Николас Обрегон – Голубые огни Йокогамы (страница 45)
Позвонил папа. Он приедет на два дня и просит меня забронировать столик на троих, «как обычно». Как обычно — это у нас означает «раз в году». Я предложила заплатить за ужин, но он только рассмеялся. Вообще, мне уже не хочется стараться. Наши ужины обычно проходят так: пару раз дата переносится, а когда мы наконец встречаемся, он слушает вполуха и все время смотрит на часы. Он никогда не смотрит мне в глаза. Как только у меня начала расти грудь, он перестал на меня смотреть. Может, он считает, что я уже взрослая и его отцовский долг выполнен?
Накасино умер, не дожив две недели до 52 лет. Классический инфаркт, случившийся в лондонском офисе международного производителя подгузников. Дочери и мать Фонг ездили на похороны, где их тотально игнорировала вторая семья Накасино.
В дневнике Дженнифер записи об этом коротки и печальны. Девушка не представляет себе, как она проживет целый год до университета. И ждет, чтобы в ее жизни появился «кто-то».
Судя по тому, как обрываются записи, это произошло.
Между страницами сохранились билеты в кино и засушенный цветок китайской розы. А внизу незатейливая фраза:
Я никогда не встречала такого, как он.
Ни рассказа, ни объяснений, ни излияний первой любви. Лишь утверждение. Ивата перечитал сначала, но не нашел ни единого упоминания о неизвестном.
Взглянув на часы, он положил дневники на место и стал разглядывать фотографии вокруг зеркала. На большинстве были засняты Мэри и Мина, обе в эффектных позах. Дженнифер была лишь на одной: она сидела на берегу, прикрывая глаза от лучей закатного солнца. Ее волосы были влажными от воды; теплый оранжевый свет четко очерчивал ее бицепсы.
Ивата уже знал, что Дженнифер отлично плавала. Сохранились благодарственные письма от службы береговой охраны за ее работу волонтером-спасателем.
Обожаю океан. Это единственное, чего мне будет не хватать в будущем году.
Будущий год наступил и промчался.
Ивата сел за письменный стол девушки и открыл ее альбом по случаю окончания школы. Он смотрел на имена и лица, гадая, кто мог хорошо знать Дженнифер, кто ее ненавидел, а кто был тайно влюблен. Сопоставляя фотографии с информацией из дневника, Ивата взял на заметку всего три имени:
Захлопнув альбом, Ивата провел пальцем по рельефным золотым буквам:
Глава 19
А есть ли «он»
В такси Ивата подключил роуминг и открыл веб-сайт школы. Международная школа Норт-Пойнта готовилась отметить свое тридцатилетие. Студенческий коллектив школы насчитывал полторы тысячи человек, причем на одного преподавателя здесь приходилось всего девять студентов. Ежегодный взнос за обучение в школе составлял 15 с половиной тысяч долларов, для учеников старших классов — 24 тысячи. Директорствовал в школе швейцарец с докторской степенью по экономике и впечатляющим опытом менеджмента в области образовании в Европе, США и Азии.
Улица, ведущая к школе, была засажена эвкалиптами. Персональные водители учеников толпились под зонтиками и ржали. Завидев «свое» чадо, они быстро гасили бычки и надевали на лица положенные улыбки.
Ивата попросил водителя остановиться в самом начале улицы и наблюдал, как из ворот тянулись последние ученики — ни дерзких стрижек, ни пирсинга, ни поцелуев взасос. Ивата прикрыл глаза, и ему снова привиделось здание с высокими окнами в центре пустынного поля.
Почувствовав приступ тошноты, он отбросил тягостное воспоминание. Расплатившись с водителем, он поднялся по лестнице и показал свой значок охраннику.
В опустевших коридорах школы слегка попахивало потными ногами и линолеумом. Пафосное заведение было полной противоположностью приюту Сакудза, но запах здесь стоял очень знакомый. Ива-та изучил поэтажный план и поднялся на лифте на верхний этаж. В конце коридора он постучал в дверь с табличкой:
Дверь отворил пухлый, лысеющий мужчина в очках без оправы. Из нагрудного кармана его песочного цвета костюма выглядывал уголок красного шелкового платка, а на пальце поблескивало обручальное кольцо. Его нос обступили веснушки, а на лице читалось любопытство. Ивата снова предъявил свой значок.
— Доктор Росетти? Я инспектор Ивата, Главное управление полиции Токио. Прошу вас уделить мне буквально одну минуту.
— Конечно. Проходите.
Окно от пола до потолка словно служило обрамлением для холста с видом Гонконга на фоне нефритовых вод залива. Ивата опустился в роскошное кожаное кресло у стола с покрытием из муранского стекла.
— Вижу, вы проделали долгий путь. Полагаю, не ради того, чтобы расспросить о процедуре приема?
Он хихикнул с неприятным кряхтением.
— Я пришел поговорить о ваших бывших ученицах, Мине и Дженнифер Фонг.
— Да, конечно. — Улыбка Росетти померкла. — Мы с большим огорчением узнали о произошедшем. Прискорбный случай. Вы его расследуете?
Ивата уклончиво кивнул.
— Доктор Росетти, вам известно, были ли у Дженнифер интимные отношения с кем-либо во время учебы?
— У Дженнифер?! Нет, я ни о чем таком не слышал.
Росетти деликатно пощипывал подбородок — словно осторожно снимал с куста миниатюрный плод.
— Можете сказать о ней что-то особенное?
— Честно говоря, инспектор…
— Ивата.
— Кстати, что означает ваше имя?
— «Каменистое рисовое поле». Так вы говорите…
— Честно говоря, Дженнифер была из стеснительных девушек. Я бы не стал подозревать ее в подобных вещах.
— Мне понадобится информация о ваших трех бывших учениках.
— Конечно, никаких вопросов, но я как раз собирался уходить, так что могу отправить вам информацию завтра утром или…
— Это не займет много времени. Мне нужны эти сведения сейчас же. Первое имя — Сьюзан Чун.
Росетти вздохнул и подошел к большому металлическому картотечному шкафу.
— Возможно, вам повезет — мы стараемся по мере возможности обновлять нашу базу данных, поскольку регулярно проводим встречи выпускников и благотворительные мероприятия с их участием. Так, давайте посмотрим. Сьюзан Чун. С ней были кое-какие проблемы, если мне не изменяет память. Вот она… Увы, у нас есть только ее старый адрес. Похоже, она переехала.
— А как насчет Келли Хо?
— Ах да, Келли. Ее-то я прекрасно знаю. Она отработала здесь год.
— Она преподаватель?
— Да. Во всяком случае, пока.
— Почему она уволилась?
Росетти заерзал на стуле.
— Мисс Хо была прекрасным преподавателем. Но потом она вышла замуж, ну, вы знаете, как это бывает. А кто третий?
— Нил Маркам.
Росетти поднял на него взгляд:
— Это как-то связано с публикациями в прессе?
— Я ничего не слышал об этих публикациях.
— Ну, как знаете.
Росетти откинулся в кресле, записал два адреса в блокнот и оторвал страницу, словно врач — бланк с рецептом.
— Первый адрес — Келли Хо. Второй — Нила Маркама. При встрече передайте им от меня привет.
Ивата поднялся и отвесил небрежный поклон.
В семь вечера такси остановилось перед окруженным металлической решеткой изящным жилым комплексом с высокими белыми стенами. Проходя мимо пальм и идеальных зеленых лужаек, Ивата чихнул и промокнул слезящиеся глаза носовым платком. При виде окрестностей создавалось впечатление, что кто-то решил выстроить небольшую деревню для богачей прямо на поле для гольфа. Темная вода в бассейнах овальной формы застыла в неподвижности. Входные двери охраняли львы из искусственного мрамора. Не считая рокота самолета вдалеке да лая собаки, вокруг стояла тишина.
Ивата остановился у дома № 14 и нажал на звонок. Дверь открыла невысокая женщина с приветливым, но усталым лицом. Она как раз надевала сережку, а макияж был явно сделан наспех. Губы накрашены, волосы уложены дорогим мастером, а под глазами краснота. Пахло от нее, как от грудного ребенка.
— Прошу вас, инспектор, — сказала Келли Хо.
— Простите, что не предупредил заранее.