Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 113)

Вашко вынул из ниши ворох документов — там было все: и гамбургские накладные, и записки, полученные в Грузии, и письмо на армянском языке из постпредства. Отделив несколько листков, Вашко вышел из кабины и поплелся к обочине. Спичек в кармане не оказалось.

— Стив, брось коробок… — тот начал шарить по карманам.

— Есть зажигалка! — Курт ступил на подножку и готов был передать зажигалку Вашко, но что-то его остановило.

Сзади, со стороны Казаха, в облаках пыли показались машины. Их было много. Грузовики, легковушки и даже обшарпанный автобус.

Вашко принялся чиркать зажигалкой. Ветер задувал пламя, и только занялся уголок одного из листа, как их окружили плотным кольцом. Мужчина с золотыми зубами и в шарфе поверх майки ударом кулака свалил Вашко на землю. На Курта и Стива накинулся добрый десяток молодцев.

— Что они там жечь собирались? — процедил, сплевывая, старец в каракулевой папахе и запыленных сапогах.

— Вот, посмотри, муалим! — протянул ему бумаги с подожженными краями «золотозубый».

Ют погрузился в документы, но ничего, похоже, в них не понимал. Однако это не помешало ему разглядеть печати с армянским гербом — с орлами и горой Арарат.

— Шпионы! Диаспора! — процедил сквозь зубы тот, кого назвали учителем, — «муалимом». — Заблудились, сволочи… Смерть им!

И беснующаяся толпа хором принялась скандировать: «Смерть! Смерть! Смерть!»

Их свалили в одну кучу — Вашко, Стива и Курта — и с наслаждением пинали ногами. Они не видели, как взрезался и летел на шоссе тонкий бирюзово-синий тент кузова, как бриллиантово блестели в закатных лучах солнца осколки разбитых фар. Почти теряя сознание от боли, они почувствовали, как резко запахло в воздухе разлитой соляркой, которую они так берегли и экономили. Потом ощутили на себе липкую густую маслянистую жидкость — избитых, не способных к сопротивлению, их облили топливом.

— Огонь! — скомандовал «муалим».

— Стой! Стой! — заорал чей-то голос, прорывавшийся сквозь треск мотоциклетного двигателя.

Милиционер, усатый и смуглый, отчаянно мотался в седле, размахивая полосатой палкой. Подойдя к окруженным толпой, он пристально посмотрел в их заляпанные соляркой лица.

— Не армяне! — с удивлением произнес он, обращаясь к соплеменникам. — Зачем так?

— Вот, — подал ему бумаги пожилой в папахе. — Видишь, заблудились…

Милиционер с видом мудреца поскреб пальцем шею, небрежно перелистал бумаги.

— Правильно… Смерть! Но только не здесь! Не на моей территории. Не в районе поселка! Отвезите куда-нибудь… — Он ткнул палкой в сторону гор. — Вместе с машиной… Чтобы ни одна сволочь их не нашла.

— Слушаюсь, — почтительно приложил к груди руку старик. — Как скажешь, дорогой.

Облитых топливом, избитых, почти терявших сознание, их схватили за ноги и, волоча головой по земле, потащили к кузову «мерседеса». Там уже не было никаких лекарств — коробки давным-давно перетащили в автобус, где несколько женщин, ругаясь и шипя друг на друга, делили добычу.

Как он оказался в кузове, Вашко не понял — похоже, его, как и друзей, раскачали и бросили. Он больно ударился спиной о какой-то выступ и от резкого удара очнулся. Голова Курта со светлыми волосами безвольно лежала прямо на железной обивке дна. Из уголка рта стекала тонкая струйка крови. Стива видно не было. Вашко решил чуть-чуть приподнять голову и осмотреться, но тотчас под ним что-то зашевелилось и раздался протяжный вздох. Вашко, как мог, откатился вбок. Стив, лежавший под ним, пошевелился… Потом, в забытьи, произнес непонятную фразу на английском.

В кузов со стороны заднего борта заглянула физиономия «муалима». Окинув взглядом «злодеев», он остался доволен:

— Без сознания. Армянские собаки! Эй, Али… — К нему подскочил «золотозубый». — Наш дорогой Ка-зихан прав: их надо везти дальше. Лучше всего подбросить их к Карабаху, рассадить по сиденьям и тогда, поджечь. Потом все спишется на этих грязных собак… Если они иностранцы, это даже лучше. Армяне получат подарок от ООН!.

Слушаюсь, муалим! — приложил руку к груди «золотозубый».

Задний борт закрыли, машина тронулась.

ГЛАВА 48. МВД РЕСПУБЛИКИ АРМЕНИЯ. ЕРЕВАН

Нет-нет, уважаемый, могу совершенно точно заверить вас, что в Ереван в последние дни не приходила ни одна машина с помощью… Более того — даже на территорию республики не входила! — подполковник Виген Саркисян клятвенно приложил руку к груди.

Липнявичус ослабил узел галстука и замотал головой.

— Не понимаю… Куда же, в таком случае, они могли деться?

Саркисян поставил на стол два хрустальных стакана и вылил в них остатки минеральной воды из бутылки.

— Как связь с Москвой? — поинтересовался Лип-нявичус.

— Неуверенная… Когда есть, когда нет. Тбилиси тоже вставляет палки в колеса. Делают вид, что наши проблемы их не касаются.

— Давай все же попробуем!

Саркисян взял в руки трубку телефона и долго переговаривался с телефонисткой:

— Надо, милая Ирэн, очень надо… Попроси! — Он положил трубку. — Обещала в течение часа…

Липнявичус недовольно посмотрел за окно.

— Это очень плохо, что они пропали… А аварий не было зафиксировано? Может, в больницы, в морг поступала информация?

Саркисян с сожалением покачал головой:

— Нет-нет, дорогой Иозас…

— Хреново…

— Понимаю тебя. А что, действительно крупные птицы?

— Да.

— Кто, если не секрет?

— Двое из разведки, один наш…

— Из разведки? — удивленно переспросил Саркисян. — Нашей?

— Какой, к черту, нашей… Американской и германской.

— А наш кто?

— Твой бывший коллега.

— Милиционер?

— Подполковник.

— Как фамилия?

— Вашко.

— Иосиф Петрович? — воскликнул Саркисян. — Не может быть!

— Ты что, его знал?

— Да кто ж его не знал! Хороший сыщик. О нем в свое время легенды ходили — всех вязал самолично. Вроде ни одного нераскрытого дела за ним не числилось. Стопроцентная раскрываемость. Как он попал в эту компанию?

— А этого, дорогой Виген, никто не знает. Не слышал, кто у него в милиции был в ближайшем окружении? Ну, тот, кому он доверял, как самому себе?..

— Был такой человечек. Вашко его воспитал по своему образу и подобию. Он и сейчас в розыске работает. Фамилия такая странная. С нежностью какой-то… Ла-пушкин? Лапочкин? Не помню… Зовут, вроде бы, Евгением. Да его вся Петровка знает. Наведи справки. Он что, тоже с ним заодно?

— Хотелось бы, чтобы нет…

Телефон взорвался пронзительными частыми звонками.

— Слушаю, слушаю! — закричал Саркисян. — Спасибо, Ирэн… Спасибо, дорогая… — Он отдал трубку Лип-нявичусу. — Говори! Москва!

— Алло! Карелин? Это ты? Привет, Алексей! Липнявичус. Да-да, из Еревана. Слушай, тут такое дело… В общем, я их потерял. Нет, на территорию Армении они не въезжали, нет… — Он посмотрел на Саркисяна, тот в очередной раз сделал отчаянный жест и добавил: «Клянусь!» — Поспрошай у «космиков», чего видно через их спутник… Не на одних же американцев должна работать эта штучка. Так, так… Погоди, записываю… Стоит на месте или находится в движении? Стоит! Значит, это точно они! В Азербайджане? Понял! Алексей, есть еще одна просьба — на Петровке есть такой парень, фамилия Лапушкин или Лапочкин. Звать вроде Евгением. Мне бы его сюда, а? Поможешь? Ну, не знаю — уговори, убеди, как ты это умеешь… Да он все время был правой рукой этого Вашко… Откуда узнал? Да тут на месте товарищи подсказали. Что? Да, думаю подключить — кому, как не ему, знать его повадки. Что Роберт? Молчит? Понятно, будете передавать через МИД. Значит, Баранникову неймется получить похвалу от руководства. Это можно было предполагать. Что Киселев? Вашко интересуется? Понял — Вашко… Так про Лапушкина не забудь — буду ждать в Ереване. Пока, пока. Моим привет передай — скажи, все в норме. Жив и здоров… Пока!

Саркисян налил еще минеральной воды и залпом выпил. Липнявичус, положив трубку, посмотрел в только что сделанные записи.

Ничего не понимаю'.. У тебя есть карта? Где эта точка?

Саркисян отдернул шторку на стене — за ней висела секретная «километровка». Они вдвоем подошли к ней и со всей тщательностью принялись высчитывать: «Сорок градусов тридцать восемь минут в одну сторону и…»

— Черт побери! — воскликнул Саркисян. — А «точеч-ка»-то гадостная — это же Агдам! Самая что ни на есть горячая точка… Азербайджанцы оттуда стреляют в нас установками «Град».