В ашельских и мустьерских фаунистических комплексах кударских пещер интересны не только количественные соотношения тех или иных форм, но и отличия в видовом составе: только в ашельском комплексе, к примеру, присутствуют такие теплолюбивые формы, как макак, соня-полчок, подковонос Мегели; только в мустьерском — улар (горная индейка) и красный волк (обитатели альпийского и субальпийского поясов).
На протяжении времени обитания в пещере ашельских и мустьерских людей по мере похолодания климата наблюдаются и морфологические изменения у животных некоторых видов (тенденция к увеличению размеров оленей и козлов, уменьшение размеров зубов у пещерного медведя и др.) (Верещагин Н.К., 1957а, 1959; Верещагин Н.К., Барышников Г.Ф., 1980а, б; Барышников Г.Ф., 1976, 1977, 1978; Барышников Г.Ф., Дедкова И.И., 1978; Громов И.М., Фоканов В.А., 1980; Бурчак-Абрамович Н.И., 1980; Гаджиев Д.В., 1980; Любин В.П., 1974; Любин В.П., Ренгартен Н.В. и др., 1978).
Значительные масштабы климатических изменений, имевших место в период вюрмских похолоданий, фиксируют и фаунистические материалы ряда стоянок с культурными отложениями только мустьерской эпохи или мустьерской и позднепалеолитической эпох. Фауна мустьерского слоя Кепшинской пещеры, расположенной в полосе современных широколиственных лесов сочинского Причерноморья, содержит остатки таких альпийских и субальпийских животных и птиц, как тур, прометеева и снежная полевки, улар и альпийская галка, что предполагает снижение границ вечных снегов и поясов растительности в эпоху обитания в пещере мустьерского человека на величину до 1400–1500 м (Любин В.П., Бурчак-Абрамович Н.И., Клапчук М.Н., 1971). В Южном Закавказье, на Араратской равнине, характеризуемой в настоящее время континентальным климатом и полупустынной растительностью (по данным Ереванской стоянки), в мустьерское время произрастали леса из сосны, ели и березы, а животный мир был представлен лосем, оленем, туром, лошадью, диким ослом (Ерицян Б.Г., 1970). О значительных сдвигах ландшафтно-климатических зон говорят и фаунистические материалы мустьерских стоянок Северного Кавказа (Ильской, Монашеской, Баракаевской). Присутствие, например, в мустьерском слое Баракаевской пещеры (верховье р. Губе, северный склон Скалистого хребта, полоса современных широколиственных лесов кубанского Кавказа) остатков пищухи, козла, муфлона, бизона и лошади говорит об остепнении в вюрме северных отрогов Скалистого хребта (данные Г.Ф. Барышникова).
В периоды наибольших вюрмских похолоданий лишь во внутренних районах Колхиды (наиболее теплых и влажных и в настоящее время), как кажется, сохранялись относительно благоприятные климатические условия. Это как будто удостоверяют фаунистические и палинологические показатели Джручульской и Цуцхватских пещер, а также большая концентрация мустьерских и позднепалеолитических поселений в пещерах предгорной Колхиды. Следует, однако, отметить, что пещеры, о которых идет речь, были наиболее удалены от центров вюрмского оледенения и располагались в глубоких каньонах, служивших убежищем для наиболее теплолюбивых видов фауны и флоры. Климатические колебания вюрмской эпохи проявлялись здесь в увеличении открытых пространств (Мамацашвили Н.С., 1975, с. 69; 1978; Векуа А.К., Мамацашвили Н.С., Тушабрамишвили Д.М., 1973; Маруашвили Л.И., 1978), в наличии периодов похолодания и иссушения климата, засвидетельствованных находками в составе фауны некоторых мустьерских и позднепалеолитических уровней остатков лошади, тура, серны, прометеевой полевки, росомахи, малоазиатского хомяка, суслика, аргалиобразного барана, безоарового козла, дикобраза (Смирнов Н.А., 1923–1924; Ниорадзе Г.К., 1933, 1953; Громова В.И., 1948; Громов В.И. 1948; Тушабрамишвили Д.М., 1960; 1963; Векуа А.К., Мамацашвили Н.С., Тушабрамишвили Д.М., 1973; Векуа А.К., 1978; Бендукидзе О.Г., 1978), а также носорога, близкого, как полагает Л.К. Габуния, к типу шерстистого (Габуния Л.К., 1957; Габуния Л.К., Тушабрамишвили Д.М., Векуа А.К., 1961).
Спорово-пыльцевые показатели ашельских и мустьерских слоев кавказских пещер оказались еще более информативными в отношении природного окружения древнего человека. Показатели эти, к сожалению, пока немногочисленны: они известны для ашельских и мустьерских слоев кударских пещер, для мустьерских слоев некоторых пещер Прикубанья, Причерноморья, Имеретии и Армении.
В ашельскую эпоху, судя по спорово-пыльцевым данным, кударские пещеры находились то в пределах лесостепной зоны (базальный слой 5в), то в полосе широколиственных лесов горно-лесной зоны (5б), то в верхней части субальпийского пояса горно-луговой зоны (5а); амплитуда снижения ландшафтно-климатических высотных зон за время пребывания в пещере ашельского человека превышала 1300 м. В эпоху образования мустьерских слоев пещеры располагались: вначале (слой 4) близ верхней границы горных лесов (пояс темнохвойной тайги горно-лесной зоны), затем (слой 3) — в пределах горно-луговой зоны (Любин В.П., Левковская Г.М., 1972: Любин В.П., Ренгартен Н.В. и др., 1978: Левковская Г.М., 1980).
Обстановка сильного похолодания в мустьерскую эпоху зафиксирована и в Сочинском Причерноморье. В период образования верхнего мустьерского слоя в Ахштырской пещере (абсолютная высота 300–320 м) местность вокруг нее была покрыта темнохвойными лесами, произрастающими в настоящее время на высотах от 1200 до 1900 м (Гричук В.П., Губонина З.П. и др., 1970; Векилова Е.А., Гричук В.П. и др., 1978). Спорово-пыльцевой анализ мустьерских отложений Кепшинской, Воронцовской и Навалишенской пещер доставил в общем аналогичные свидетельства (Клапчук М.Н., 1970; Любин В.П., Бурчак-Абрамович Н.И., Клапчук М.Н., 1971). Значительный масштаб снижения поясных границ отмечают и первые пыльцевые показатели мустьерских отложений прикубанских пещер (Любин В.П., Аутлев П.У., Гричук В.П. и др., 1973).
Возвращаясь к вопросу о хронологии раннего палеолита Кавказа, отметим, что абсолютный возраст мустьерских слоев кавказских пещер устанавливается полученными за последнее время радиоуглеродными датировками: более 47800 и 49000 (Grn-7665) — для верхнего и нижнего пределов мустьерского слоя 4 пещеры Ереван I; 44150±2400/1850 (Grn-6079) — для мустье пещеры Кударо I (слой 3а); 35680±480 (Grn-6031) — для позднего мустье Воронцовской пещеры близ Хосты. Датировки эти помещают мустьерские памятники Кавказа, как отмечалось, в рамки вюрмского оледенения.
Абсолютный (радиологический) возраст более древних (довюрмских) палеолитических стоянок Кавказа пока не установлен. Определение же их относительного возраста опирается на приведенные данные естественных дисциплин. Так, ашельские напластования пещеры Кударо I по своим палинологическим, прежде всего, характеристикам являются межледниковыми: формирование ашельского слоя 56, по Г.М. Левковской, происходило в условиях климатического оптимума межледниковья, а базального слоя 5в — в его начальную ксеротермическую фазу; при этом имеется в виду последнее (рисс-вюрмское) межледниковье. Нельзя, однако, полностью исключить возможность более древней даты кударского ашеля (Любин В.П., Ренгартен Н.В. и др., 1978; Маруашвили Л.И., 1975; Любин В.П., 1980в). Еще сложнее обстоит дело с датировкой ашельских и более древних напластований Азыхской пещеры. Всестороннее изучение материалов этой пещеры пока не закончено. Первоначально, на основании фаунистических находок в VI слое (остатки представителей тираспольского фаунистического комплекса), было высказано осторожное предположение о миндель-рисском возрасте этого слоя (Алиев С.Д., 1969; Гусейнов М.М., Рустамов Д.Н., Гаджиев Д.В., 1976). Результаты палеомагнитных исследований (граница между палеомагнитными эпохами Брюнеса и Матуяма установлена в подошве рассматриваемого слоя) допускают как будто более древнюю датировку VI слоя: гюнц-миндельское межледниковье (Величко А.А., Праслов Н.Д., 1978) или — в соответствии с каспийской схемой — время образования верхнебакинских отложений (Гаджиев Д.В. и др., 1979). Датировка эта нуждается, конечно, в дополнительном серьезном обосновании.
Раннепалеолитические памятники Кавказа. В древнем палеолите, как известно, выделяют четыре археологические эпохи: древнейшую, олдувайскую (дошелльскую), отвечающую самому началу истории человечества; раннеашельскую, или аббевильскую (шелльскую); ашельскую и мустьерскую. Эти эпохи в основном сопоставляют со следующими подразделениями плейстоцена: олдувай — с виллафранком, аббевиль — с минделем, ашель — с миндель-риссом, риссом, и рисс-вюрмом, мустье — с первой половиной вюрма. Виллафранк (дунайское и гюнцское оледенения) принято относить к эоплейстоцену, гюнц-миндель и миндель — к нижнему плейстоцену, миндель-рисс и рисс — к среднему плейстоцену, рисс-вюрм и вюрм — к верхнему плейстоцену.
Эоплейстоцен. Вопрос о появлении человека на Кавказе в эоплейстоцене остается не вполне ясным. В литературе, однако, в настоящее время отмечают два памятника, осторожно помещаемых в рамки эоплейстоцена: Азых (слои VII–X) и карьер Цимбал на Тамани.
В 1974–1979 гг. в Азыхе, как говорилось, на глубине 10–14 м от дневной поверхности пола пещеры, в толще придонных слоев (VII–X), датированной апшероном (гюнцем), были найдены гальки со следами искусственной (?) оббивки, которые напоминали архаичные олдувайские орудия (Гусейнов М.М., 1975; Гаджиев Д.В. и др., 1979). В этой же толще встречены мелкие обломки костей, не поддающиеся пока определению. Есть основания ожидать в будущем, как предполагает Д.В. Гаджиев (Гаджиев Д.В. и др., 1979), находки в этой толще элементов фауны таманского фаунистического комплекса. Азыхская пещера находится в юго-восточной части Малого Кавказа, в Тугской котловине (долина р. Куру-чай, бассейн р. Аракс), на относительной высоте около 400 м. Основной сквозной 200-метровый ход ее тянется с севера на юг в виде анфилады из пяти залов и двух устьевых галерей — северной и южной. К настоящему времени раскопаны: современная 25-метровая южная галерея, примыкающий к ней зал (30×8 м) и (не полностью) привходная площадка, пещерные отложения на которой находятся в 15-метровом «скальном желобе» — в остаточной базальной части древней устьевой части пещеры (рис. 13, 4).
