Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 103)

Рис. 120. Навес Сатанай. Характерные формы орудий. Раскопки А.А. Формозова и И.У. Аутлева. Коллекция Майкопского исторического музея.

Отщепы в коллекции наиболее многочисленны (3755 экз.), пластин несколько меньше (3101 экз.). Преобладают пластинки правильной формы.

Для обработки орудий чаще всего использовалась крупная крутая односторонняя ретушь. Небольшая серия пластин обработана частично или полностью двусторонней ретушью. Характерно появление микроретуши (Амирханов Х.А., 1977а, с. 12).

Основная часть орудий изготовлена на ножевидных пластинах. Наиболее распространенные группы орудий составляют скребки (24 % от общего количества орудий), резцы (18 %), пластинки с притупленным краем (13 %), острия (6 %), пластины с усеченными ретушью концами (5 %), орудия с выемками (4 %), геометрические микролиты (6 %).

Среди 120 скребков (рис. 120, 4, 5, 7–9) — концевые, преимущественно на ножевидных пластинах (51 экз.), высокой формы на отщепах (5 экз.), нуклевидные (5 экз.). Много выразительных обломков концевых скребков (53 экз.). Резцов 91 экз. Преобладают срединные (37 экз.) и угловые (24 экз.) резцы на пластинах. Боковые резцы на пластинах представлены 28 экз. (рис. 120, 6, 12–14). Пластинки с притупленным краем (65 экз.) различны по характеру обработки (рис. 121, 1–3, 6–8, 10–15); две пластины притуплены не только по краю, но и по одному из концов, пять пластин с притупленным краем уплощены на обоих концах со стороны брюшка. Остальные 57 имеют только притупленный край. Среди острий (25 экз.) сериями представлены острия с притупленной спинкой разнообразных очертаний (13 экз., рис. 120, 16, 17, 20) и острия, ретушированные по обоим краям (7 экз., рис. 121, 18, 19, 21, 22). У трех остриц рабочий конец подправлен рабочей ретушью с брюшка. Четыре острия имеют основание, обработанное притупляющей ретушью со спинки.

Рис. 121. Навес Сатанай. Характерные формы орудий. Раскопки А.А. Формозова и П.У. Аутлева. Коллекция Майкопского исторического музея.

Среди пластин с усеченными ретушью концами (27 экз.) преобладают орудия со скошенным концом (22 экз., рис. 121, 20, 26, 27, 28). Выразительную серию образуют пластинки с выемками (22 экз.).

Большую и разнообразную группу орудий составляют геометрические вкладыши (30 экз., рис. 121, 2, 5–9). Среди них 18 трапеций, семь — подпрямоугольной формы, пять сегментов. И трапеции, и сегменты имеют высокие пропорции, их типология достаточно разнообразна, семь трапеций характеризуются очень узкой ретушированной вершиной, четыре из которых имеют на ней выемку, три трапеции отличаются более длинной неретушированной вершиной, три трапеции имеют вогнутые боковые грани. Среди сегментов обращает на себя внимание маленький, правильной формы массивный сегмент, обработанный встречной ретушью. В комплексе встречены также кремневые ножи, проколки, комбинированные орудия, четыре рубящих орудия на гальках. Уникальные плоские биконические костяные наконечники копий (16 экз.). Они изготовлены из расколотых трубчатых костей лошади и достигают длины 17 см. Вместе с ними встречены костяные проколки и лощила. Интересна подвеска из резца лошади со сверлиной.

Для точной датировки поселения Сатанай нет твердых оснований. А.А. Формозов по общему облику кремневого инвентаря относит материал из навеса к концу позднего палеолита и стадиально сопоставляет его с Гварджилас-Клде в Закавказье. Вместе с тем он отмечает, что некоторые признаки собирательства на поселении указывают на кризис палеолитической системы хозяйства. По его мнению, «Губский навес 7 открывает ряд микролитических памятников северо-западного Кавказа, относящихся уже к эпохе мезолита и неолита» (Формозов А.А., 1965, с. 52). Х.А. Амирханов относит памятник к концу позднего палеолита — началу мезолита (Любин В.П. и др., в печати).

Единственным веским аргументом в пользу датировки памятника поздним плейстоценом является абсолютное преобладание костей дикой лошади в культурном слое. Набор орудий, за исключением геометрических микролитов, не противоречит позднепалеолитической датировке. Однако трапеции и сегменты по форме и технике обработки сближаются уже с мезолитическими, а сегмент со встречной ретушью находит аналогии и в неолитических комплексах Закавказья.

Сейчас близкие поселению Сатанай по времени и культуре памятники исследованы в Руслановой пещере и Губском навесе I, слой 1. Насколько можно судить по небольшому материалу из неразрушенной части слоя, близки им и позднепалеолитические слои Монашеской пещеры, вычищенные из нее в средние века (Амирханов Х.А., 1977б, с. 110).

В окрестностях Губских навесов на одном из известняковых карнизов Борисковского ущелья найдены также рисунки, возможно, позднепалеолитического времени. Это — покрытые охрой отпечатки рук. Контур рисунков процарапан или выбит на камне. Стилистически они напоминают палеолитические рисунки из пещер Франции и Испании и отличаются от известных на Северном Кавказе рисунков более поздних эпох (Формозов А.А., 1965, с. 52, 53).

Таким образом, на северо-западном Кавказе полнее других исследованы три позднепалеолитических памятника. Каменномостская пещера характеризует начало позднего палеолита, второй слой Губского навеса I — его середину, навес Сатанай — конец позднего палеолита и начало мезолита. В свое время автор на материалах навеса Сатанай выделил на северо-западном Кавказе своеобразную Губскую культуру (Бадер Н.О., 1965). Сейчас она нашла подтверждение в Руслановой пещере и Губском навесе I (слой 1).

Как было показано, комплексы Каменномостской пещеры, Губского навеса I (слой 2) и навеса Сатанай во многом своеобразны и между ними трудно сейчас установить прямую генетическую связь. Х.А. Амирханов считает, что они разнокультурны и отражают передвижения позднепалеолитических коллективов на Северном Кавказе и соседних степях (Амирханов Х.А., 1977а, с. 26; 1977б). Такая точка зрения правомерна, однако нуждается еще в проверке на одновременных памятниках.

В центральной части Северного Кавказа известен один многослойный памятник мезолитического — позднепалеолитического времени — грот Сосруко. К сожалению, позднепалеолитический материал пока не изучен и не опубликован (Замятнин С.Н., Акритас П.Н., 1957а, с. 431–452; 1957, с. 471–474). Грот находится в Кабардино-Балкарии, на правом берегу р. Баксан, между селениями Былым и Лашкута. Он расположен у подножия отвесной известняковой скалы на высоте 60–64 м над современным уровнем воды и увязан со второй надпойменной террасой. Раскоп и шурф в основании раскопа вскрыли отложения на глубину 14,2 м. Описаны три вскрытых пачки слоев: щебень с гумусом (слой А, мощность 1,8 м, остатки раннесредневекового времени), светло-бурая глина с незначительным количеством щебня и крупными глыбами известняка (слой В, мощность 4 м, содержит культурные слои М1-М5 мезолитического времени), зеленовато-желтая супесь с мелкими валунчиками и галькой (слой С, содержит культурные слои М6 и М7). Небольшой материал слоя М5 в основании толщи В содержит ряд позднепалеолитических признаков, не характерных для более поздних мезолитических слоев. Коллекция из слоев М6 и М7 очень мала. Нижний культурный слой на глубине 10,6 м дал выразительный позднепалеолитический материал с полиэдрическими резцами и нуклевидными скребками. Точную дату и культурную принадлежность комплекса предстоит еще определить. На глубине 12 м начался стерильный слой гальки, который пройден до 14,2 м; его основание не достигнуто.

Поселение Чох — единственный широко исследованный памятник каменного века в восточной части Северного Кавказа. Расположен близ с. Чох Гунибского р-на Дагестанской АССР, в бассейне р. Андийское Койсу. В.Г. Котович, открывший и впервые исследовавший поселение, выделил на нем шесть культурных слоев — два мезолитических и четыре позднепалеолитических (Котович В.Г., 1964). А.А. Формозов датировал 1–5 слои различными этапами мезолита, а небольшой материал из слоя 6 считал возможным отнести к концу позднего палеолита (Формозов А.А., 1963, с. 184, 185). Разделял эту точку зрения и автор (Бадер Н.О., 1965, с. 14, 15). Недавние комплексные работы на поселении показали, что культурные отложения находятся в толще 12-метровой террасы. Позднеплейстоценовый аллювий в ее основании стерилен. Все культурные слои лежат в перекрывающих его склоновых отложениях и по содержащейся в них пыльце относятся к голоцену. Такая датировка хорошо согласуется с микролитическим характером инвентаря и заставляет отнести поселение к мезолиту (Амирханов Х.А., и др., 1984).

При большом разнообразии позднепалеолитическая культура Кавказа имеет много общего и тяготеет к Ближнему Востоку. Памятники Кавказа, Загра, Леванта проявляют известное сходство и могут быть объединены сейчас в переднеазиатскую область своеобразного развития культуры. Она отличается от культур Северной Африки на юге, Средней Азии на востоке, южнорусских степей на севере, хотя Приазовье и могло испытывать определенное влияние с юга (Гвоздовер М.Д., 1967, с. 82–100).

На Кавказе сейчас могут быть определенно выделены имеретинская и губская культуры. Их локальное своеобразие особенно ярко проявляется в специфичных для каждого региона типах острий и вкладышей. Для имеретинской культуры в Западном Закавказье характерны пластинки таро-клде, острия сакажия, острия гварджилас-клде, наконечники зарзийского типа, низкие асимметричные треугольники и сегментовидные острия, веретенообразные костяные наконечники и гарпуны. Губскую культуру на западе Северного Кавказа определяют своеобразные острия, обработанные круговой притупляющей ретушью, широко распространенные вкладышевые пластинки с притупленной спинкой, в том числе с усеченными крутой ретушью и уплощенными с брюшка концами, двусторонние костяные наконечники, своеобразной формы высокие трапеции и сегменты мезолитического облика. Если имеретинская культура, насколько можно судить, развивается преемственно на протяжении всего позднего палеолита, то губская относится сейчас к концу позднего палеолита — началу мезолита. Поселения Чох и чохская культура в восточной части Северного Кавказа целиком относится к мезолиту. Можно ожидать, однако, что ее истоки уходят в не известные пока позднепалеолитические памятники того же района.