Николас Обрегон – Голубые огни Йокогамы (страница 87)

Ивата услышал, как она прикуривает сигарету и выдыхает дым.

«Возможно, ты уже заметил, что о моей матери — Кейко Симидзу — в полиции нет достоверных данных. Ивата, их засекретили, потому что она должна была выступить свидетелем. Уже были подготовлены обвинительные заключения. „Дети Черного Солнца“ не могли допустить этого. И в какой-то момент ей пришлось бежать. А теперь это приходится делать и мне. Потому что он придет за мной… Акаси уже близко, и он не остановится, пока не найдет меня. Теперь я понимаю, что он воспитывал меня, как ягненка на заклание. Принудил меня пойти на работу в полицию. А затем использовал многие годы. „Спрячь эту вещицу. Скажи, что в тот день мы выпивали в баре. Отвернись, будто ничего не видела“.

Так я и делала. Все это было ради него… Все годы, пока я занималась своей работой. Ложь… Напрасно растраченная жизнь…»

Еще одна пауза, пока Сакаи тушила свою сигарету.

«Ивата, я не знаю, один ли он или все еще вместе с „Детьми“. Однако ты должен знать, что этот человек не остановится, пока не умрет. Если ваши пути с Акаси пересекутся, не пытайся его арестовать. Просто убей его. Поверь мне, это единственное, что ты сумеешь сделать».

Сакаи выдохнула — шелест крыльев бабочки на ветру.

«И вот еще что, Ивата. Если тебе удастся выбраться из этой истории, то прошу тебя — потрать свою жизнь на что-нибудь другое. Ты заслуживаешь большего. Беги из полицейского управления. Помнишь, как я сказала, что, мол, ты — пустое место? Это полная чушь. Ты прекрасный человек. Не урод. Не трепло. Найди себе кого-нибудь. Кого-нибудь достойного. Заведи ребенка… И помни одну важную вещь, мне это, к сожалению, не удалось. Ты готов послать весь мир на хер? Знай, что это ни к чему не приведет. Особенно тебя».

Сакаи мягко засмеялась, а потом шмыгнула носом.

«Ну хорошо, я заканчиваю. Адрес моего деда написан на обратной стороне этой кассеты. Туда должен отправиться мой прах. Забавно, но я не боюсь. По крайней мере, пока. О, и знаешь что, Ивата? Последнее… Когда все закончится, не думай обо мне. Никаких лилий и прочего дерьма. Позаботься о себе, дружище. Постарайся ни во что не вляпаться».

Ивата смотрел в окно, а по его щекам текли слезы. Когда они иссякли, он вытер щеки кулаком и поцеловал золотую бабочку Сакаи. И, закрывая глаза, он впервые за долгое время не думал ни о чем определенном.

Прошло довольно много времени. В темноте на фоне окна вырисовывался силуэт. Холодные серебристые ручейки струились по стеклу.

— Кто там? — слабо произнес Ивата.

Синдо вышел из темноты и сел в кресло в углу.

— Ты ужасно выглядишь, сынок.

— Я в норме, спасибо за беспокойство. А как вы?

— Ус тал… Отдел наполовину пуст, как ты можешь догадываться… Сегодня утром я разговаривал с министром юстиции.

— Сацуки, мать ее, Эда?

Синдо улыбнулся:

— Она страшно довольна, несмотря ни на что. Об урезании бюджетов нет и речи. Судя по всему, мы для нее больше не являемся прыщом на заднице.

— А кем же мы являемся?

— Платформой, — засмеялся Синдо.

— Вы отлично делаете свое дело, Синдо. Если у них есть хоть капля ума, они должны назначить вас руководителем первого отдела.

Синдо подошел к окну, и на его лицо легли гигантские тени дождевых капель.

— Ты знаешь, что они нашли пещеру чудес Акаси? Оказалось, что он жил в морском контейнере в доках Сибауры.

— Думаю, там нашлось немало интересного.

— Ага, для начала похищенные улики. И куча доказательств о подпольных азартных играх, о причастности Фудзимуры, Морото и других. Всем этим сейчас занимается новая дамочка — Мурата.

Ивата кивнул:

— Я смотрел новости. А что насчет самого Акаси?

— Судья, несомненно, признает его невменяемым. Но этот ублюдок был невероятно дотошным. Сейчас Ямада изучает его записи, и ясно, что он планировал свои преступления годами. Он вымогал большие деньги на свой маленький крестовый поход у тех, кто имел глубокие карманы. Оказалось, что он платил множеству людей, в том числе на самом верху. Он дотянулся даже до Гонконга. И конечно, в его жилище обнаружилась куча поддельных удостоверений личности.

— Икуо Уно, — сказал Ивата.

— Еще, к примеру, Иданэ — возможно, это и был «И.» с календаря Канесиро. Забавно, что большинство удостоверений соответствуют данным пропавших без вести людей.

Ивата чуть было не засмеялся:

— Сукин сын!

— Он создал ситуацию, выигрышную для всех — убийство Мины Фонг не только посеяло панику в масштабах всей страны, но и позволило Фудзимуре прикарманить некоторую сумму денег, а Акаси обрел над ним власть.

— Над Фудзимурой и всеми остальными.

По лицу Синдо пробежала тень.

— Ивата, если ты вдруг подумал, то я не…

— Да ничего такого я не думал.

Наступило недолгое молчание. Они не привыкли обсуждать друг с другом какие-либо темы, кроме убийств. Дождь мягко постукивал по стеклу.

— Больше всего меня бесит, — начал Синдо, — что все это время — все это время! — я ничего не видел.

Они смотрели в окно, будто надеялись, что дождь сможет смыть с мира всю его грязь.

Синдо потупил взор:

— Сакаи. Кем она была?

Ивата пожал плечами:

— Человеком, пытавшимся убежать от прошлого.

— Она знала?

— Видите кассету на столе? Послушайте. Там все, что вам нужно знать.

Старик неуверенно выдохнул:

— Думаешь, она знала, что ее ждет?

— Думаю, она была к этому готова. И в конце концов сошлась с ним в бою.

Синдо покачал головой.

— Я знал ее, когда ей было двадцать два года. Она бы никому не позволила… увидеть настоящую себя. — Его лицо покраснело. — Как-то раз я спросил ее, могли бы мы… но она сказала, что любит одного человека. И теперь, когда я вспоминаю, с каким обожанием она смотрела на него… А он ее просто игнорировал, Ивата. Он никогда не смотрел в ее сторону. Черт, я же знал Акаси много лет и…

— Все кончено, Синдо. Не стоит много думать о призраках. Больше мне вам нечего сказать.

В полумраке этой больничной палаты их окружали тепло и покой. Они думали о том, чего добились и что потеряли. Ивата почувствовал, что немного устал.

Синдо заметил на стене акварельный рисунок с лесным пейзажем. Он указал на оленя с гордо поднятой головой, стоявшего на переднем плане.

— Когда я был мальчишкой, отец однажды взял меня на оленью охоту. Мы спрятались в лесу и прождали полдня, пока не появился зверь. Отец выстрелил, но олень метнулся, казалось, что пуля его не задела. Я принялся плакать и кричать: «Ты промахнулся, ты промазал!» Но отец покачал головой и указал на следы крови на земле. Мы пошли по этим следам. И шли долго, поле за полем. Я не мог себе и представить, что из тела может вытечь столько крови. Наконец мы натолкнулись на тело, и мой старик объяснил: олень слышит выстрел и дергается — это последнее сообщение, которое посылает ему мозг. И тело слушается его, хотя само уже умерло.

Синдо на мгновение посмотрел на свои корявые пожелтевшие руки.

— Иногда я думаю об этом олене. И прихожу к мысли, что, может быть, мы не так сильно от него отличаемся. Я имею в виду людей вообще. Мы бежим через поля, хотя на самом деле уже мертвы и не можем ничего изменить.

Синдо встал. Было видно, что он смущен своими размышлениями вслух.

— Как бы то ни было, — засмеялся он, — тебе, парень, лучше отдохнуть.

Он уже было открыл дверь, но Ивата окликнул его:

— Послушайте, Синдо. Окажите мне услугу. Этот паренек из Сэтагаи по имени Хатанака. Я — его должник. Возьмите его в штат помощником инспектора. Он будет хорошо работать. Сделайте это для меня.

— Договорились.

— И еще. Я знаю, что меня замещает Ямада. Я бы хотел, чтобы он занял мою должность на постоянной основе. Эти двое — настоящая находка для первого отдела.

— Хорошо. А как ты сам? Когда вернешься?