Николай Андреев – За славой, маг! (страница 42)
- О, давайте просто наречём Марцелла епископом тайсарским и тарнским, думаю, он справится с тайсарами в одиночку. Того сжечь, этого распять, сего изгнать из страны... Глядишь, Степь и обезлюдит. А потом придём мы, объявим земли частью империи - и всё! - Кантакузин всё-таки позволил себе рассмеяться!
"Лысый Онтрар, радуйся! Радуйся - вскоре нам достанется уж слишком много слёз. Ведь лучше смеяться, нежели плакать!..Нет, определённо - о другом надо думать... о другом... "
- Слышишь? Прислушайся! - Ласкарий внезапно остановился. - Ну же?
- Иллюстрий, о чём ты... - внезапно до Феодора дошло. - Да, трубы играют! Наши союзнички прибыли?
- В молодости вы бегали наперегонки? - подмигнул Ласкарий. - Или забыл, что это такое, засидевшись в седле?
- Да куда там пехотинцу догнать клибанария - пусть тот и не на коне! - Кантакузин рванул вперёд, запевая (или, скорее, завывая). - Турма! Турма! Турма впереди! Турма! Турма! Турма впереди!
- Зато когорта - в авангарде! - Андроник не держался от того, чтоб не подначить Феофана.
К сожалению, победители забега так и не были определены: оказалось не до того.
С холмов, господствовавших над лагерем, легко можно было заметить конный отряд, на рысях входивший в лагерь Южной армии. Союзные степняки принесли вести, и, скорее всего, хорошие.
Ласкарий и Кантакузин спустились как раз невдалеке от тех ворот, в которые должны были въехать кочевники. Ну да, точно! Вот и пылевая тучка, всё более и более разрастающаяся, и силуэты всадников на приземистых лошадках, и волнующиеся легионеры-стражники.
- Дрункарий! Стратиг! Варвары только что прибыли! Ждут Вас, иллюстрий! - отрапортовали стражники, вставая во фрунт. - Вот, правда, они так торопятся внутрь, к Вам, а Вы - здесь.
Один из стражей, со шрамом над правой бровью, прыснул. Ещё бы, отчего бы не посмеяться над варварами?
- Замечательно! - Андроник постарался вести себя как можно более отрешённей: нужно дать понять кочевникам, что их визит - мелочь, так, пустячок. Иначе возгордятся - и всё, потребует невозможного...
Союзнички как раз застряли в воротах, ругаясь и бранясь друг на друга и на стражу - и совершенно не обращая внимания на двух офицеров, подходивших к ним со стороны холмов.
Кантакузин и Ласкарий подошли ближе, угодив прямо в растущую тучу пыли, закашлялись - но даже не услышав своего кашля: такой гомон подняли кочевники.
- Откуда вестимо? - абсолютно безразличным голосом спросил Андроник, сверял взглядом ближайшего к нему степняка, вроде не из последних: и халат на нём цветастый был, и колчан с халцедоновыми вставками, и шапка оторочена мехом какого-то местного зверька.
- К Андрону-батыру! К Андрону-батыру! От Казим Бега Асхар Турф Маурия! - Ласкарий за прошедшие месяцы уже успел оценить, насколько кочевники любят краткость при наречении знатных сородичей. - Не мешайся!
Степняк отмахнулся от Андроника, совершенно не подозревая, кто именно к нему обратился. Меж тем возня в воротах достигла своего апогея: кочевники уже вовсю костерили легионеров, якобы мешавших их въезду в лагерь. Нет, конечно, могла произойти ошибка: незнание языка, различие в культурах и так далее, - и союзнички хвалили мешавших им аркадцев...
- Легионеры, как думаете, сколько времени понадобится степняку, чтобы осознать: Андрон-батыр и парень в пурпурном плаще и серебристой лорике, что стоит позади бравых кочевников, - одно и то же лицо? - как можно более отрешённым голосом спросил у привратных стражей Ласкарий.
Аркадцы рассмеялись, стараясь не смотреть на "союзников", пропустивших мимо ушей замечание Андроника.
- Зачем тебе так злобно шутить, иллюстрий? - спросил подошедший Феодор. - От помощи их племени зависит, может быть, исход всей кампании, а ты...
- Мне больше не выпадет возможности от души посмеяться, Феодор, да и тебе, и всему войску. Впереди нас ждёт много крови, много боли, много страданий... Наверное, я не увижу ни единой искренней улыбки ещё много месяцев кряду. Да и воинам надо дать возможность расслабиться перед новой войной... - тяжело вздохнул Андроник, не сводя глаз с кочевников.
К тому времени "апофеоз" подошёл к логическому завершению: кочевники протиснулись на плац перед воротами, зыркая на столпившихся вокруг легионеров и федератов.
- Андрон-батыр! Где Андрон-батыр? Мы к Андрон-батыру! - разнеслось по всему лагерю.
- Да зачем вы кричите? Андроник позади вас должен быть! - первым нашёлся, что сказать, Иовиан, увидевший мелькнувшего в проёме ворот дрункария. - Разорались...
Федерат был сегодня не в духе: впервые за всё то время, что Южная армия здесь провела, он проиграл в "допейся до Хозяйки Зимы". И кому проиграл - Флавиану Марцеллу! Инквизитор, до того отказывавшийся пить, всё-таки поддался на уговоры. Иовиан предвкушал веселье - но следующие часы (или минуты, точно никто не запомнил) он сидел с открытым ртом, причём с каждой выпитой Марцеллом кружкой открывал рот всё шире и шире. Вот что значит - близость к церковным погребам и клетям...
Повисло гнетущее молчание: даже лошади степняков, похоже, призадумались, зачем же понадобилась вся эта возня.
- Андрон-батыр, радуйся! - первым развернулся к Ласкарию тот самый степняк, с которым Андроник до того перекинулся парой слов. - Мы принесли добрые вести! Готовь свою орду в поход! Скоро, скоро пожалеет Сарлек о всех своих злодействах! Готовь орду! Готовь орду! Мы поведём! Все вольные и умные племена уже собираются тебе в помощь! Готовь орду!
- Эх, погуляем! - даже Иовиан приободрился, уже слыша далёкие трубы победы. Хотя, может быть, это были поминальные хоры?..
Королевство. Графство Беневаль.
В дорогу со мною отправился Конрад Монферрат, постоянно державшийся подле меня: боялся, вдруг случится что-нибудь плохое.
- Ну что со мною может ещё произойти, Конрад? - я надеялся, что повернул лицо в правильном направлении. Вряд ли кому-то понравится, когда собеседник даже не смотрит в его сторону. - Что может быть хуже слепоты?
- Вы сами знаете ответ, милорд, - наконец, после долгого молчания, ответил Конрад.
Он о смерти говорит? Рыцарь просто не знает, какой приятный собеседник приходит, когда ты умираешь. Так что это не самое плохое, что может случиться. Я, кстати, не прочь ещё разок пообщаться с весельчаком Даркосом. Думаю, что такой мог бы скрасить любой светский приём или пир своими шутками и разговорами. Жалко только, что приди туда сын бога смерти - значит, кому-то суждено умереть на этом мероприятии...
Да и к тому же... Смерть - это далеко не одинокое дело. Умершему будет всё равно, а вот его близким и друзьям... Да, им-то будет хуже, живым всегда приходится хуже, им негде спрятаться от самих себя. От мира можно закрыться, а вот от самого себя - нет. Мне тоже негде спрятаться от себя, от своих мыслей и чувств, от моей слепоты. Значит... Что же делать тогда?
- О, смерть совсем не такая уж плохая штука, если ты о ней говоришь, Конрад. Но я надеюсь, что тебе ещё очень и очень долго предстоит прождать подтверждения моих слов, - интересно, я не переборщил с "любомудростью" собственных слов?
А то, знаете ли, нет ничего хуже философического пафоса. Хотя Тенперон считает иначе. Как он там, интересно? Наверное, вся Гильдия решает домашнее задание, а десяток-другой магов нервничает перед какой-нибудь контрольной. Даркхам невероятно жёстко и предельно серьёзно относится к этому...
- Милорд...
- Конрад! - выдохнул я устало. - Ну какой из меня лорд... И не надо на "Вы"...
- Николас, ты сейчас кажешься намного старше, нежели до... до того, как ты ослеп. Но... ты ещё становишься более... жёстким, что ли. Я знавал многих людей, которые после серьёзного ранения или опасной болезни менялись. Вот только невероятно редко изменения происходили в лучшую сторону. Запомни, Николас.
- Хорошо, Конрад. Я... постараюсь, чтобы ослепли только мои глаза, а не моя душа, - я задумался.
Неужели я и вправду взрослею? Становлюсь более циничным, жёстким, а вскоре могу стать и жестоким... Я ожесточаюсь, а это плохо, очень и очень плохо. Мне хочется доказать, что можно остаться таким же добрым и открытым, как ребёнок, даже пройдя через множество испытаний... Я обещал это доказать...