Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 48)

Денисова пещера находится примерно в 60 км к северу от Усть-Канской, на правом берегу р. Ануй, в 4 км ниже пос. Черный Ануй. Два шурфа, заложенные в пещере, показали наличие мощного культурного слоя с обильным каменным инвентарем леваллуа-мустьерского облика (Окладников А.П., Оводов Н.Д., 1978).

Грот Двуглазка расположен в 50 км к северо-западу от г. Абакана, в юго-восточном отроге Косинского хребта, выходящего в долину Енисея. В толще щебнистых напластований вскрыты мезолитический и позднепалеолитический слои с немногочисленными, но достаточно характерными находками и три слоя, содержащие каменные изделия мустьерского облика: леваллуазский и дисковидные нуклеусы, леваллуазские остроконечники и отщепы, клектонские отщепы со следами использования в качестве скребел и зубчатые орудия (Абрамова З.А., Ермолова Н.М., 1976; Абрамова З.А., 1981а).

Местонахождения с инвентарем леваллуа-мустьерского облика отмечены в Туве. Особенно много их в долине р. Саглы, преимущественно на поверхности высоких террас. Каменные изделия покрыты глубокой патиной, иногда оглажены или окатаны. Характерно широкое использование галек для изготовления нуклеусов: одно- и двуплощадочных, типичных леваллуазских, дисковидных. Наряду с очень крупными архаичными отщепами встречены прекрасные леваллуазские отщепы и острия. Из орудий представлены пластины и отщепы с ретушью, боковые и поперечные скребла, выемчатые и зубчатые орудия, грубые проколки, многочисленные чопперы и чоппинги (Астахов С.Н., Семенов В.А., 1980). В Центральной Туве большой интерес представляют стоянка Чинге-Даг-Ужу на левом берегу р. Чадана и пункт на левом берегу р. Шагонар. Комплексы сходны с саглынскими, но находок меньше и набор орудий беднее (Астахов С.Н., 1971). С.Н. Астахов проявляет известную осторожность в датировке памятников, отмечая, что стоянки располагаются на поверхностях, не подвергавшихся существенным изменениям, по крайней мере, со времени зырянского оледенения. Видимо, в этом случае, как и в случае некоторых местонахождений Казахстана и Монголии, пригоден типологический метод, согласно которому ничто не противоречит мустьерскому (а в некоторых пунктах, может быть, и более раннему) возрасту комплексов.

Этими находками можно закончить обзор мустьерских памятников Советской Азии, хронологическое размещение которых представлено в таблице. Что касается отнесения того или иного памятника к той или иной фации или культурной группе, то наиболее приемлемой представляется схема В.А. Ранова, уделившего много сил и внимания разработке этой проблемы для Средней Азии (Ranov, 1976). Известные коррективы, которые следует внести в эту схему, заключаются в следующем. Варианты леваллуа и леваллуа-мустье близки между собой и в согласии с предложением В.А. Ранова (Ранов В.А., Несмеянов С.А., 1973, с. 25) могут быть объединены в одну группу. Характерными памятниками этой группы мустье-леваллуа могут считаться Кайрак-Кумы, а также гроты Алтая и, возможно, Двуглазка. Вторая группа — мустье типичное — имеет определенную близость к варианту мустье-леваллуа, поскольку в характерном памятнике — Тешик-Таше — имеются леваллуазские элементы. В эту группу могут быть включены Кутурбулак и, возможно, Огзи-Кичик.

Таблица. Древний палеолит Азиатской части СССР.

Пластинчатый характер инвентаря Обирахмата, на наш взгляд, не является основанием для включения его в первую культурную группу. По многим признакам Обирахмат можно рассматривать как заключительный этап развития культуры Тешик-Таша, и поэтому логичнее было бы присвоить этому варианту название не обирахматский, как предлагает Р.Х. Сулейманов, а тешикташский. Вряд ли можно объединить варианты мустье типичного и мустье-соан (Ранов В.А., Несмеянов С.А., 1973, с. 25), так как характернейший облик последнего составляют именно разнообразные галечные орудия (в Тешик-Таше найден единственный, хотя и типичный, чоппер). Поэтому третьей будет группа мустье-соан, которая, по-видимому, ведет свое происхождение от лессовых памятников типа Каратау I и Лахути I, близких к ней территориально.

Бесспорно, в четвертую группу — мустье зубчатого — входит Кульбулак, к которому В.А. Ранов склонен присоединить Георгиевский Бугор. В Прибалхашье отмечены памятники мустье с ашельской традицией, с которыми, по-видимому, может быть сближена и стоянка Мысовая. Мустьерской фации типа кина на территории азиатской части СССР не отмечено.

В настоящее время мало что можно сказать о физическом типе человека, поскольку для всего обширного региона известна лишь одна палеоантропологическая находка — погребение ребенка из грота Тешик-Таш. Скелет был обнаружен в верхнем культурном слое на небольшой глубине. Видимо, вскоре после захоронения труп ребенка стал добычей хищника: скелет сохранился не полностью, его части утратили первоначальную анатомическую связь. На месте остались череп с нижней челюстью, первый шейный позвонок, обе ключицы, плечевая кость, несколько ребер, правая бедренная, обломки большой берцовой и обе малых берцовых.

Первое описание этой уникальной палеоантропологической находки было сделано в 1940 г. Г.Ф. Дебецем, отметившим блестящую реставрационную работу М.М. Герасимова, склеившего череп из более чем 150 фрагментов. М.М. Герасимовым создана и реконструкция физического облика ребенка (рис. 66, 3). В результате тщательного изучения останков Г.Ф. Дебец установил, что они принадлежали ребенку в возрасте около 9 лет, обладавшему морфологическими свойствами неандертальского типа. Поскольку систематика неандертальцев не была достаточно разработана, Г.Ф. Дебец лишь гипотетически наметил близость тешик-ташского скелета к европейскому варианту неандертальцев (Дебец Г.Ф., 1940). В дальнейшем Г.Ф. Дебец, возражая Ф. Вейденрейху, усмотревшему на тешик-ташском черепе отдельные признаки, напоминающие современных монголоидов, писал более определенно, что в той мере, в какой вообще возможно сравнение с современными расами, тешик-ташский череп обнаруживает наибольшее сходство с европеоидами (Дебец Г.Ф., 1947, с. 20).

Более точному определению таксономического положения находки посвящена обширная литература, суммированная В.П. Алексеевым. На основе всестороннего анализа данных В.П. Алексеев пришел к трем выводам: тешик-ташский ребенок, возможно, не мужского, а женского пола; по сочетанию примитивных и прогрессивных признаков он может быть включен в европейскую группу Эрингсдорф или в переднеазиатскую группу Схул; по сочетанию расовых черт на черепе он может рассматриваться как исходная форма западного европеоидно-негроидного расового ствола. Отсюда следует очень важное заключение, что южные районы Средней Азии могут быть включены в границы западного первичного очага расообразования (Алексеев В.П., 1973).

Рядом с костями ребенка, как бы окружая их, лежали более или менее целые четыре пары рогов горного козла; одна из них стояла вертикально вблизи черепа, как бы намеренно воткнутая в землю; не исключено, что и остальные находились в том же положении (рис. 66, 2). Важно отметить, что в других местах верхнего слоя рога козла отсутствовали, в нижележащих слоях нигде не было такой их концентрации. Рядом с рогами близ погребения прослежены остатки большого очажного пятна. Все эти факты позволяют признать не только намеренность захоронения, но и наличие каких-то сопровождающих захоронение обрядов — одно из немногих дошедших до нас свидетельств духовной жизни неандертальцев.

Значительно больше данных о хозяйстве и образе жизни мустьерского населения Средней Азии и Алтае-Саянской области. Они основаны главным образом на фаунистических остатках и заключениях об общих экологических условиях, дающих представление о природно-хозяйственных зонах.

Фауна Тешик-Таша определена суммарно, так как различия между слоями не прослеживалось (Сб. Тешик-Таш, 1949). Подавляющее большинство остатков — 84 % — принадлежит сибирскому горному козлу (Capra sibirica М.). Рог оленя — очень плохой сохранности — предположительно определен как принадлежащий тугайному оленю. Видимо, он был принесен в грот с равнины. Единичными костями представлены лошадь (Equus caballus L.), медведь, близкий к бурому (Ursus cf. arctos), гиена, вид которой не определен, но предположительно пещерная (Hyaena sp.?), леопард (Felix pardus L.). Из отряда грызунов определены кости зайца (толая?), пищухи, сурка, слепушонка, полевки, туркестанской крысы, лесной сони. Определено 20 видов птиц. Все костные остатки свидетельствуют, что природные условия и ландшафт были сходны с современными.

Грот Тешик-Таш находится на высоте 1500 м над уровнем моря. В.И. Бибикова отмечает, что наличие горного козла и таких птиц, как кеклик и клушица, позволяет рассматривать комплекс этого грота как типично высокогорный. Фауна других пещер и гротов, расположенных на 200–300 м ниже, имеет уже определенные отличия. Так, комплекс Аман-Кутана (высота 1300 м) должен быть принят как среднегорный (Бибикова В.И., 1958). Он отличается от тешикташского прежде всего тем, что в нем больше всего (59 %) костей азиатского муфлона (Ovis orienlalis G.). В Аман-Кутане значительно больше костей благородного оленя и бурого медведя, но ничтожно мало по сравнению с Тешик-Ташем костей горного козла (0,7 %). Вместе с тем найдены отсутствующие в Тешик-Таше кости косули сибирской (Capreoliis pygargns Р.), кулана (Eqims heniioruis Р.) и, что особенно интересно, степной черепахи (13 %).