Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 50)

Памятники Волыно-Подольской возвышенности и юго-востока страны освещаются в работах И.К. Ивановой (1959, 1973), А.П. Черныша (1959, 1973), Н.А. Кетрару (1973); верхний палеолит Крыма освещен в работах Г.А. Бонч-Осмоловского (1934), Е.А. Векиловой (1957); исследованию палеолита в обширном бассейне Днепра посвящены работы П.И. Борисковского (1953), П.И. Борисковского и Н.Д. Праслова (1964), М.В. Воеводского (1950, 1952), М.Д. Гвоздовер (1953), И.Ф. Левицкого (1949), И.Г. Пидопличко (1969), К.М. Поликарповича (1968), С.В. Смирнова (1973), И.Г. Шовкопляса (1965). Монография Р.К. Римантене (1971) по палеолиту Прибалтики и северо-запада Русской равнины освещает первоначальное заселение этого района Русской равнины в позднеледниковое время. Что касается огромных пространств северо-востока — от верховьев рек бассейна Днепра, всего бассейна Волги до Уральских гор, то в силу недостаточной изученности и неудовлетворительной публикации открытых здесь отдельных выдающихся памятников имеются значительные трудности для освещения вопросов заселенности этих районов страны и для суждения о культурной принадлежности памятников. Знанием памятников северо-востока Русской равнины мы обязаны О.Н. Бадеру (1960, 1965, 1978), С.Н. Бибикову (1959), В.Н. Сукачеву, В.Н. Громову и О.Н. Бадеру (1966), С.Н. Замятнину (1929). Б.И. Гуслицеру и В.И. Канивцу (1962), В.Л. Яхимович (1961).

Накопление огромного материала, совершенствование методики его обработки, необходимость осмысления развития человеческого общества на древнейших этапах его истории в единстве с развитием окружающей природной среды — все это приводит к выпуску ряда коллективных монографий. Из них следует упомянуть «Каменный век на территории СССР» (1970) «Природа и развитие первобытного общества на территории европейской части СССР» и «Лесс-пергляциал-палеолит на территории Средней и Восточной Европы» (1969).

К осознанию необходимости глубокого исторического и социального анализа археологических фактов исследователи палеолита Русской равнины пришли эмпирически, стремясь объяснить памятники палеолитического искусства. В 1920-х годах при раскопках в Костенках и в Гагарино П.П. Ефименко и С.Н. Замятнину посчастливилось найти небольшие скульптурные изображения женщин, вырезанные из бивня мамонта, вместе с хорошо сохранившимися остатками жилых сооружений древнекаменного века. Так было в Костенках в 1923 г., когда в процессе совместных раскопок П.П. Ефименко и С.Н. Замятниной в хорошо сохранившемся культурном слое была найдена первая статуэтка женщины, сенсационно воспринятая в науке о палеолите. Это подготовило С.Н. Замятнина к правильной оценке его открытия группы женских скульптур и остатков жилища на Гагаринской стоянке под Липецком в 1927 г. «Среди других результатов исследований в Гагарине, — писал он, — следует отметить открытие остатков сооружения из камней, по-видимому, основания шалаша или чума, впервые позволяющие составить некоторое суждение о характере жилища палеолитического человека…» (Замятнин С.Н., 1929).

Эти факты требовали совершенствования методики исследования памятников, обеспечивающей не только сбор коллекции, но и наблюдение и документацию следов деятельности по сооружению жилищ, остатков домашне-хозяйственной деятельности, условий залегания не только женских статуэток на поселениях, но и всех других культурных остатков в их взаимосвязи. Поэтому уже в работе 1931 г. П.П. Ефименко была предложена детально разработанная программа углубления исследований палеолита г осуждением формализма и «биологического подхода» к древнейшей истории старого палеонтологического направления. «Наши знания памятников палеолитической культуры. — писал он, — продолжают страдать неполнотой и односторонностью… ясно, что оно имеет корни в слишком узко и формально определившихся интересах самого исследования… мы не знаем о такой важной стороне проблемы палеолита, как характер поселений, вид палеолитических жилищ и т. д. Теперь, когда в итоге работы ряда лет основные вехи смены палеолитических культур для многих областей СССР намечены уже достаточно прочно и вопросы взаимной расстановки основных наших памятников более или менее ясны, пора перейти к разрешению иных задач, связанных с более глубоким проникновением в факты» (Ефименко П.П., 1931, с. 9). Так в нашей науке была выдвинута проблема палеолитических жилищ и поселений, широко развернутое изучение которых в большой мере обеспечило превращение палеолитоведения в раздел исторической науки. Разумеется, были трудности в обсуждении встававших новых вопросов, порождавшие в ряде случаев ошибочные суждения и выводы, осознанию которых способствовало начавшееся в связи с этим изучение марксистско-ленинской теории и, в частности, теории первобытнообщинного строя.

Результаты многолетнего творческого поиска путей к историческому осмыслению эпохи палеолита и к пониманию археологической вещи как исторического источника нашли отражение в капитальном труде П.П. Ефименко (1934, 1938, 1939). Этот труд содержит первый опыт обсуждения вопросов социологии первобытного общества на основе археологических источников, собранных в результате заново разработанной методики полевого исследования памятников.

Наряду с изучением остатков жилищ, разного рода хозяйственных сооружений, погребений, коллекций каменных и костяных орудий важным разделом первобытной археологии является исследование предметов украшений тела и одежды и настоящих произведений искусства в виде головок и фигурок животных и людей. Они широко представлены в позднем палеолите Русской равнины. Памятники искусства как исторические источники рассматривались в ряде монографий (Ефименко П.П., 1938; Шовкопляс И.Г., 1963; Поликарпович М.К., 1968 и др.). Имеются и большие сводные труды по вопросам первобытного искусства, в которых обсуждаются не только исторические вопросы, но и специальные искусствоведческие проблемы (Гущин А.С., 1937; Абрамова З.А., 1962, 1966; Окладников А.П., 1967; Столяр А.Д., 1972; Формозов А.А., 1969).

Обостренное внимание к остаткам палеолитических жилищ и поселений с детальным исследованием культурного слоя с целью выявления конструктивных деталей сопровождалось настойчивыми поисками новых путей изучения производственной деятельности. В связи с этим тогда же, в 1930-х годах, начались исследования микроскопических следов изнашивания на каменных орудиях с целью изучения их функционального назначения. С.А. Семенов стал тогда доказывать возможности использования следов от употребления на каменных орудиях для определения их функций. «В частности, — писал он, — П.П. Ефименко в 1934 г. отобрал несколько кремневых орудий из Костенок I со следами изнашивания их работы в виде заполировки на отдельных участках. Этот материал был попользован для наших первых исследований» (Семенов С.А., 1957, с. 7). Исследование массового материала и применение целеустремленных экспериментальных наблюдений позволило разработать метод функционального анализа каменных орудий, вскоре получивший всеобщее признание среди специалистов всего мира. Углубляя и расширяя исследования в этом направлении на основе трасологических и экспериментальных данных, привлекая антропологические и этнографические данные, С.А. Семенов развил важные положения о кинематике ручного труда, что обеспечило раскрытие многих сторон домашне-хозяйственной деятельности. Все это позволило сформулировать основные технические тенденции или общие закономерности в развитии первобытных каменных орудии: уменьшение фактора трения, дифференциация трудовых функций, выражающаяся в специализации орудий, увеличение силовой нагрузки на орудие, увеличение скорости движения орудий в трудовом процессе и др.

В своих исследованиях С.А. Семенов стремился раскрыть значение и роль труда, в частности, каменных орудии как средств труда в антропогенезе и в дальнейшем историческом развитии людей.

Так был открыт еще один путь к постижению социального бытия людей древнекаменного века. Тщательные лабораторные исследования экспериментальными и историко-техническими методами коллекций каменных орудий, дополненные столь же тщательными полевыми наблюдениями за системой их залегания на местах поселений, позволили сложиться истории первобытной техники как одному из важнейших разделов первобытной археологии.

В постижении исторической реальности бытия людей древнекаменного века, а вместе с тем и в понимании древнейших вещей как исторических источников важный вклад был сделан С.Н. Замятниным. Ему удалось значительно конкретизировать проблему роли и значения природной среды в развитии человечества и его культуры. При обсуждении проблемы возникновения местных различий в культуре палеолитического периода он интуитивно обратил внимание на социальную сущность этого явления. Под местными различиями во всемирно распространенной и в целом однородной и сходной культуре охотников-собирателей он понимал лишь те, которые «обусловлены общественным бытием первобытных человеческих групп, а не разницей в их природном окружении» (Замятнин С.Н., 1951, с. 95). По его мнению, различия в культуре эпохи палеолита, которые могут быть отнесены за счет прямого воздействия природной среды, по своему историческому значению мало существенны. Сходства и различия в культуре верхнего палеолита во многих отношениях зависели от среды обитания, но определялись они, в конечном счете, господством первобытнородового строя, характерной чертой которого являлась обособленность общественно-социальных единиц, отсутствие сколько-нибудь развитых и тесных связен между ними в силу господства натуральных форм хозяйственной деятельности и редкости населения. С.Н. Замятнин отмечал, что при относительно высоком уровне верхнепалеолитической культуры эти обстоятельства приводили к появлению специфических местных форм орудий и оружия, свойственных только какой-нибудь ограниченной области, или даже ее части, определяли своеобразие в устройстве деталей жилищ, особенности одежды, украшений, самобытность произведений искусства. Констатируя этот факт, С.Н. Замятнин не ставил напрашивающийся сам собой вопрос о существовании или возникновении археологических культур, ограничиваясь лишь признанием наличия больших культурных зон, определяющихся своеобразием и особенностями среды обитания: европейской приледниковой, сибирской и средиземноморской.