Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 128)

Начала появляться, судя по заключениям палеозоологов и археологов, и домашняя собака, точнее одомашненный волк. Кости его и следы его деятельности отмечены в Мезине, Авдееве, Афонтовой горе II и некоторых других стоянках (Шовкопляс И.Г., 1965; Пидопличко И.Г., 1969)[60]. Различные формы хозяйственной деятельности у позднепалеолитических людей (преобладание охоты на те или иные виды животных), как и в раннем палеолите, не были приурочены к определенным археологическим культурам; их обусловливало только природное окружение. Отметим, что попытки определить по числу костей животных, найденных при раскопках палеолитической стоянки, число обитателей последней и длительность существования поселения неизбежно ведут к ошибкам и не могут приниматься всерьез (Ермолова Н.М., 1978).

О дальнейшем развитии собирательства свидетельствует появление разнообразных мотыг и кирок из рога, кости и бивня мамонта, и более широкое, чем в мустьерских поселениях, распространение плит-зернотерок и пестов (ч. III, гл. 1).

С развитием палеолитического хозяйства было тесно связано развитие поселений и жилищ. Содержательный обзор этой проблемы дан в работах В.П. Любина (1970) и А.Н. Рогачева (1970). Среди мустьерских памятников СССР отчетливо вырисовываются поселения разных типов: мастерские, стоянки-мастерские, места кратковременных остановок охотников, охотничьи лагеря, долговременные «базовые» охотничьи поселения. Последние характеризуются толстым насыщенным большим числом каменных изделий и фаунистических остатков, культурным слоем и хорошо выраженными очагами. В ряде мустьерских поселений Русской равнины и Крыма обнаружены остатки долговременных жилищ, сооруженных с использованием камней, крупных костей и бивней мамонта (см. ч. II, гл. 8). Прежде всего, это остатки жилища IV слоя стоянки Молодова 1 на Днестре, открытые и исследованные А.П. Чернышом в 1958–1959 гг. Тем самым было впервые доказано существование постоянных жилит и относительной оседлости в мустьерскую эпоху. Остатки нескольких искусственно сооруженных жилищ отмечены и в мустьерских гротах Крыма.

Позднепалеолитические жилища имели много общих черт с мустьерскими, из которых они развились, но являлись гораздо более совершенными. Они демонстрируют ряд особенностей, отсутствовавших в более древней технике домостроительства. Подробный их обзор был дан выше (ч. III, гл. 1).

Нам предстоит в заключение остановиться на социальных отношениях, так как они восстанавливаются в первую очередь по палеолитическим памятникам, представленным па территории СССР. Проблема социального строя эпохи палеолита, и в частности проблема синхронизации эпох палеолита с определенными начальными этапами истории первобытнообщинного строя, очень оживленно обсуждается в советской археологической, этнографической и философской литературе (Бромлей Ю.В., Першиц А.И., 1972; Алексеев В.П., 1975; Файнберг Л.А., 1975; Бутинов Н.А., 1968; Першиц А.И., Монгайт А.Л., Алексеев В.П., 1974; Рогачев А.Н., 1969, 1972, 1973б; Григорьев Г.П., 1972б; Борисковский П.И., 1979; Семенов Ю.И., 1966, 1974 и др.). Приходится признать, что многое в данной проблематике является еще неустоявшимся. Учитывая чисто археологический характер настоящего издания, мы ограничимся здесь лишь немногими краткими, в значительной мере отрывочными, замечаниями.

Как справедливо отмечает А.Н. Рогачев, исключительную ценность представляет комплексность вещественных исторических источников, позволяющая археологам воссоздать более или менее целостные картины далекого прошлого, не упуская и существенных деталей. Наличие же точной хронологии, опирающейся па многослойные поселения и радиоуглеродные даты, полученные для многих памятников, позволяет представить пространственно-хронологическую картину эпохи палеолита с культурной группировкой памятников. Все это обеспечивает новый, более высокий уровень археологических исследований, приближающий нас к адекватному отражению исторической действительности, а правильное понимание древнейшего исторического процесса, его сущности и особенностей невозможно без постижения характерных черт первоначальных производственных отношений.

Коренной и определяющей причиной исторического развития человечества является предметная деятельность человека. Человек своим трудом в процессе производства средств существования изменяет природу и постоянно «создает себе новые условия существования». Это исходное положение материалистического понимания истории и взаимодействия человека и природы с предельной ясностью было выражено Энгельсом. «Как естествознание, так и философия до сих пор совершенно пренебрегали исследованием влияния деятельности человека на его мышление. Они знают, с одной стороны, только природу, а с другой — только мысль. Но существеннейшей и ближайшей основой человеческого мышления является как раз изменение природы человеком, а не одна природа как таковая, и разум человека развивался соответственно тому, как человек научался изменять природу»[61]. Понимание исторического процесса как предметной деятельности человека, совершающегося в его взаимодействии с окружающей природой, с предельной лаконичностью было выражено Марксом: «История — не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека»[62].

Сила и жизненность этой абстрактной философской категории — предметная деятельность, основополагающей категории теории исторического материализма, заключается в том, что она, выражая сущность человека, органически связывается с каждым эмпирическим человеком в настоящем, прошлом и будущем, с его повседневными заботами. Вместе с тем категория «предметная деятельность человека», включающая материальное и духовное производство, примыкает к категории «предметная манипуляционная деятельность антропоидных обезьян» (хотя отнюдь и не адекватна последней), что в значительной степени облегчает марксистско-ленинское понимание проблемы антропогенеза и тесно связанной с ней проблемы возникновения первобытнородового строя, как первоначальной естественно сложившейся формы человеческого общества.

Первоначальной основой и главной формой зачаточного производства, следует полагать, было изготовление орудий охоты и собирательства (дубина, рогатины, землекопалки и др.) с помощью одновременно производимых каменных рубящих и режущих орудий. Столь же важной необходимостью была и забота о детях, о продолжении рода. Энгельс называл это вторым видом производства и при этом подчеркивал: «Чем меньше развит труд, чем более ограничено количество его продуктов, а следовательно, и богатство общества, тем сильнее проявляется зависимость общественного строя от родовых связей»[63]. Общественный строй жизни древнейших людей, следовательно, покоится в силу первоначальной неразвитости труда и производства на родовых узах. Касаясь «древних общественно-производственных организмов», Маркс отметил природную сущность их общественного бытия, они покоятся, по его мнению, «…на незрелости индивидуального человека, еще не оторвавшегося от пуповины естественнородовых связей с другими людьми…»[64]. Именно в таких условиях неразвитости личности и социальных отношений зачаточные формы домашне-хозяйственной деятельности выступали необходимым условием общественной жизни людей. Домашние производства имели общественное значение в силу несовершенства форм общественной жизни.

Несмотря на развитость охотничьего хозяйства, постепенно достигшего на протяжении палеолита всеобъемлющего значения в жизнедеятельности людей (с помощью его удовлетворялось большинство потребностей людской общины), оно, как и собирательство, оставалось примитивным способом присвоения готовых предметов природы. Обе эти формы примитивного хозяйства, вплоть до возникновения пастушества и земледелия, являлись лишь зачаточными видами производства и не могли выйти за рамки этой формы в силу неразвитости личности и ее потребностей, в силу невозможности возникновения общественного разделения труда, в частности, и из-за редкости населения. Структура палеолитических поселений и жилищ свидетельствует о вплетенности этих первобытных форм хозяйства в лоно единой домашне-хозяйственной жизни.

Именно домашне-хозяйственная деятельность, как предполагает А.Н. Рогачев, в комплексе всех ее форм в значительной степени обеспечивала усложнение и прогрессивное развитие естественных способов добывания средств к жизни и подготовляла тем самым возникновение различных отраслей производственной деятельности: скотоводства, земледелия, ремесла, металлургии. В силу всех этих обстоятельств материальной основой естественно выросших первобытных родовых отношений является общий дом и нераздельное домашне-хозяйственное производство. Вместе с тем структура палеолитических поселений и жилищ позволяет вести исследование в плане поисков многообразия форм распределения произведенных продуктов, так как этого требовали условия их экономного расходования и необходимость сохранения запасов.

Первобытнообщинный способ производства обеспечивает постепенное развертывание и совершенствование необходимых видов производства, обособляющихся в отдельные отрасли лишь в условиях роста населения и возникновения и развития общественного разделения труда и обмена. Развитие труда и сознания человека, усложнение его потребностей, совершается в процессе совершенствования индивида как личности. Сущность первобытнородовых, природных, естественно возникших примитивных социальных (общественных) отношений заключается в преодолении стадности, определяющей характер первобытнородового бытия людей.