В культурном отношении индустрии с мустьерскими элементами юго-запада Русской равнины различны. В настоящее время среди них наиболее четко выделятся брынзенская археологическая культура (рис. 73), к которой относятся III слой грота Брынзены 1 и грот Чунту в Попрутье и стоянке Бобулешты 6 в Поднестровье (Кетрару Н.А., 1973; с. 73; Борзияк И.А., 1978, с. 16). Характерные особенности этой культуры можно представить на основе наиболее богатого материалами эпонимного памятника Брынзены I (III культурный слой), расположенного в 3 км к западу от с. Брынзены Единецкого р-на и исследовавшегося под руководством Н.А. Кетрару в течение ряда полевых сезонов (Кетрару Н.А., 1973; Борзияк И.А., 1978). За годы исследований в нижнем культурном слое было найдено свыше 7,5 тыс. каменных изделий, среди них около 300 нуклеусов и свыше 1300 орудий. Техника первичного раскалывания в основном направлена на получение пластин, наряду с которыми в качестве заготовок широко использовались отщепы и крупные осколки кремня. Характерная особенность техники первичного раскалывания — сочетание призматического способа снятия заготовок (заготовки снимались при некотором повороте нуклеуса или посредника; поверхность скалывания выпуклая, край ударной площадки при взгляде сверху представляет собой часть многоугольника — рис. 73, 22) с параллельным (заготовки снимались и одной плоскости, поверхность скалывания плоская, край ударной площадки приближается к прямой линии — рис. 73, 23); причем сочетание это иногда наблюдается на одном нуклеусе. Наряду с ними присутствует радиальный способ скалывания заготовок с дисковидных ядрищ. Набор изделий со вторичной обработкой характеризуется сочетанием мустьерских и верхнепалеолитических форм. Основные технические и технико-морфологические группы орудий следующие. Скребки (рис. 73, 1–5, 11, 12) представлены орудиями на длинных пластинах крупных размеров как с ретушью по краям, так и без, а также скребками на широких отщепах, высокими (их немного). Характерны скребки с «носиком», изготовленные, как правило, на аморфных осколках или отщепах; эти орудия по приему оформления концов связываются с рядом орудий иных групп этой же стоянки: с проколками, некоторыми двусторонне обработанными формами, а также с рядом наиболее выразительных зубчато-выемчатых изделий (рис. 73, 6, 15, 19). Резцов довольно много, однако подавляющее их большинство является скорее предметами со случайными сколами, чем преднамеренно изготовленные орудия. Типичных резцов лишь около 20 экз. (рис. 73, 9-10); как и большинство скребков, они изготовлены на пластинах довольно крупных размеров. Острия (рис. 73, 13) изготавливались на пластинах; ретушью выделяется только конец. Большинство проколок (рис. 73, 6) по заготовке и оформлению конца близки к скребкам с носиком. Пластины с притупленным краем (рис. 73, 7, 8) разнородны и отличаются более крупными размерами по сравнению с подобными орудиями на других памятниках. Скребла представлены преимущественно простыми однородными орудиями с прямым или слабо выпуклым лезвием (рис. 73, 16, 24). Остроконечники (рис. 73, 14, 21), довольно широкие в основании, подтреугольные, по форме и характеру вторичной обработки типичны для мустьерских индустрий. Среди них встречаются леваллуазские остроконечники как с ретушью по краям, так и без нее. Своеобразны брынзенские двусторонне обработанные орудия. По характеру вторичной обработки (часто применяющийся прием предварительного уплощения одной из сторон перед обработкой другой, т. е. так называемая «плоско-выпуклая ретушь»), по грубому облику, по разнородности, отсутствию стандарта в формах имеющихся орудий они также являются архаичным элементом брынзенской индустрии. В последнем убеждают также параллели данным орудиям, отмеченные И.А. Борзияком в некоторых мустьерских индустриях рассматриваемой территории. Двусторонне обработанные орудия грота Брынзены I подразделяются на подтреугольные (основание часто подработано, рис. 73, 20) и овальных очертаний (рис. 73, 15, 19), те и другие между собой разнородны. По заготовкам, очертаниям и пропорциям, отчасти — по характеру ретуши некоторые подтреугольные орудия связываются с группой остроконечников; среди овальных имеется орудие с носиком, связывающееся с некоторыми скребками, проколками и зубчато-выемчатыми орудиями. Большое количество зубчато-выемчатых форм — характерная черта брынзенской индустрии. Хотя часть таких изделий могла возникнуть в результате различного рода повреждений, но для значительного количества их преднамеренность ретуши сомнений не вызывает (рис. 73, 17, 18). Таковы в целом основные особенности брынзенской индустрии. Несмотря на отсутствие выраженных типов, перечисленные характеристики в их сочетании и взаимосвязях образуют единство, прослеживающееся также в индустриях грота Чунту и стоянки Бобулешты 6 и отличное от характерных особенностей, взаимосвязей и сочетания различных элементов кремневой индустрии ряда стоянок, расположенных на той же территории и также обладающих ярко выраженными мустьерскими чертами (Климауцы 1, Гординешты 1 и др.). Вслед за Н.А. Кетрару и И.А. Борзияком мы считаем, что этого достаточно для выделения брынзенской археологической культуры и для утверждения, что на территории, где она была распространена, среди верхнепалеолитических памятников с архаичными чертами прослеживаются и другие культурные традиции.
Рис. 73. Брынзенская культура. Брынзены 1, слой III. По материалам Н.А. Кетрару.
Генезис брынзенской культуры едва ли правомерно связывать с центральноевропейским селетом, вероятнее всего, прав И.А. Борзияк, пытающийся найти ее корни в конкретных вариантах мустье юго-запада Русской равнины (Борзияк И.А., 1978, с. 14–15).
Самые ранние памятники наиболее известной в Поднестровье молодовской (или среднеднестровской) археологической культуры (рис. 72, 74, 75) моложе 30 тыс. лет до н. дней. По имеющимся радиоуглеродным датам для слоев X–VII стоянки Молодова 5, эта культура датируется в пределах 29–23 тыс. лет назад, что соответствует последнему климатическому оптимуму молого-шекснинского или средневалдайского межледниковья (паудорф, брянский интерстадиал, штиллфрид В) — началу осташковского оледенения (см. § 2).
Рис. 74. Молодовская культура. По материалам А.П. Черныша.
Молодова 5: слой X (16–26); слой IX (8-16); слой VIII (1–7).
Рис. 75. Молодовская культура. Молодова 5, слой VII. По материалам А.П. Черныша.
Слои X–VII многослойной стоянки Молодова 5 (Сокирянский р-н с. Молодова), памятника, исследующегося на протяжении нескольких десятков лет А.П. Чернышом, подробно опубликованы (Черныш А.П., 1959, 1961, 1973) и дают хорошее представление о характерных особенностях и об изменении с течением времени каменной и костяной индустрии молодовской культуры. Техника первичного раскалывания типично призматическая, причем значительная часть пластин и изготовленных из них орудий по размерам крупнее, чем в большинстве других позднепалеолитических индустрий Русской равнинны. Во всех четырех слоях крупные и средние пластины сочетаются с микропластинками, но доля микроорудий в инвентаре относительно невелика. Приемы вторичной обработки характеризуются широким использованием техники резцового скола, краевой крутой или полукрутой ретуши, наличием вертикальной ретуши, усекающей край заготовки. Чешуйчатая подтеска употреблялась крайне редко. Плоская односторонняя или двусторонняя ретушь, покрывающая поверхность заготовки, встречается в памятниках молодовской культуры в исключительных случаях: переделанный наконечник с округлым основанием в слое X, фрагмент пластины с двусторонней обработкой в слое VII Молодова 5 (рис. 74, 25; 75, 33), наконечник с округлым основанием из нижнего слоя стоянки Вороновица 1. По нашему мнению, такие единичные находки в данном случае объясняются межкультурными контактами и связями, в результате которых в ряде позднепалеолитических индустрий юго-запада Русской равнины встречаются инокультурные элементы. Так, двусторонний наконечник с выпуклым основанием, помимо указанных стоянок молодовской культуры, присутствует в инвентаре нижнего слоя стоянки Куличивка на Волыно-Подолии (липская культура), являясь и там посторонним, чужеродным элементом, единичной вещью. Но наконечники такого же типа имеются в инокультурных индустриях (Гординешты 1, Корпач-мыс в Попрутье), где хорошо представлена техника плоской сплошной двусторонней ретуши и где, следовательно, их нельзя рассматривать как постороннюю примесь.
В наборе орудий молодовской культуры важную роль играют резцы, в основном срединные и угловые, реже — боковые. Лучшие из них изготавливались на крупных пластинах. Для срединных резцов из слоев VIII и VII характерно симметричное, относительно длинной оси заготовки положение лезвия (рис. 74, 9; 75, 27), точно так же в виде «срединного резца» оформлены концы у некоторых острий и скребков; в этих случаях с помощью резцовых сколов конец орудия оформлялся, вероятно, для насада на рукоять. Боковые резцы по форме усеченных ретушью концов (прямые и скошенные), по характеру этой ретуши и по заготовкам теснейшим образом связаны с немногочисленными пластинами с усеченными ретушью концами (рис. 74, 3; 75, 26), возможно, образуя вместе с ними единую технико-морфологическую группу орудий. Для технико-морфологической группы скребков характерны орудия на крупных пластинах с неретушированными или частично ретушированными краями. Один из специфических элементов молодовской культуры — приострение основания у таких орудий, в ранних памятниках — только с помощью ретуши, в более поздних — ретушью или резцовыми сколами (рис. 74, 1, 14, 19; 75, 28). Имеются двойные скребки на пластинах с параллельными краями (рис. 74, 2, 15; 75, 20). Общий для молодовской культуры тип — высокий скребок на осколке с вытянутым слегка выделенным лезвием. Таких орудий мало, но они встречаются в разных культурных слоях и по форме до деталей повторяют друг друга (рис. 74, 7, 21; 75, 21). Скребки на отщепах отсутствуют. Острия на пластинах, одноконечные или двуконечные — количественно небольшая, но выразительная технико-морфологическая группа орудий (рис. 74, 8, 23, 24; 75, 23, 24). В отличие от брынзенских молодовские острия обычно обрабатывались ретушью по обоим краям. Можно отметить некоторое уменьшение ширины этих орудий в слое VII. Скребел (простые одинарные или двойные, с прямыми лезвиями) немного, но они присутствуют как в X, так и в VII слое Молодова 5 (рис. 74, 22; 75, 34). Специфична для молодовской культуры технико-морфологическая группа пластин с притупленным краем, представленная преимущественно остриями различных типов. Для ряда их характерна подработка концов (одного или обоих) вентральной плоской ретушью. В слое X встречается только тип пластинок с одним притупленным краем и двумя приостренными концами, подработанными вентральной ретушью. В слое VIII появляются новые типы: наконечник с боковой выемкой и узкое двуконечное острие с двумя притупленными краями (рис. 74, 6, 13). В слое VII перечисленные типы дополняются новыми, в первую очередь одноконечными остриями с выпуклым основанием, обработанным плоской вентральной ретушью (рис. 75, 4, 14), ножами типа Ргани (рис. 75, 11, 12). Для слоя VII характерно не только типологическое разнообразие, но и сравнительно высокий процент пластин с притупленным краем (до 80 %). Следует также отметить вариабельность размеров этих орудий: от изделий на узких тонких пластинках до довольно крупных, доходящих в длину до 10 см. Наконечники с боковой выемкой, представленные в этом слое серией орудий, в целом заметно отличаются от типичных костенковско-авдеевских по пропорциям; в то же время у некоторых из них, как и костенковско-авдеевских, концы подработаны вентральной плоской ретушью (рис. 75, 7, 8). В слое VII в единичных экземплярах встречены пластины с подтеской концов, близкие к ножам костенковского типа (рис. 75, 31); как данный прием вторичной обработки, так и подобные орудия в целом для молодовской культуры нехарактерны. Нельзя исключить того, что эти орудия, как и наконечники с боковой выемкой, свидетельствуют о некотором влиянии, оказанном на молодовскую культуру на позднем этапе ее существования, виллендорфско-костенковской культурой. В пользу такого предположения свидетельствует и то, что возраст VII слоя Молодова 5 — около 23 тыс. лет — совпадает со временем предполагаемого появления «виллендорфцев» на Русской равнине (судя по недавно полученным абсолютным датам для верхнего слоя Костенок 1, для Авдеева, Гагарино и Бердыжа, все они имеют возраст около 22 тыс. лет до н. дн.)
