Поздний этап молодовской культуры, представленный VII слоем Молодова 5, отличается еще одной особенностью: богатством и разнообразием костяного инвентаря (около 50 экз.; Черныш А.П., 1959). Наиболее характерны веретенообразные наконечники из бивня мамонта, так называемые «жезлы начальников» из рога северного оленя, мотыгообразные орудия с «коленчатыми рукоятями» (топоры типа лингби). Два последних типа широко распространены в центральноевропейских и западноевропейских позднепалеолитических индустриях, в том числе — в индустриях виллендорфско-костенковской культуры. Более специфично, если не для одной молодовской культуры, то по крайней мере для юго-западной историко-культурной области палеолита Русской равнины, составной нож: ребро мамонта с широким пазом для вставки крупных кремневых вкладышей. Подобное орудие было найдено в нижнем слое стоянки Куличивка (Савич В.П., 1975а).
Большое количество пестов-терочников характерно для молодовской культуры так же, как и для инокультурных стоянок юго-запада Русской равнины.
Следует остановиться на вопросе о так называемом «бабинском» этапе (Черныш А.П., 1959, 1973, 1977; Григорьев Г.П., 1970). Его выделяют в первую очередь на основе материалов нижнего культурного слоя Бабин I, несомненно относящегося к молодовской культуре, считая при этом, что данный культурный слой древнее X слоя Молодова 5, т. е. датируется начальной порой верхнего палеолита. Единственный аргумент в пользу такого предположения — наличие в перекрывающем, среднем, культурном слое того же памятника нескольких обломков двусторонне обработанных изделий. По нашему мнению, учитывая нехарактерность для молодовской культуры техники двусторонней обработки, нельзя считать наличие или отсутствие отдельных изделий такого рода в памятниках данной культуры хронологическим показателем; тем более, что, как отмечалось выше, пластина с двусторонней ретушью имеется и в VII слое Молодова 5. Существенное наличие в нижнем культурном слое стоянки Бабин I таких орудий, как узкие игловидные острия с притупляющей ретушью по двум краям (в молодовской колонке появляются только в VIII культурном слое), богатого набора изделий из кости, рога и бивня, сопоставимого с костяной индустрией VII слоя Молодова 5, а также преобладание в видовом составе фауны костей северного оленя, что по данным А.П. Черныша (1959), отмечается в молодовской колонке лишь начиная со слоя VII. Учитывая залегание нижнего культурного слоя стоянки Бабин I не в погребенной почве, а в лессовидном суглинке, мы считаем, что его следует синхронизировать самое древнее — с VIII культурным слоем Молодова 5, а может быть, и с более молодым, VII слоем той же стоянки.
Мы не можем пока с уверенностью очертить границы распространения молодовской культуры за пределами Поднестровья. Возможно, к этой же культуре, как ее локальный вариант, относится стоянка Чутулешты 1, находящаяся уже на территории Молдавии, в Попрутье. Ее культурный слой залегает в хорошо выраженной погребенной почве, «аллередский» возраст которой (Григорьев Г.П., 1970), по нашему, мнению, омоложен. В инвентаре встречены типично «молодовское» двуконечное острие, пластинки с выемкой на конце, полученной притупливающей ретушью («ножи типа Ргани»), являющиеся полными аналогами орудиям молодовской культуры. Имеются здесь и скребки на пластинах с приостренным основанием, высокие скребки, острия на пластинах, которые по размерам и деталям оформления несколько отличаются от одноименных молодовских орудий. Все же в целом чутулештская и молодовские индустрии не тождественны, вопрос об их однокультурности до появления новых данных остается спорным.
В индустриях долины Днестра и Прута отмечаются и другие традиции, не укладывающиеся в рамки двух описанных выше археологических культур. Своеобразные по материалу памятники, предположительно относящиеся к ранней поре верхнего палеолита, открыты на территории Молдавии, в Попрутье. К ним относятся, например. Гординешты I, Корпач, IV культурный слой, Корпач-мыс (Борзияк И.А., 1978). Особенно любопытен материал IV культурного слоя стоянки Корпач, содержащий наряду со скреблами, остроконечниками, двусторонне обработанными орудиями и обычными для верхнего палеолита техническими и технико-морфологическими группами скребков, резцов, острий, выразительную серию сегментов, т. е. орудий, традиционно относимых к мезолиту, самое древнее — финалу верхнего палеолита. Стратиграфическое положение данного культурного слоя, как и общая характеристика его индустрий (Борзияк И.А., 1978), заставляют относить его к значительно более древнему периоду, скорее всего к ранней поре верхнего палеолита. Таким образом, наряду с такими памятниками, как Уллузо (Италия) и Павлов (ЧССР), содержащими в инвентаре типичные сегменты, IV слой Корпача свидетельствует о значительно более древнем времени возникновения геометрических микролитов, чем это предполагалось ранее.
Иные культурные традиции отмечаются и к северу от Пруто-Днестровского бассейнов, на Волыно-Подольской возвышенности. Здесь по материалам позднепалеолитических стоянок у сел Липа, Майдан, Мирогоща Г.П. Григорьевым и М.И. Островским была выделена липская археологическая культура (Островский М.И., Григорьев Г.П., 1966; Григорьев Г.П., 1970). К ней же, вероятно, относится и двуслойная стоянка Куличивка у г. Кременец, материалы которой были опубликованы В.П. Савичем, не разделяющим концепцию археологических культур и обращающим внимание на черты сходства волыно-подольских и днестровских памятников (Савич В.П., 1975а, б).
Характерные признаки липской культуры, по Г.П. Григорьеву, следующие: сочетание призматических нуклеусов с клиновидными («нуклеусы липского типа»), резцы как ведущая форма орудий, преимущественно боковые — поперечно- и косоретушные, сочетание крупных скребков на пластинах со скребками небольших размеров, заметная доля орудий высоких форм; сочетание симметричных острий со скошенными, простые формы пластинок с притупленным краем; отсутствие микроострий с притупленным краем; постоянное присутствие в инвентаре архаичных орудий, преимущественно скребел. Эти признаки отличают липскую культуру от молодовской. В то же время культуры по общим признакам значительно ближе друг к другу, чем, например, одновременные археологические культуры Костенковско-Борщевского района (стрелецкая и спицынская или же городцовская и типа Костенок 8, 11). Близость эта подчеркивается набором костяных орудий стоянки Липа 6, включающим (слой IIа) такую специфическую молодовскую форму, как ребро мамонта с продольным пазом для пластин (Савич В.П., 1969; 1975а).
Вопрос о возрасте липской культуры в настоящее время окончательно не решен. Полевые исследования В.П. Савича на многослойных стоянках Куличивка и Липа 6 дают хорошую основу для решения этого вопроса. Однако представления этого исследования о том, что палеолитические памятники Волыно-Подолии датируются в пределах едва ли не всего позднего палеолита, основанные в первую очередь на типологических сопоставлениях с молодовской колонкой (Савич В.П., 1975а), нуждаются в серьезном обосновании естественно-научными методами, в том числе — радиоуглеродными датами. Сейчас можно предполагать, что, по крайней мере, ряд этих стоянок (Куличивка, оба слоя, Липа 1, возможно, нижний слой Липа 6) по аналогии с VII слоем Молодова 5 датируется концом молого-шекснинского — началом осташковского времени (с возможными отклонениями в ту или другую сторону). Насколько же велик хронологический разрыв между нижним слоем Липа 6 и верхними слоями той же стоянки, на основе одной типологии сказать трудно. Возможно, эти культурные слои значительно ближе друг к другу во времени, чем это предполагает В.П. Савич.
Отметим еще раз; перечисленные археологические культуры и отдельные памятники юго-запада Русской равнины обладают общими чертами, позволяющими определить их в целом как историко-культурную область, включающую также позднепалеолитические стоянки Румынской Молдовы — такие, как Миток-Валя, Изворулуй, Четэцика 1 и др. Хотя современный уровень знании не позволяет с достаточной полнотой охарактеризовать образ жизни, домашне-хозяйственную деятельность населения юго-западной историко-культурной области и раннюю пору позднего палеолита, все же кое-что нам известно. В этот период в данном районе люди обитали как в естественных убежищах (гротах), так и на открытых пространствах в искусственно сооружаемых наземных жилищах. Их предполагаемые остатки прослеживаются только по концентрации находок; при сооружении жилищ не использовались кости мамонта или других крупных животных, что существенно затрудняет их реконструкцию, требует особенно тщательной, всесторонней аргументации в пользу того, что данное скопление находок является остатками жилого сооружения. По А.П. Чернышу, в Поднестровье прослеживаются следы жилищ двух типов; округлых, диаметром 3–5 м (Молодова 5, VII; Вороновица 1, верхний слой и др.), и длинных, размерами приблизительно 5×8 м с рядами попарно расположенных очагов внутри (Вороновица 1, нижний слой — см.: Черныш А.П., 1959). Данных для сравнительной характеристики планировки стоянок и настоящее время не имеется.
