Николай Андреев – За славой, маг! (страница 44)
Но постепенно всё изменилось. Он стал замечать, что люди не так уж и добры, что всего знать невозможно - даже несмотря на то, что мир не так уж изменчив. Радость познания сменилась сперва удивлением ("И почему другим не хочется стремиться к вершинам, к познанию, к новому?"), затем - непониманием ("Отчего же люди, не желающие идти дальше, завидуют тем, кто не испугался пойти вперёд?"), а после - презрением ("Они просто трусы, глупые, глупые трусы")...
И вот тогда-то ему и показалось, что некто сбросил маску с мира, превратив фантазию в реальность. Он понял, что слишком уж много несовершенства - в первую очередь в людях. Да, они все считают себя детьми богов (или, по крайней мере, их лучшим творением), хозяевами природы, солью и нектаром земли... Но почему тогда никто из этих людей не может создать, хотя бы на секундочку, гармонию? Её можно найти только там, где не побывал человек. Люди только рушат, только убивают, только ненавидят... Да, есть исключения, но они лишь подтверждают правила, не так ли?
Много дней (а может, и месяцев) после этого открытия он ходил мрачнее тучи, не в силах изменить несовершенство бытия. Ему часто приходили на ум мысли: "Зачем жить, если твоя жизнь - никчёмна? К чему быть, если ты только портишь этот мир, не можешь принести ему пользы? Почему... За что... К чему... Зачем... ".
Но всё-таки он нашёл выход: магия, она помогает привнести частичку мечты в реальность, а частичку реальности - в мечту. Только она способна изменить существующий порядок вещей, сделать мир лучше, объединить людей ради общего, великого дела - изменения их самих.
Теперь же, совершенно случайно, ему в руки попал этот дневник, принёсший ещё одно средство в борьбе за великую цель. Он не упустит этот великолепный, может быть, последний шанс, нет, не упустит!
Но ему надо совершенствоваться, надо познать некромантию, пропустить её через себя, впитать каждой частичкой тела и души. Только тогда - исполнение заветной мечты приблизится.
Работать! Познавать! Человек станет лучше - ибо не может, не должно быть иначе!
Астрал заключил его в свои холодные объятия, бросая очередной вызов, будто говоря: "Ну, что, хватит умишка?". Он знал: хватит, и он докажет это!
Как подчинить эти души? Как человек может управлять невероятно красивыми - и ещё более непонятными - сущностями? Они прежде были людьми или нелюдями, в них ещё должны были сохраниться хотя бы отголоски прежних чувств, они могут, нет, они попросту обязаны ощущать... Но могут ли они мыслить? Вряд ли... Разум бездушен, бессердечен, он всего лишь... Ха... Что же такое разум? Нет, не об этом стоит думать, совсем не об этом...
Он взмахнул рукой, гоня прочь ненужные размышления - и вдруг души поблизости замерли, застыв в Астрале. Почему? Что... Руки! Так, ещё раз взмахнуть! Да, они реагируют на резкие движения... А что, если... Духи потянулись на призывный, зовущий жест, и вот уже больно было смотреть: настолько ярко стало вокруг. Эти живые огни водили хороводы, повинуясь движению рук, взлетали и низвергались вниз, парили - души слушались. Полдела было сделано: заставить повиноваться обитателей Астрала без применения зубодробительных формул и сложных техник. Как просто - всего лишь взмахнуть рукой: автор дневника не додумался до этого. Или, быть может, не захотел делиться ТАКИМ секретом даже с бессловесной бумагой? Хотя... почему же бессловесной? Те страницы кричали, выли от боли, которую хранили в себе.
К Даркосу бумагу! Он улыбался: танцующие души-огоньки, величие Астрала, осознание добытой многодневным трудом победы - вот что такое настоящее счастье...
Но как же заставить эти души стать источником магии? Как соединить Астрал с реальным миром? Как, в конце концов, пробить дверцу в Таир? Хотя бы крохотную, чтобы...
Он знал, что каждый миг кто-то умирает, что дома и крепости, мосты и дамбы рушатся, и всё это должно быть связано с Астралом...
Астрал - это измерение, это стихия, это сосредоточие души... Душа... Фантазии... Мечты... Воображение...
Да, он чувствовал: именно здесь начинается путь к решению проблемы. Надо, надо здесь копать, надо думать... Думать... Копать... Придумать... Подкоп... Вообразить...
Он почувствовал: надо представить каждую чёрточку того места, куда будет проложена тропка из Астрала. Надо! Представить!
Души отпрянули от неподвижно застывшего человека. Он не видел - закрыл глаза - но из тьмы Астрала вырастали призрачные залы Катакомб. Вот из ниоткуда(на самом деле!) появилась колонна, а мгновеньем позже появился свод, который эта колонна поддерживала. А вот и пол, тоже полупрозрачный, оказался под ногами... Открылась белёсая дверца, ветерок (и откуда только взялся?!) потревожил души...
Так, камень за камнем, здесь из ничего рождалось нечто: призрак Катакомб. Духи заволновались, начали метаться меж стен залов, будто чувствуя: открылась дверца в тот - реальный, родной! - мир. Некоторые из душ отпрянули, другие же потянулись туда.
Он понял: успех почти достигнут, вот она, победа, только бы ещё шажок сделать... Ещё... ну ещё немножко!
И вдруг - призрачный свод треснул на мириады осколков, растворившихся во тьме Астрала. Колонна разошлась по неведомо откуда появившимся швам, и изнутри поплыла... чернота! То, что родилось из ничто - в ничто и обратилось...
И тогда...Тогда... Тогда - Астрал содрогнулся от крика, лишь отдалённо похожего на человеческий: столько боли, гнева и ненависти вобрал этот звук...
Коридоры дворца казались ещё мрачней, чем прежде. Фердинанд Огнарид думал, что развеется, прогулявшись по знакомым с самого детства местам - и ошибся, вдвойне ошибся. Прогулка не принесла ни хорошего настроения, ни радости узнавания. Всё, абсолютно всё здесь казалось Фердинанду чужим и серым, безжизненным, мёртвым.
Принц... О, нет! Король шёл - и не узнавал ничего из увиденного. Вот здесь должен быть поворот. Да, точно! Но что там? Прежде здесь висел портрет какого-то то ли сановника, то ли военачальника, то ли королевского родственника. Да, картина всё ещё находилась здесь - но теперь там (а Фердинанд был в этом уверен) был изображён совершенно другой человек. Прежде "герой" портрета казался молодцеватым мужчиной лет тридцати пяти-сорока, не без жирка на лица - ныне же на Огнарида смотрел престарелый старик, измождённый, усталый, с красными глазами, в глубине которых клокотал водопад безумия.
Король встретился взглядом с этим стариком - и отвёл глаза, настолько тяжело Фердинанду было смотреть на этого свидетеля дней минувших. Огнарид решил пройтись дальше, в памятный по детским играм зал, тогда казавшийся пареньку огромным, беспредельным. Через некоторое время нашёлся... нашлась та комнатка, не огромная, отнюдь! Уютные покои, жаль только, пообветшали, покрылись кружевами паутины, а мебель покрылась пыльным саваном.
Фердинанд, со сверкающей улыбкой узнавания, любовно провёл рукой по крышке дубового стола, оставив пальцами глубокие борозды в "саване". Король вспоминал - и с каждым вздохом, с каждым шагом - прошлое возвращалось, преображая комнату. Исчезла пыль, как будто и не было. Свет от десятков восковых свечей вмиг разогнал сумрак, дыры в гобеленах сами себя залатали, дерево стола вернуло былой лаковый блеск...
А ещё... Ещё ... Рядом с Огнаридом! Стояла... Стояла... Даркос, зачем ты привёл её дух обратно! Эжени улыбалась сквозь слёзы, не отрывая уничижающего, обвиняющего взгляда от Фердинанда...
- Зачем ты убил его, Дин? Зачем? - Эжени плакала, а из её глаз...
Король рывком поднялся с постели, разметав тонкие покрывала и разбудив слуг, до того мирно спавших на скамеечках рядом с кроватью Фердинанда.
- Ваше Величество, - осоловело произнёс самый расторопный (и самый старый) из прислуги. - Чего...
- Спи, Фрэнки, спи, это королевское повеление, - совершенно серьёзно сказал Фердинанд. - Всем - спать.
Огнарид, в измятой рубахе, в тонких штанах до колен (он спал в такой одежде) вышел из опочивальни, попутно разбудив ещё и видевших второй или третий сон гвардейцев.
- Гвардия не смыкает глаз... Ну конечно... - пробурчал Фердинанд, жестом приказав мало что со сна соображающим гвардейцам оставаться на местах.
Наяву ночные коридоры дворца были не намного светлей и приятней, чем во сне, разве что нет-нет, да попадались живые люди: гвардейцы, слуги и лишь изредка - сановники. Все они словно норовили остановить короля, помешать ему в поисках привидевшейся комнаты, но Фердинанд шёл вперёд и вперёд. Он, неожиданно даже для самого себя, чувствовал себя свободным. Да, это днём наваливались дела государственные, нудные, кажущиеся столь мелкими, что их могли бы решить простые стражники. А ответственность? Её груз высочайшей в мире горою давил на Фердинанда, прижимая к земле, вбивая туда, в сырую землю...
А сейчас - сейчас король впервые за многие месяцы делал что-то для себя, кое-что, кажущееся невероятно важным. Это...
Огнарид остановился: он едва не пропустил нужный поворот. Да, именно здесь, в практически заброшенном северном крыле дворца, куда даже слуги редко забредали, находилась приснившаяся зала. Фердинанд словно вернулся обратно в прошлое, в детство, беззаботное, счастливое детство... Куда оно ушло? Где спряталось?