Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 80)

Кремневый инвентарь, добытый во время раскопок 1937 г., насчитывает около 4200 предметов, из них около 1000 изделий имеет вторичную обработку. Такой высокий процент орудий (около 25 %) свидетельствует о том, что первичное раскалывание кремня происходило не на территории стоянки. Другие данные в пользу этого — очень незначительное количество нуклеусов (около 15 экз.) и отбойников (Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957).

Основной формой заготовки являлись пластины, но наряду с ними нередко употреблялись и широкие отщепы. Техника вторичной обработки характеризуется частым использованием приема резцового скола, употреблением плоской односторонней и двусторонней ретуши, краевой ретуши, далеко заходящей на поверхность заготовки, причем заметна тенденция в обработке всего периметра заготовки: среди большинства орудий необработанных участков края почти нет. Вертикальная усекающая ретушь, чешуйчатая подтеска отсутствуют. Классификация орудий верхнего слоя Тельманской стоянки, приведенная в работе П.П. Ефименко и П.И. Борисковского (1957), в настоящее время в значительной степени устарела. Настоятельно необходима разработка новой классификации этого ценного, но чрезвычайно сложного материала. Здесь мы ограничимся лишь некоторыми замечаниями и уточнениями, учитывая, что в целом описание кремневого инвентаря в указанной работе дает представление о его своеобразии.

Прежде всего, обращает на себя внимание почти полное отсутствие в коллекции скребков. Типичных концевых скребков на пластинах нет вовсе. Лишь отдельные орудия можно отнести к высоким скребкам или скребкам на отщепах (рис. 94, 15, 19, 21, 22). Наиболее представительной технической группой орудий являются резцы (около 140 экз. — Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957, с. 222), часто представляющие собой переоформление сломанных орудий: острий, наконечников и др. (рис. 94, 10–13, 17, 18). А.Н. Рогачев отмечает, что, возможно, с помощью резцовых сколов оформлялось основание некоторых листовидных острий (Рогачев А.Н., 1957). П.П. Ефименко и П.И. Борисковский выделяют в коллекции около 70 экз. остроконечников, из которых около 40 — «существенно ничем не отличаются от мустьерских остроконечников» (Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957). Эти орудия изготовлялись из широких отщепов и пластинчатых отщепов. Формально (отношение оси удара и острия) некоторые из них представляют собой конвергентные скребла. Наряду с односторонними, обработанными только со спинки имеются экземпляры двусторонне обработанных орудий. Отметим также, что у многих изделий сходящиеся края (или один из них) заметно выпуклые: это одна из черт, сближающих остроконечники с так называемыми ладьевидными орудиями (рис. 94, 1, 5).

Рис. 94. Костенки 8, слой 1. По П.П. Ефименко и П.И. Борисковскому.

В группу остроконечников П.П. Ефименко и П.И. Борисковский включили и типично позднепалеолитические острия на удлиненных пластинах (рис. 94, 8) иногда с подправкой основания и так называемые режущие острия — изделия, на которых имеются следы использования естественного острого угла заготовки (Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957). Так называемые ладьевидные орудия (около 70 экз.), объединяемые по большей массивности заготовки и большей выдержанности формы (овальные очертания, приобретаемые за счет выпуклых полностью отретушированных краев: Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957), очень разнородны и объединяют не только разные типы, но и разные, в нашем понимании, технико-морфологические группы орудий. Судя по рисункам и описаниям, сюда входят острия на пластинах, иногда — с подработанным основанием; лимасы (рис. 94, 6), овальные скребла, иногда с вентральной подработкой концов плоскими сколами, остроконечники, орудия с «носиком». Тенденция к получению выпуклого края с помощью ретуши (дорсальной, реже — двусторонней) является, по нашему мнению, традиционной чертой, свойственной индустрии верхнего культурного слоя Тельманской стоянки, прослеживающейся в орудиях разных технико-морфологических групп; выпуклый край, обработанный крутой или полукрутой ретушью, выступает в данном случае как морфологический (традиционный) элемент.

Важная технико-морфологическая группа — листовидные двусторонне обработанные орудия («клинки-наконечники» вместе с обломками — свыше 100 экз. См.: Ефименко П.П., Борисковский П.И., 1957). Все они отличаются узкими вытянутыми пропорциями. По формам и особенностям обработки выделяется ряд типов: 1) симметричные двуконечные, сплошь покрытые двусторонней плоской ретушью; (рис. 94, 4); 2) симметричные, с приостренным (но не острым) основанием; дорсальная ретушь охватывает поверхность не полностью, вентральная наносилась, как правило, только у основания (рис. 94, 3); 3) симметричные, с выпуклым основанием, обработанным с двух сторон (рис. 94, 2); 4) черешковые, асимметричные; двусторонняя ретушь покрывает большую часть обеих поверхностей изделий (рис. 94, 14). Помимо перечисленных групп орудий, в коллекции имеются дисковидные двусторонне обработанные изделия, массивные, более грубо обработанные бифасы, одни из которых напоминают топорики, и несколько простых скребел. Кроме того, налицо большое количество неопределимых или плохо определимых обломков различных орудий и некоторое число ретушированных заготовок.

Костяные изделия представлены шильями из осколков трубчатых костей, лощилами из ребер мамонта, несколькими подвесками (овальные, удлиненные прямоугольные из бивня мамонта, просверленные клыки песца) и осколками костей со следами обработки.

В культурном отношении верхний слой Тельманской стоянки остается одиноким памятником. Некоторые аналогии прослеживаются в верхнем слое Костенок 4; мы уже упоминали о близких по ферме жилищах, в инвентаре можно указать такие параллели, как удлиненные острия с основанием, обработанным резцовыми сколами, двусторонне обработанные диски, «топорик», но в остальном кремневые индустрии этих стоянок резко различны, отмеченные параллели недостаточны для отнесения их к одной археологической культуре.

В. Хмелевский высказал в свое время предположение об однокультурности верхнего слоя Тельманской стоянки и нижнего слоя пещеры Нетопежова в Польше. Однако доказательством служит только общее сходство листовидных двусторонне обработанных острий (Chmielewski W., 1961). Учитывая также большой хронологический разрыв между этими памятниками[35], мы считаем интересную гипотезу Хмелевского не доказанной.

Иные культурные традиции, в известной мере перекликающиеся с некоторыми особенностями городцовской культуры, относящейся к ранней поре позднего палеолита, прослеживаются в инвентаре стоянки Замятнина (Костенки 2). Этот памятник (рис. 95), расположенный на левобережном приустьевом мысу Аносова лога, был открыт и изучался в 1923 и 1927 гг. С.Н. Замятниным и П.П. Ефименко, а впоследствии, в 1953–1956 гг. П.И. Борисковским. Мы опираемся на последние материалы, так как именно благодаря работам П.И. Борисковского были полностью вскрыты и поняты остатки костно-земляного жилища, погребение палеолитического человека, так как кремневый и костяной инвентарь из его раскопок, не отличаясь чем-либо существенным от инвентаря из раскопок С.Н. Замятнина, опубликован с наибольшей полнотой (Борисковский П.И., 1963).

Рис. 95. Замятнинская культура. По П.И. Борисковскому.

1-19 — Костенки 2; 20–30 — Костенки 3; 31–43 — Костенки 19.

Культурный слой стоянки Замятнина залегает на глубине от 0,90 до 1,50-1,70 м от современной дневной поверхности, в светло-палевом, сильно известковистом суглинке, перекрытом современной почвой, и в верхней части подстилающего суглинок сеноманского зеленоватого песка. При его исследовании были вскрыты остатки костно-земляного жилища неправильной формы, приближающиеся к овалу. Значительные повреждения, нанесенные поздними хозяйственными ямами, не позволяют детально восстановить его конструкцию, однако ряд наблюдений показывает, что оно относилось к жилищам мезинско-аносовского типа. У этого жилища, в специально сооруженной из костей камере, было обнаружено погребение кроманьонца.

В 50 м к северо-востоку от жилища, вторым раскопом П.И. Борисковского было вскрыто вытянутое в длину скопление костей мамонта (14×1,5 м), находящееся, по-видимому, в естественной западине и состоящее преимущественно из ребер мамонта, а также немногих других костей и бивней. По мнению П.И. Борисковского, скопление представляло собой склад крупных костей мамонта, использовавшихся постепенно, для сооружения жилищ, изготовления орудий и пр. (Борисковский П.И., 1963). В 20 м к юго-востоку от жилища был вскрыт еще один комплекс культурных остатков, представляющий собой округлое в плане скопление расколотых костей мамонта, состоящее преимущественно из ребер и зубов. Диаметр его — 1,4 м. Таким образом, раскопы, вскрывшие отдельные, не похожие друг на друга комплексы культурных остатков, в целом рисуют сложную картину палеолитического поселения, существовавшего в течение длительного отрезка времени.

Костенки 2 находятся в непосредственной близости от многослойной стоянки Костенки 11 (Аносовка 2). В литературе уже высказывалось предположение, что культурный слой IА Костенок 11 и Костенки 2 представляют собой остатки единого обширного поселения с округлыми жилищами аносовско-мезинского типа (Рогачев А.Н., 1970; Григорьев Г.П., 1970). К сожалению, из-за затянувшегося строительства павильона-музея над остатками жилища слоя IА Костенок 11, оно остается не доследованным, собранный кремневый материал не полон и данное предположение остается рабочей гипотезой. По этой причине мы ограничиваемся здесь характеристикой коллекции, собранной на Костенках 2, не касаясь имеющегося кремневого инвентаря из слоя IА Костенок 11.