Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 112)
— Ну и что хорошего?
— Да ничего, товарищ генерал. Он взял Вила и хочет добыть всех остальных.
— Про Вашко ему сказал?
— Да.
Киселев замолчал — он тер рукой подбородок, и это было слышно Карелину.
— Взял так взял… — задумчиво произнес генерал. — Теперь Баранников получает из наших рук козырь. Когда, говоришь, его привезут сюда? Сегодня? Хорошо. Будешь работать с ним лично! Вдруг удастся связать его появление с бакатинским подарком. Ох и умоется тогда кто-нибудь от его сообщений…
— Понял, товарищ генерал, — чуть более радостно сказал Карелин.
— И про Вашко, про Вашко не забудь…
ГЛАВА 47. ТРАССА ТБИЛИСИ — ЕРЕВАН
Кажется, не только Бог, но и человек забыл эти места. Горы, горы и снова горы… Они громоздились слева и справа. И только дорога петляла привычно по давним караванным тропам.
«Мерседес» заурчал двигателем, в нем что-то захлюпало, и машина остановилась. Курт молча вылез из-за руля и полез под машину. Поковырявшись там, позвякав ключами, он полез в кузов.
— Что произошло? — высунулся из кабины Стив.
— То, о чем я говорил тебе еще под Ростовом. Когда-нибудь мне пригодятся запасы…
— Солярка кончилась, — понял Вашко. — Сейчас, наверное, переливать будем…
Курт долго лазил под тентом.
— Ничего не понимаю, — вылез он с весьма озадаченным видом.
— Что такое? — пошел к нему Стив.
— Как будто уменьшилось количество коробок с лекарствами.
— Намного?
— Больше, чем в половину. А взамен… — Он бросил на землю бумажный мешок. — Вот!
Из мешка посыпались обрывки газет, промасленные тряпки.
— Интересное дело, — промолвил Вашко.
И они все втроем исчезли под тентом. Некоторое время там шла порядочная возня, а потом на дорогу полетел всякий мусор.
Ты отходил от машины? Там, во дворе у гвардейцев? — поинтересовался Стив.
Курт растирал ладонью грязь по щеке:
— Конечно. По надобностям. За водой. Но не более, чем на десять минут…
Вот бисовы дети! — изумился Вашко. — То, что не сделали в Москве, сделали в Тбилиси. Сколько вообще коробок осталось?
— Около восьмидесяти.
— Черт с ними, — раздраженно заметил Стив. — Сколько есть, столько и довезем. Не в них счастье… Надо быстрее заканчивать эту эпопею. Основное мы уже сделали.
Курт посмотрел на Стива, потом на Вашко и промолчал. Так же молча он орудовал шлангами, перебрасывал их концы в бак, щелкал кнопками, включая и выключая насосы. Вскоре мотор привычно набрал обороты.
— Сколько до границы с Арменией? — поинтересовался Стив у Вашко.
Тот достал из ниши карту и долго водил по ней пальцем.
Проехали, похоже… Вроде до Кировакана совсем немного. А там Ленинакан, Октемберян и до Еревана рукой подать.
— А как дорога до Карабаха? — попытался заглянуть Курт.
А нет никакой дороги. Только вертолетом. Но это уже не наша задача. Пусть сами перебрасывают. Сдадим под расписку, и точка.
— Резонно… — ответил Стив и погрузился в долгое молчание.
Еще никогда ему не приходилось испытывать такое тягостное чувство. Фактически, он не справился с поставленной задачей. Роберт Вил! Ах, Роберт, Роберт… Что-то он сейчас говорит на Лубянке? Наверное, оправдывает все любовной историей. Мол, встретил девушку, потерял сознание, очнулся обрученным… Держать его взаперти кагэбэшникам нет никакого смысла — отдадут по дипломатическим каналам. Чего доброго он вернется в Штаты быстрее него самого… А здесь не очень-то понятно, как вообще добираться. Через Москву путь, похоже, закрыт! И остается только один — вперед, вперед, вперед…
Впереди показалось селение, может быть, небольшой город.
— Кировакан? — повернулся Курт к сидевшему у окна Стиву.
— Не похоже, — задумчиво произнес Вашко. — Кировакан гораздо больше.
Впереди забелел указатель. Курт снизил скорость, но на залепленном пылью и грязью транспаранте нельзя было разобрать ни слова, тем более, что нижняя строка — на русском — к тому же была изрядно подскоблена.
— Кас… или Каз… — не понял Вашко и снова развернул на коленях карту.
Они подъехали к центру поселка. По улице проходили, благо было послеобеденное время, горожане. Мужчины в пиджаках и, несмотря на жару, отчего-то в зимних шапках. Более того, кое-кто носил теплые зимние шарфы…
Чудеса… — промолвил Стив, отправляя ковбойскую шляпу на затылок. — Иосиф, ты чего-нибудь понимаешь?
Только то, что на маршруте никакого «Каз…» или «Кас…» я не вижу. Пойти спросить, что ли?
Но идти было не нужно. Машину и так уже облепили сперва вездесущие мальчишки, потом степенно подошли мужчины.
— Самая золотозубая республика… — углядев обилие благородных металлов в челюстях, сделал открытие Стив.
— Откуда едем? — поинтересовался курчавый мужчина с сигаретой в зубах; он, пожалуй, единственный был без пиджака и в рубахе с коротким рукавом, что как-то больше подходило по погоде.
— Из Гамбурга, — выходя с картой в руках, сказал Вашко. — Гуманитарная помощь. Скажите, пожалуйста, как называется ваш город?
— Давай покажу, — предложил мужчина и, развернув карту на подножке, уверенно ткнул в кружочек, с названием «Казах». — Что везешь?
— Как «Казах»? — воскликнул Вашко, оглядываясь в кабину.
А тебе куда надо было? — подозрительно поинтересовался мужчина. — Уж не в Армению ли?
Да нет, не в Армению, — пробормотал Вашко.
Но и не в Казах…
Что везешь? — повторил вопрос парень помоложе, но в зимней шапке-ушанке.
Лекарства, — потерянно промямлил Вашко и полез в кабину. — Трогай, трогай, — зашипел он Курту. — Прямо и побыстрее, черт нас всех дери…
— Что такое? — склонился к нему Стив.
За окном мелькнули магазины, киоски, жилые дома и снова потянулись запыленные кусты по обочинам.
— Притормози! — приказал Вашко Курту. — Тут, понимаете, мужики… Хреновое дело.
— Да в чем, в чем дело? — непонимающе смотрели на него оба спутника.
— Мы перепутали дорогу и вместо Армении угодили в Азербайджан. Они извечные враги — воюют друг с другом. Теперь самое умное, что мы можем сделать, так это быстро уничтожить все документы, которые получили в постпредстве в Москве. А дальше идем без сопроводительных.
К чему такая осторожность? — не понял Курт.
— Если их у нас найдут — пиши пропало…
Тебе не все равно, кому вручать лекарства? повернулся к водителю Стив. — Мне так на это начхать! О другом уже пора думать.
Но, как показалось Вашко, у Курта была иная точка зрения.