Николай Андреев – За славой, маг! (страница 43)
- Сударь Николас! Мы уже вот-вот окажемся во владениях милорда Лотаринга! А к закату, если Тайдер благосклонен будет, доберёмся и до замка! - раздался радостный голос Франца, того самого гонца, который принёс весть от Карла Лотаринга.
- Благодарю! Несказанно рад возможности посмотреть на красоты земель вашего сюзерена! - горькая ирония звучала в моих словах.
И, тишайшим шёпотом (тогда я ещё боялся лишний раз показать мой недуг), обратился к Монферрату:
- Расскажи, Конрад, что ты видишь, - и, как ни странно, рыцарь услышал.
- Мы едем по тропинке, проложенной меж холмами. Подорожники, молодые ели, вон там... - наверное, Конрад показал направление рукою, но вспомнил, что мне не увидеть этого. - Прошу прощения... Чуть левее - тополя, старые, авангард густого леса из елей, берёз... Нет, Николас, из меня плохой сказитель. Ты плохо...
- Продолжай, Конрад, пожалуйста!
И пусть! Пусть Монферрат будто рассказывает диспозицию перед боем, а не живописует окрестности! Главное, чтобы он дал мне хоть немного красок окружающего мира, а остальное я дорисую, додумаю сам!
- Елей, берёз... Там, чуть дальше, кажется, озеро или...
А в моём воображении потихоньку рождалась картина, и с каждым словом Монферрата, с каждым мазком - она оживала...
Пыльная дорожка, достаточно широкая, чтобы по ней проехало двое всадников в ряд, вилась меж низкими холмами, облюбованными духмяным зверобоем и низеньким клевером (пятилистником - к удаче!). Чуть дальше за право на солнечный свет боролись папоротники, напиравшие со стороны мрачного ельника. Там, в лесу, тени водили хороводы - может, лешие вздумали посмотреть на кавалькаду? Интересно, лесные хозяева похожи на замкового? Скворцы игрались с воробьями, выписывая умопомрачительные пируэты, а из чащи на них неодобрительно поглядывал филин: "К чему эти детские игры? Ведь взрослые птицы... Ух-ху... ". Жаворонок опустился на землю возле тропинки, смешно крутя маленькой головой, чтобы получше рассмотреть Монферрата...
- А небо, Конрад, небо? Какое оно? Я так давно его не видел... - что-то влажное покатилось по левой щеке. Нет, конечно, это не слеза, как вы могли такое подумать...
- Небо, Николас? Оно...
Оно сверкало потрясающе яркой лазурью. Облака, гигантские и оттого неторопливые, плыли в невообразимой дали, силясь закрыть наши земли от солнца. Эти приёмные сыновья Онтара, духи неба, от сотворения мира желали затмить солнце. Первое облако, старший в семействе, на заре времён посватался к Ассине, богине солнца, лучезарно красивой. Ей не нравился тучный дух, совсем не нравился, но и отказать, прямо и честно, ему богиня не могла. И тогда Ассина выдвинула условие: если тучи закроют весь Таир от солнца, она выйдет замуж за Первое облако. Тот до сих пор силится выполнить это условие, но ему никогда этого не сделать: весь мир никогда не закрыть от солнца...
- Мило... Николас, осади-ка коня. Боюсь, у нас в авангарде - неприятности, - ну вот, опять Конрад перешёл на "язык войны"...
И только тут я вернулся в реальный мир из обители грёз и мечтаний: слышна была какая-то возня, возгласы, пробуждались от спячки в ножнах мечи, ржали кони. Похоже, творилось нечто опасное. Ну да ладно, мне не в первой... Война за престол ещё долго не забудется...
- Ребятёж, кошелёчки давай! - где-то впереди раздался, как ни странно, довольно-таки приятный голос. - Вы нам - денежку, мы вам - жизнь! И всем хорошо, и всем приятно!
Едва слышимые смешки были подтверждением невероятно "добрых" намерений неизвестного...
- Именем Карла Лотаринга - прочь с дороги! - было ответом Франца. - Вы нам - спокойную дорогу, мы вам - жизнь!
- О, какой весёлый рыцарь! Ты знаешь, в чём соль шутки! Не могу не признать за тобою таланта, но ... извини, правоты твоей признать я не могу. Ты хоть и славный парень, но золото дороже мне, - издевается, что ли? Разбойник, пытающийся изъясняться стихами - это что-то новенькое...
- Тогда - придётся драться, - голос Франца был холоден как ноябрьский дождь и твёрд как мрамор столичных храмов. - Иного выхода нет.
- Ах, верно ты сказал, как верно! Пусть сталь рассудит, кто - прав, кто - труп...
- Лотарь! Лотарь! Карл и Лотарь! - завопил один из воинов Лотаринга - и началось...
Я не мог точно понять, что происходит: сейчас очень пригодились бы глаза, но... но приходилось полагаться лишь на слух.
Большинство всадников из нашего отряда рвануло вперёд, вступив в бой на мечах, копьях и, судя по весьма своеобразным глухим ударам, булавах. Изредка свистели стрелы, слава Онтару, вдалеке от меня и Конрада, оставшегося рядом.
- Что там происходит?
- Разбойники (ну и скверное же у них вооружение!) бьются с воинами Карла. Франц и главарь бандитов, этот трубадур недобитый, сошлись в поединке. Пока что никто не взял верх, но ещё не вечер... Ещё не вечер... Ага... Мы давим... Нет, отбросили. Разбойников больше, чем мне сперва показалось. Наши отступают... Мне бы туда...
- Так - в бой! - я, конечно, понимал, что Конрад остаётся на месте только из-за меня...
- Я здесь полезнее. Кто-то из бандитов может зайти сзади, и калеку они не пожалеют... Прости, Николас, за калеку, но...
- Я привык, - и почему всем вокруг кажется, что я бедный, несчастный, обидчивый и ранимый ребёнок? Надоело...
- Ага! Франц провёл комбинацию сверху, главарь не смог парировать - и теперь всё его лицо в крови. Падает с лошади... Разбойники отходят. Ха, этот трубадур ещё жив! Наверное, удар недостаточно сильным оказался - или Франц решил оставить парня в живых. Да, будет достойный трофей, сойдёт за пленного шута... Кучка бандитов рассыпается, многие уже показали спину...
- Эй! - Конрад перекрыл своим возгласом шум боя. - Не догоняйте их! Вдруг - ловушка?! Пускай драпают!
- Лотарингия должна быть очищена от всякого сброда! - донёсся радостный голос Франца. - Пускай это и жонглёры, возомнившие себя непобедимыми воинами! Вперёд, вперёд, на бой! На бой! Лотарь и Карл!
- Странно, что такие храбрецы ещё живы, - многозначительно произнёс Конрад. - Подобные люди долго не живут в наши времена...
"Первыми всегда умирают лучшие" - вспомнились слова Малкольма Калкина, учителя истории Королевства из Магической академии. Он часто бубнил себе под нос подобные изречения, когда рассказывал о войне или каком-либо ином знаменательном событии. В такие моменты его плечи никли, каштановые кудри буквально на глазах седели, а глаза, наоборот, темнели, теряя обычный блеск.
Шум схватки отдалялся, и вскоре стало непривычно тихо. Разве что где-то вдалеке пели лесные птицы да шелестела на ветру трава.
- Раньше на дорогах не было так опасно, - внезапно произнёс Конрад брезгливо. - Прежде на вооружённый конный отряд никто бы не напал, да ещё так нагло! Ни засады полноценной, ни лучников в зарослях на обочине дороги, ни мага какого-нибудь.
- Маги не опускаются до "рыцарей удачи", им не позволяет Устав Гильдии, - я не хотел давать в обиду собратьев по искусству. - Мы...
- Маги - тоже люди, а люди... Ладно, - могу поклясться, что Конрад махнул рукой. - Как думаете... Как думаешь, Николас, нам стоит проехать вперёд - или дождёмся воинов Карла здесь?
- Поедем вперёд, - кивнул я.
- Я возьму под уздцы твоего коня. Он может испугаться трупов, - буднично сказал Конрад. - Думаю, мы нагоним людей Лотаринга, не могли же они далеко уйти!
Послышался далёкий птичий гай - вороньё уже слеталось на пиршество...
Королевство. Тронгард.
Звёзды... Они наблюдают за людьми, следят за ними, и в то же время - указывают путь, торят дорогу сквозь тьму. Почему? Где искать ответ?
Он, кажется, понял: эти холодные огоньки - души, мириады душ, летающие вокруг миров. Большое видится лишь издали, и, как знать, может у Таира тоже есть сияющая "скорлупа". Как это, должно быть, прекрасно: светлая оболочка, покрывающая мир. И как жаль, что отсюда её не увидеть... Точнее, не увидеть простому человеку. Тот же, кто овладел некромантией, может любоваться поистине неземным светом...
Ему не хватало слов, чтобы описать всю красоту новых граней, переворачивавших всё дотоле известное с ног на голову. Души походили на озёра, в которых отражалось звёздное небо: прозрачные, тонкие, но где-то внутри них сверкали огоньки, подвижные, юркие, шаловливые. Сейчас его окружили десятки, сотни духов: то ли их любопытства, то ли от неожиданного пришествия живого в мир Астрала.
- Не бойтесь, я не желаю вам зла, - слова ежом застряли в горле, не желая выходить на белый свет. - Подойдите ближе, прошу...
Он будто вернулся в беззаботное детство: тогда мир выглядел таким же прекрасным, чарующим, каждый новый день удивлял своею новизною, своею непохожестью на предыдущие. Ему казалось в те времена, что все люди добры, что они все бессмертны, что впереди - целая вечность радости и счастья, бесконечность открытий и радость познания. И он познавал его, этот мир, каждый раз новый, удивительный, величественный, каждую чёрточку которого пронизывало добро.