Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 110)
Если его действительно примут на эту должность, то, поверьте, ему нечего будет беспокоиться о хлебе насущном. Грузины сейчас формируют новые органы безопасности. В них нужны толковые специалисты. Если все будет, как предполагается, то пост технического советника этого департамента ему гарантирован. Кроме того, он предпринял акцию по переводу части своих средств из Штатов.
— Каких средств? Откуда? Недвижимость, что ли, продает? По доверенности? — Стив вскочил с лавочки и энергичным движением принялся отряхивать брюки.
— Каких? — фотокорреспондент посмотрел странноватым взглядом на Стива и сделал неуверенную попытку закрыть собственной рукой рот. — Господи… Как я до этого раньше не додумался?
— Кому? — со странной безучастностью поинтересовался Стив.
— Дагу Ларсену. Телевизионщику из Си-Эн-Эн. Он на днях выезжает в Штаты и там их должен передать доверенному лицу Вила.
' — Очень любопытно. Но что вас так испугало?
То, что там тоже упоминалась фирма «Фрэнсис Беннет и сын».
Стив расхохотался:
Вот колечко и замкнулось! Неужто капиталы Вила имели отношение к той фирме, которая делала строительные материалы для посольства? Но тогда он своим расследованием и благодаря подарку экс-председателя КГБ Бакатина рыл яму под свои акции или что там у него было… А он про лучи! Ха-ха… Лучи смерти! Русские жгут специалиста на крыше посольства! Вот где корень-то. Вот!
Теперь что получается… Он спокойно, с помощью Ларсена или какого-нибудь другого доверенного лица, переводит деньги сюда и открывает здесь свой бизнес…
— Он не говорил про это, — возразил фотокорреспондент.
— Ну так скажет… Рано или поздно вся эта чепуха с «Фрэнсисом Беннетом и сыном» раскроется, поднимется приличный шум — они работали на КГБ — и плакали его вложения. С другой стороны, Вил, задержавшись здесь, перекачивает «мани» в Тбилиси, женится, и, как говорится, цветет и пахнет. Мне представляется, что стопроцентному «янки» всюду неплохо, особенно там, где смотрят в рот человеку с запада. Здесь преклоняются перед западом, Александр?
— Как и всюду, Стив! Вы его оставите в покое?
— Для этого мне сначала надо поговорить с ним самим.
— Вы считаете это необходимым?
Безусловно. Если он после моего разговора решит остаться, я не буду препятствовать. Но некоторые расписочки я у него должен буду забрать в любом случае. Итак, где он?
— Пошли…
ГЛАВА 45. ТБИЛИСИ. ГРУЗИЯ
— И все же у вас сумасшедшие ночи, — зевнув, произнес Липнявичус. — У нас в Литве не так — туман, туман… А здесь каждая звездочка по отдельности.
С заднего сидения «Волги» отозвался черноволосый красавец Гвизандария:
— Приезжай летом, когда Шеварднадзе всех помирит — такой шашлык на природе устроим. Месяц, клянусь мамой, барашка буду одними орехами кормить. Вкусный будет, что первая девушка на сеновале…
— И вино будет? — принял игру Липнявичус.
— О чем спрашиваешь, дорогой… Какой хочешь изабелла, гурджани, напареули… А можем от деда привезти — у него такой большой кувшин — квери — в землю закопан, всю Москву поить будем.
— Сколько времени? — спросил сидевший рядом с Гвизандарией Вахтанг Колидзе. — Часов пять?
Без четверти… — ответил Гвизандария. — Скоро светает…
— А фотографа все нет, — сказал Липнявичус. — Как думаешь, не обманул нас Гуридзе?
— Нэт, — авторитетно заверил его Гвизандария. Ему нет смысла, Я ему потом устрою веселую жизнь! Девочки, вино, понимаешь… Если бы он хотел надуть, то назвал бы адрес гостиницы: мы, правда, его и так знаем… Но он сказал честно — не пойдет он сегодня в «Мцхе-тию». Значит, ждать надо у знакомых. А знакомые где-то здесь… Плюс — минус три дома!
— Должен, должен появиться, — добавил Вахтанг Колидзе. — Подождем еще немного… Лучше скажи, Иозас, о чем вы там в Москве думали, когда Бакатин эту глупость сделал? Его, понимаешь, на такую должность ставили, а он… Судить надо!
— Да ни о чем не думали, — обернулся Иозас. — Со мной, что ли, советовались? Это все политика, а не думы о государстве. Зачем-то нужен Ельцину был такой подарок…
— Зачем?
— Сам подумай.
— Да… Как нас раньше в школе КГБ учили — все, что совершается, не совершается без чьего-нибудь умысла. Кому-то это нужно!…
— Тихо, мужики! — насторожился Липнявичус. Шаги. Кто-то идет.
Действительно, со стороны переулка, где возвышался красивый старинный дом с резной верандой и причудливой высокой башенкой, увенчанной шпилем, приближался мужчина. Он часто оглядывался, подозрительно озирался по сторонам.
— Кажется, он, — прошептал Липнявичус, сползая ниже по сиденью, — его примеру последовали Колидзе и Гвизандария.
Бросив взгляд на «Волгу», притулившуюся на ночь у подъезда соседнего дома, Тягны-Рядно взялся за ручку калитки и исчез в полумраке сада. Потом зажегся огонь на веранде и хлопнула другая дверь.
— Не обманул, — прошептал Липнявичус.
— Будем брать? — спросил Колидзе.
А где остальные? Американец и Вашко? — поинтересовался Гвизандария. — Хорошо бы всех вместе…
— Вместе, кажется, уже не получится, — с досадой произнес Липнявичус. — Хоть синицу в руках подержать бы… Сколько можно гоняться…
Они вышли из машины и бесшумно открыли калитку, за которой совсем недавно исчез фотокорреспондент. В саду под деревьями в напоенном ароматами цветов густом воздухе мелькали в вихре понятного только им танца огоньки светлячков.
Крыльцо дома было сделано из плиточного камня, и подняться по нему без лишнего шума не составляло труда. Но веранда оказалась с весьма ветхим полом, и старинные еловые доски, отполированные временем, предательски скрипели.
Погоди, дорогой, — отстранил Гвизандария Лип-нявичуса и передернул затвор пистолета. — Первый раз шпиона в своей жизни вижу. Всякое может быть… — Он рывком распахнул дверь и единым махом оказался в комнате, за ним ворвался Колидзе, тоже с пистолетом в руке. Что же касается Липнявичуса, то оружия у него при себе не было.
— Всем оставаться на местах! — заорал Гвизандария. — Проверка документов! Милиция…
Но в комнате никого не было, следовательно, никто и не поспешил исполнить приказание.
— Кто там пришел? — послышался недовольный женский голос. — Это опять ты, Гоги? И когда кончится весь этот бедлам… Опять был у Резо?
Гвизандария переглянулся с Колидзе и отдернул парчовую занавесь. В постели под расшитым цветами одеялом лежала женщина. Лицо ее было обернуто к стене, и если бы даже глаза у нее были открыты, она все равно бы не видела вошедших.
— Уважаемая, — обратился к ней Гвизандария. — Можно попросить вас встать…
Женщина повернулась и удивленно уставилась на вошедших. Потерев глаза кулаком, она зажмурилась, словно пытаясь прогнать сновидение, потом помотала головой, но виденье не рассеялось — перед ней стояли три мужика с пистолетами в руках.
А-а-а… — завыла она на высокой ноте. — Люди добрые, что это происходит! Вай мэ… Позор на мою седую голову… Кажется, они хотят делать насилие…
— Тс-с-с… — подскочил к ней Колидзе и зажал рукой рот. — Тихо ты. Мы из милиции. — Он неожиданно отдернул руку и затряс ей в воздухе.
— А-а-а… — снова заверещала женщина.
Колидзе со всего маху припечатал к ее лицу небольшую подушечку, лежавшую в изголовье.
— Кусается, понимаешь…
Женщина испуганно хлопала глазами. Колидзе поправил подушечку таким образом, чтобы женщина могла дышать носом.
Кто еще здесь живет? — спросил он. — Отвечай! Как же она ответит? У нее же рот закрыт, прошептал Липнявичус.
Глазами пусть отвечает. Если «да», то пусть закрывает. «Нет» оставляет открытыми. Поняла?
Женщина закрыла глаза.
В доме еще кто-нибудь живет? спросил он ее.
Глаза остались открытыми.
Как же так? — отпустил он подушку.
А-а-а… — закричала женщина с новой силой; Колидзе нажал на подушку сильнее.
— Отойди! — отпихнул его в сторону Липнявичус. — И больше не мешай. Женщина, — обратился он к лежавшей в кровати, — я прошу вас не кричать Я из Москвы приехал специально к вам.
— Из Москвы? — не поверила женщина и привстала на локте.
Этот посетитель был не из местных, а значит, не такой страшный — своих хозяйка боялась много больше.