетельствуют особенности палеолитических погребений: захоронение на территории поселения, зачастую — непосредственно в жилище, отсутствие устойчивых, единообразных черт в погребальном обряде, реальный инвентарь, сопровождающий покойника; отсутствие вотивных предметов. Но, говоря о наивно-реалистической основе дошедших до нас свидетельств духовной жизни людей эпохи позднего палеолита, было бы неверно закрывать глаза на обильные черты, объяснить которые только в рамках наивно-реалистических представлений уже невозможно. Таковы личины фантастических существ, полузверей-полулюдей, найденные в верхнем слое Костенок 1. Таков факт захоронения на Маркиной Горе молодого мужчины в связанном состоянии (страх перед умершим?). О формировании более сложных представлений свидетельствуют и некоторые детали сунгирьских погребений.

Таким образом, приведенные данные не дают однозначного ответа на вопрос — каким было общественное сознание в эпоху позднего палеолита. Было ли оно еще в целом наивно-реалистическим, лишь с отдельными чертами следующей, мифологической стадии, возможно, проявляющимися не во всех культурах? (Нужно учитывать как неравномерность исторического развития, так и то, что в действительности грань между «тотемической» и «мифологической» ступенями должна быть чрезвычайно расплывчатой, нечеткой). Или же сознание позднепалеолитического человека уже было вполне мифологическим, а наивно-реалистический характер искусства и погребального обряда объясняется отставанием формы от содержания? Для правильного ответа необходимо дальнейшее накопление и анализ материалов по духовной культуре этой эпохи. Но в любом случае можно утверждать, что наивно-реалистический, тотемический этап в формировании общественного сознания палеолитического человека существовал в реальности и что его начало следует, по-видимому, связывать с периодами, предшествующими эпохе позднего палеолита. Такие представления о природе и сущности возникающего и документированного на памятниках эпохи палеолита первобытного искусства естественно вытекают прежде всего из того огромного вклада в науку о палеолите, который внесли советские исследователи как накоплением фактов, так и развитием социологического направления в их интерпретации.

Глава вторая

Поздний палеолит Кавказа

(Н.О. Бадер)

Первое описание пещер Грузии сделано еще в 1834 г. французским путешественником Дюбуа де Монпере, однако первые раскопки, давшие кремневые орудия, были предприняты только в 1868 г. швейцарским геологом Эрнестом Фавром и полковником Статковским. Материалы, дошедшие до нашего времени, получены много позже, когда в 1914 г. Р.Р. Шмидт и Л. Козловский провели раскопки в пещере Вирхова (Сакажия), пещере Уварова и гроте Бараташвили. Наконец, в 1916 г. работы в Имеретии продолжил С.А. Круковский, который обследовал ряд пещер и начал раскопки в Гварджилас-Клде (Замятнин С.Н., 1957, с. 433–447).

Систематические исследования каменного века Кавказа начинаются после Октябрьской революции. Уже в 1926–1928 гг. Г.К. Ниорадзе проводит большие работы в Девис-Хврели (Ниорадзе Г.К., 1933), а в 1936–1937 гг. — в пещере Сакажия (Ниорадзе Г.К., 1953).

С.Н. Замятнин в 1924–1926 гг. знакомится со старыми работами Р. Шмидта, Л. Козловского, С. Круковского, а в 1934 г. сам обследует пещеры в окрестностях Кутаиси и Чиатур, в том числе навесы Мгвимеви (Замятнин С.Н., 1935б, 1937б). В это же время под его руководством начинает работать палеолитическая экспедиция на Черноморском побережье Кавказа, которая исследует Ахштырскую и Навалишенскую пещеры (Замятнин С.Н., 1937а, 1940, 1961). В составе экспедиции постоянно работает группа геологов (Громов В.И., 1940; Шанцер Е.В., 1940).

Начиная с этого времени, широкие полевые работы в Закавказье ведутся непрерывно (Замятнин С.Н., 1950). В 1940 г. экспедиция кафедры археологии Государственного университета Грузинской ССР под руководством Г.К. Ниорадзе при участии Н.З. Киладзе (Бердзенишвили) проводит раскопки под навесом № 1 Мгвимеви (Киладзе Н.З., 1944, 1949). В том же, 1940 г., Л.Н. Соловьев обследует гроты Хупынипшахва (Холодный) и Кёп-Богаз (Апианча) в Абхазии (Соловьев Л.Н., 1961), а Д.А. Крайнов шурфует Ацинскую пещеру (Крайнов Д.А., 1947).

После Великой Отечественной войны полевые исследования были возобновлены открытием Л.И. Маруашвили летом 1945 г. Зуртакетской мезолитической стоянки (Маруашвили Л.И., 1946). В 1951–1952 гг. Институт истории АН Грузинской ССР организует Дзеврскую археологическую экспедицию под руководством Н.З. Киладзе для раскопок пещеры Сагварджиле (Киладзе Н.З., 1953).

С 1958 г. по настоящее время успешно работает Квирильская археологическая экспедиция Государственного музея Грузии под руководством Д.М. Тушабрамишвили. Наряду с эталонными материалами мустьерского времени из Джручулы, Самгле-Клде, Ортвала-Клде экспедицией открыты и исследованы позднепалеолитические слои в Самерцхле-Клде (Ниорадзе М.Г., 1975б), Дзудзуане (Тушабрамишвили Д.М., 1969, 1971, 1975) Сарекском навесе, Тогон-Клде, мезолитические и неолитические комплексы в Семеле-Клде и Даркветском навесе.

Работы на Черноморском побережье в 1958 г. продолжила Абхазская археологическая экспедиция Института истории АН Грузинской ССР под руководством Н.З. Бердзенишвили (Киладзе). Экспедиция исследовала важные позднепалеолитические памятники в Сванта-Саване (Бердзенишвили Н.З., 1972), Окуми 1 (Хубутия Г.П., 1973; Бердзенишвили Н.З., Хубутия Г.П., 1974). В 1975 г. Л.Д. Церетели возобновила исследования в Кёп-Богазе (Апианча). (Церетели Л.Д., Клопотовская Н.Б., Майсурадзе Г.М., 1978).

Кроме этих больших экспедиций, Н.З. Бердзенишвили провела работы в Чахати (Бердзенишвили Н.З., 1964а), А.Н. Каландадзе — в Белой пещере (Каландадзе А.Н. и др., 1976; Каландадзе А.Н. и др., 1977). Н.З. Бердзенишвили и Г.П. Дочанашвили возобновили раскопки Хергулис-Клде (Бердзенишвили Н.З., 1973; Дочанашвили Г.П., 1973, 1974), а М.Г. Ниорадзе — Сакажия (Ниорадзе М.Г., 1976).

В 1961 г. М.З. Паничкина и Е.А. Векилова возобновили работы в Ахштырской пещере (Паничкина М.З., Векилова Е.А., 1962), а в 1962 г. И.И. Коробков прошурфовал пещеры Хоста I и Хоста II (Коробков И.И., 1962), также давшие позднепалеолитические комплексы.

В послевоенные годы работы начаты и в других районах Кавказа. В 1946–1947 гг. М.З. Паничкина провела разведки в бассейне р. Раздан, к северу от Еревана (Паничкина М.З., 1948). В результате этих работ, помимо нескольких случайных находок, открыты и обследованы два позднепалеолитических памятника — Джаткран и Нурнус.

В 1953 г. С.Н. Замятнин проводит разведки в Азербайджане (Замятнин С.Н., 1958). В бассейне р. Куры на границе трех республик им обследованы два навеса — Дамджилы 1 и 2 с остатками позднепалеолитической культуры. Эти работы были продолжены М.М. Гусейновым в 1959–1960 гг. (Гусейнов М.М., 1959б).

Значительные работы ведутся на Северном Кавказе. В 1957 г. С.Н. Замятнин и П.Г. Акритас (Акритас П.Г., 1947; Замятнин С.Н., Акритас П.Г., 1957а, б) исследовали навесы Соскуро и у Алебастрового завода, давшие материалы позднепалеолитического-мезолитического времени.

В 1960 г. А.А. Щепинский открыл Каменномостскую пещеру в бассейне р. Белой, также давшую ранний позднепалеолитический материал. Раскопки ее были проведены А.А. Формозовым (Формозов А.А., 1964а, 1965).

В 1962 г. П.У. Аутлев шурфует Губские навесы в Борисковском ущелье в бассейне р. Лабы, к юго-востоку от Майкопа. В этом же году А.А. Формозов и П.У. Аутлев начинают раскопки Губского навеса 7 (Формозов А.А., 1964а). В 1963 г. П.У. Аутлев продолжает раскопки Губских навесов 1 и 7 (Формозов А.А., 1965). В 1975 и 1976 гг. работы на этих памятниках были продолжены В.П. Любиным, П.У. Аутлевым и Х.А. Амирхановым (Любин В.П. и др., 1976, 1977; Амирханов Х.А., Аутлев П.У., 1977).

На территории Дагестана в бассейне р. Сулака В.Г. Котович исследует в 1954–1957 гг. поселение Чох и местонахождение Сага-Цука (Котович В.Г., 1964). В 1974 г. работы в Чохе продолжены Х.А. Амирхановым (Амирханов Х.А., 1977). В результате этих работ все материалы Чоха передатированы мезолитическим-неолитическим временем (Амирханов Х.А. и др., 1984).

Большой интерес представляют работы В.Е. Щелинского в 1965–1967 гг. на открытой позднепалеолитической стоянке Широкий мыс около Туапсе (Щелинский В.Е., 1971).

Первая периодизация позднего палеолита Кавказа принадлежит С.Н. Замятнину (Замятнин С.Н., 1935а, 1957). С.Н. Замятнин показал своеобразие позднего палеолита Кавказа по сравнению с одновременными культурами Западной Европы и Русской равнины и отнес его к средиземноморской-африканской (капсийской) культурной провинции (Замятнин С.Н., 1951). А.А. Формозов показал необоснованность выделения такого крупного региона, а южные аналогии своеобразных кавказских памятников ограничил Ближним Востоком (Формозов А.А., 1958а).