Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 126)
В настоящее время можно утверждать, что на территории Русской равнины и Крыма в позднем палеолите существовало не менее 20 культур, разные группы которых составляли различные историко-культурные области (ч. III, гл. 1).
Культуры молодовская, липская, рашковская, брынзенская и другие входят в историко-культурную область, занимавшую в основном юго-запад Русской равнины. Культуры мезинская, межиричско-добраничевская, пушкаревская и другие входят в Поднепровскую историко-культурную область. Культуры аккаржанская, мураловская, амвросиевская и каменнобалковская, обнаруживающая связи с имеретинской культурой Кавказа, входят в степную историко-культурную область, охватывавшую степи Северного Причерноморья-Приазовья.
Наряду с этими тремя историко-культурными областями, границы которых выявляются с известной определенностью так же, как с известной определенностью очерчиваются культуры, в них входившие, причем последние обнаруживают в каждом случае отчетливые черты сходства между собой, выделяется Верхнедонская область. В нее входят культуры костенковско-стрелецкая, костенковско-спицынская, костенковско-городцовская, костенковско-авдеевская (виллендорфско-костенковская) и др. Особенностью этой, достаточно четко географически очерченной области, особенностью, отличающей ее от первых трех областей, является разнокультурность. В нее входит ряд культур и групп, резко различающихся между собой. Вероятно, такая единственная в своем роде разнокультурность отражает своеобразие исторических судеб данного региона в позднем палеолите.
Можно ориентировочно наметить еще два различных, но мало изученных пространства. Это — северо-западная область, охватывающая территории Белоруссии и Литвы и представленная в основном стоянками, относящимися к самому концу позднего палеолита, и огромная северо-восточная область, охватывавшая, в частности, бассейн Печоры и весь Урал. Но две последние области являются на современном уровне наших знаний о палеолите СССР подразделениями пока только географическими, территориальными.
В приведенный перечень не вошел ряд выразительных позднепалеолитических поселений, таких как Сюрень I, возможно, примыкающая к степной области, Бердыж, возможно, примыкающий к верхнедонской области, и др. Процесс выявления современными археологами позднепалеолитических культур и историко-культурных областей, существовавших на территории СССР, начался сравнительно совсем недавно, далеко не закончился, и многое еще остается неясным и неразработанным. Однако важно отметить, что для некоторых культур Русской равнины уже удается определить как четкую территориальную приуроченность, так и длительное их развитие через ряд этапов (молодовская культура, костенковско-стрелецкая культура и др.).
На территории Азиатской части СССР (ч. III, гл. 3) тоже достаточно ясно можно выделить культуры и области своеобразного развития. Так, афонтовская, кокоревская, сросткинская и забайкальская (ошурковская) культуры составляют Южно-Сибирскую историко-культурную область, охватывавшую памятники позднего палеолита Алтая, Енисея и Забайкалья. Мальтинско-буретская культура и ее предполагаемые варианты входят в Ангаро-Чулымскую историко-культурную область. Наконец, Макаровская и дюктайская культуры входят в Северо-Восточную Сибирскую историко-культурную область. Здесь тоже постепенно удается проследить развитие отдельных культур, их последовательные этапы, генетическую связь и взаимное влияние. С этим, а также с хронологическими несовпадениями связано и то, что территории двух первых областей частично заходят одна на другую. Подобное явление, правда, пока не столь отчетливо прослеживаемое, имело место и в других районах Сибири и Русской равнины.
Мы видим, что размеры историко-культурных областей на территории Русской равнины, где они лучше известны, в позднем палеолите оказываются меньшими, чем в мустьерскую эпоху, и количество этих областей оказывается значительно большим. Одна из причин та, что поздний палеолит лучше исследован, чем мустьерская эпоха, и гораздо лучше нам известен. Но главное то, что позднепалеолитическая культура являлась более развитой, сложной и многообразной, более дифференцированной. Впрочем, поздний палеолит всех обширных территорий Русской равнины и некоторых областей Центральной Европы, образовывавших определенное культурное единство в мустьерскую эпоху, тоже обнаруживает много общих черт, отделяющих его от позднего палеолита Сибири, Кавказа, Западной и Южной Европы. Таким образом, он тоже представляет собой крупный историко-культурный регион или зону, включающую несколько историко-культурных областей. О нем можно говорить в целом, подобно тому, как мы говорим о позднем палеолите Сибири, Африки, Северной Америки, Австралии или Средиземноморья[59]. Говорить в таком плане о позднем палеолите СССР в целом нельзя, так как разные его территориальные группы входят в разные зоны.
К вопросу об историко-культурных областях примыкает вопрос о природно-хозяйственных областях палеолита. Речь идет как об ограниченных, так и о весьма обширных территориях, где сходные и в то же время отличающиеся от соседних регионов природные условия создавали предпосылки для возникновения несколько своеобразного хозяйственного уклада, в незначительной степени отличающегося от хозяйственного уклада, представленного в соседних регионах. Такое сходство природных условий сказывалось не только на хозяйственном укладе, но в какой-то мере и на сходстве материальной культуры, в первую очередь каменных и костяных изделий. Каждая из подобных природно-хозяйственных областей могла включать несколько культур, имеющих общие черты. Но эта общность разных культур объясняется уже не единством их происхождения и не существованием между ними историко-культурных связей, а сходством окружающей среды, образа жизни и хозяйства. Еще в мустьерскую эпоху жизнь охотившихся на пещерных хищников обитателей горных районов несколько отличалась от жизни обитателей равнин, охотившихся на зубров и диких лошадей. Однако для мустьерской эпохи такие отчетливые природно-хозяйственные области пока не установлены. Для позднего палеолита СССР примером подобного природно-хозяйственного единства, возможно, в действительности является степная историко-культурная область, которую объединяют сходные формы хозяйства и сходный в некоторых общих чертах характер каменных изделий (см. ч. III, гл. 1). Культуры, входящие сюда, различны.
С проблемами палеолитических культур и оценки критериев их выделения связан вопрос о датирующем значении палеолитических каменных орудий. В настоящее время является общепризнанным, что одновременные палеолитические памятники, принадлежащие к разным культурам, могут довольно значительно различаться своим кремневым инвентарем. Общепризнанно на современном уровне развития науки о палеолите и то, что основными методами абсолютной и относительной датировки палеолитических памятников и в связи с этим создания хронологии и археологической периодизации палеолита являются радиоуглеродный (С14) и калий-аргоновый метод, а также свидетельства четвертичной геологии, стратиграфии, палеоботаники (палинологии) и палеозоологии. Эти методы положены в основу тех характеристик палеолита СССР, которым посвящена настоящая книга. Но отсюда не следует, что эпохи палеолита вовсе не различаются между собой техникой обработки камня и формами каменных и костяных изделий. Подобные различия, существовавшие между эпохами раннего палеолита от олдувая до мустье и выражавшиеся в меньшей мере в появлении и исчезновении отдельных форм орудий, а в большей мере в изменении техники раскалывания и вторичной обработки камня, в массовом изменении характера нуклеусов и заготовок, равно как и между мустьерской эпохой и поздним палеолитом, в целом бесспорны. Сложнее обстоит дело с установлением более точных, более дробных датировок отдельных комплексов кремневых орудий внутри среднего и позднего ашеля и особенно внутри мустьерской эпохи, с решением вопроса о том, можно ли отнести данный памятник к раннему, среднему или позднему мустье. Прежние критерии (обилие бифасов, как показатель раннемустьерского возраста; наличие отдельных резцов и призматических нуклеусов, зачатков обработки кости, как показатель позднемустьерского возраста и др.) теперь уже не могут считаться бесспорными и в некоторых случаях опровергаются данными геологии и стратиграфии, а также радиоуглеродным анализом. Лишь в рамках отдельных культур и линий развития, в результате конкретного анализа каждой из них удается устанавливать датирующее значение отдельных технических приемов и форм каменных орудии, используя затем результаты такого анализа для определения хронологии памятника.
Еще сложнее обстоит дело с датирующим значением различий между комплексами кремневых орудий в пределах позднего палеолита. Предыдущее изложение (в частности, ч. III, гл. 1) продемонстрировало, что в некоторых случаях мустьерские формы орудий могут встречаться в стоянках, относящихся отнюдь не к самому началу позднего палеолита, а к его средней поре; с другой же стороны, отдельные микролитические орудия могут встречаться в стоянках, относящихся к эпохам на многие тысячелетия предшествующим переходу к мезолиту. Однако следует иметь в виду, что для территории Русской равнины подобные находки отмечены лишь в виде редкого исключения, а в Крыму и на Кавказе пока не опровергнут тот факт, что переживание мустьерских форм каменных орудий характерно именно для начальных этапов позднего палеолита, тогда как микролитизация отмечает этапы позднего палеолита, уже близкие к мезолиту. Последнее можно констатировать и для Поднестровья, в частности, для верхних слоев поселения Молодова 5. Таким образом, в отдельных случаях, когда отсутствуют другие возможности датировать палеолитический памятник (С14, геология, фауна и т. д.) с определенными, очень существенными оговорками, техника и типы орудий могут использоваться для датировки, особенно, когда речь идет о том, отнести ли данный памятник, скажем, к ашелю или мустье, к мустье или к позднему палеолиту, к самому началу или к самому концу позднего палеолита. Когда же речь идет о более точной относительной датировке памятника в пределах позднего палеолита, то тут каменные орудия могут иметь серьезное датирующее значение лишь при сравнении комплексов, расположенных поблизости друг от друга и относящихся к одной археологической культуре. Так, удается проследить развитие позднепалеолитических орудий в рамках молодовской культуры, костенковско-стрелецкой культуры, некоторых культур Сибири. Вместе с тем показательно, что разработанная С.Н. Замятниным около 50 лет назад периодизация позднего палеолита Закавказья, хотя и была по необходимости основана только на сравнении комплексов кремневых орудий, не подкрепленном другими материалами, все же в основных своих положениях выдержала испытание временем (ч. III, гл. 2, см. также: