Николас Обрегон – Голубые огни Йокогамы (страница 66)

— Откройте, полиция.

Осино открыл дверь, вытирая лицо полотенцем. Его шея и щеки покраснели от недавнего бритья, а ослепительно-белый жилет подчеркивал рельеф мускулов на его обнаженных руках.

— Норико, заходи.

Проходя мимо него, она почувствовала запах гвоздики и мыла.

— Доброе утро, чемпион. Извини, что опоздала.

В руках Сакаи держала пакет с булочками и два стаканчика с кофе. Улыбнувшись, Осино провел ее в полупустую квартиру. Она бросила свой пиджак на кровать, села, скрестив ноги, за низкий столик и выложила булочки на бумажные тарелки.

— Когда-то ты был сладкоежкой, — сказала она. — Надеюсь, ты не перерос эту привычку.

Осино сел напротив и одним махом откусил полкруассана.

— Такое остается навсегда.

— Как мило, — сказала она и высыпала сахар из двух пакетиков в свою чашку.

Отпив кофе, Сакаи посмотрела на Осино. Он несколько раздался по сравнению с прежними временами, однако его тело по-прежнему было привлекательным.

Ей нравилось наблюдать, как играют желваки на его скулах, когда у него меняется настроение. И нравилось, что у нее всегда получалось какой-нибудь парой слов вызвать эту перемену.

— Так и не женился?

Осино слегка качнул головой и не задал ей того же вопроса.

— Никакой подружки?

— Постоянной нет.

— Бойфренд?

Он рассмеялся, посмотрел на свою чашку и размешал кофе.

— Раньше ты не мог оторвать от меня взгляд, — сказала Сакаи. — Неужели я так состарилась?

— Да ладно тебе! Когда ты вошла в тренажерный зал, все мои приятели тут же перестали заниматься своими упражнениями и уставились на тебя.

— Но только не ты. Ты не смотришь на меня.

Он поднял глаза. Сакаи улыбалась, но он понимал, что она не шутит.

— Норико, это непросто.

— Что именно?

— Смотреть на тебя… Это все равно, что смотреть в прошлое.

— Однако в прошлом было много хорошего. Остались приятные воспоминания.

— Приятные и горькие. — Осино снова посмотрел в чашку и еще раз размешал кофе. — По крайней мере, для меня.

— Ты прав. Извини. Именно я тебя бросила, а теперь возвращаюсь и вываливаю на тебя свои проблемы.

Он потряс головой:

— Мне приятно видеть тебя, Норико. Я просто не умею подбирать нужные слова.

Они обменялись короткими печальными улыбками, и Сакаи закашлялась. Осино вышел в спальню и вернулся оттуда с небольшой папкой, которую осторожно положил на стол.

— Это она, та девочка, которую ты ищешь. Однако вряд ли ты откопаешь что-нибудь интересное. Ни свидетельства о рождении, ни школьного аттестата, ни других документов до 12-летнего возраста. Она напоминает привидение.

— Что случилось с ней в двенадцать лет?

— Открой папку.

Сакаи открыла папку и вытащила распечатку статьи из газеты «Нагасаки симбун».

Прошлым вечером 30-летняя женщина зарезала мужчину на фуникулере Митимори.

Кейко Симидзу, безработная мать, без постоянного места жительства, выпрыгнула из кабины фуникулера навстречу смерти после совершенного преступления. Ее жертвой стал Хирокадзу Ина, 19-летний студент, подрабатывавший на канатной дороге. Судя по всему, господин Ина получил удар, когда пытался оттащить женщину от открытой двери кабины. Местная полиция исключает наличие близких отношений между жертвой и нападавшей, а также оснований для мести. Очевидно, они не были раньше знакомы друг с другом.

Во время убийства в кабине фуникулера находился Хидео Акаси, полицейский следователь из Токио. «Я попытался остановить эту молодую женщину, однако она была явно не в себе», — прокомментировал он случившееся и добавил: «Хорошо, что больше никто не пострадал».

Это происшествие явилось очередным эпизодом в цепи неудач, преследующих новую канатную дорогу с самого момента ее открытия. В начале прошлого года местного энергетического магната, которому принадлежал фуникулер в Митимори, постигли неприятности, связанные с падением продаж билетов и проблемами технического характера.

12-летняя дочь женщины, Мидори Андзаи, была передана органам государственной опеки.

Отец Кейко Симидзу, Юкитоси, житель Нагасаки, отказался от комментариев.

Сакаи отложила статью.

— Это она. — Осино постучал по газетному листу. — Наверняка.

— Что стало с ней после этих событий?

— Загадочная история. Приюты, приемные семьи по всей Японии, а потом тишина. Может, она умерла. Могло произойти все что угодно. Сменила имя. Уехала в Ботсвану. Как бы то ни было, ее след потерялся.

Сакаи повернула голову к окну.

— Кто она? — Осино одним глотком допил свой кофе. — Мидори Андзаи?

— Та, о которой тебе не стоит меня спрашивать.

— Хорошо, я все понял.

В конце папки Сакаи обнаружила небольшой листок с написанным на нем адресом:

— Что это?

— Дедушка этой девочки, — сказал Осино. — Он все еще живет в Нагасаки.

Сакаи закрыла папку и встала.

— Спасибо тебе. Очень тебе признательна, Осино.

Сакаи поцеловала его в щеку и взяла свой пиджак.

— До свидания, чемпион.

Осино поднялся, чтобы проводить ее до двери.

— Мы правда еще увидимся?

Сакаи улыбнулась и смахнула мизинцем крупинки сахара с его губ.

— Не думаю.

В кабинет доктора Кена Танигути в больнице Университета Тиба постучали, и в дверь вошли Ивата и Хатанака, который принарядился в новый, но плохо сидящий на нем серый костюм. Лицо Иваты выражало присущую ему сосредоточенность.

— Доктор Танигути? Я — инспектор Ивата из первого отдела полиции Сибуи. — Он показал свой значок. — Это мой помощник, Хатанака.

Танигути, очевидно встревоженный резкостью тона, с каким к нему обращались, жестом указал на ряд стульев напротив своего стола.

— Вы подписывали заключение об осмотре тела инспектора Хидео Акаси несколько недель назад, не так ли?

— Да, все верно.