Николь Келлер – Она – его одержимость (страница 34)
– Успокойся! – рявкаю, и Кира тут же притихает, удивленно хлопая глазами. В подобном тоне я еще с ней не разговаривал. И мой «метод» срабатывает, как шоковая терапия. – Ведешь себя, как глупая истеричка. Во-первых, – продолжаю жестко. Нужно пресекать подобное сразу, иначе в дальнейшем не будет смысла. – Никогда не смей повышать на меня голос. Ни при каких обстоятельствах. Я этого не потерплю и тут же выхожу из себя. Во-вторых, наша дочь, Кира, в курсе, кто я такой. И без наших подсказок.
Глаза Киры округляются еще больше. У нее в буквальном смысле челюсть падает на пол, и она не может вымолвить ни слова.
– Но…откуда?!
– Ты ей рассказывала про меня и подробно описывала. Ей этого было достаточно. Может, гены взяли свое, может, сработала интуиция. И, кстати, спасибо, что сказала ей правду.
Кира опускает глаза на свои руки, которые снова не знает, куда деть. Она всегда так делает, когда волнуется.
–Я бы не смогла и не хотела врать ей, Стас. Потому что очень надеялась, что однажды вы встретитесь, – тихо бормочет, не поднимая на меня глаз.
И я произношу то, что должен был сказать давно. Но почему не сделал этого раньше, не могу объяснить.
– Спасибо за дочь.
Кира медленно поднимает голову и изумленно смотрит на меня. Как будто я сказал что-то из ряда вон выходящего.
В ее глазах слезы. И я понимаю, что именно в этот момент моя женщина уязвимее всего. А мне хочется, как и раньше, защитить ее. Сделать самой счастливой, чтобы улыбка на ее губах была предназначена только мне.
Впоследствии мы поймем, что именно в этот момент наши отношения берут свою точку отсчета. Но до того, чтобы стать счастливыми, нам придется еще через многое пройти.
Я протягиваю руку к лицу Киры, костяшкой указательного пальца проводя по ее щеке. Запускаю пальцы в волосы, высвобождая их из хвоста. Зарываюсь пальцами, слегка массируя затылок. Очень хочется намотать эти пряди на кулак и оттянуть ее голову, обнажив шею. Но потом. Все будет потом. Сейчас я на грани экстаза только от этих невинных прикосновений.
Слегка сжимаю пряди в кулаке и резко притягиваю голову Киры к себе, захватывая ее губы в плен. На вкус они, как мед – сладкие и нежные, податливые. А вот язычок у моей женщины очень даже дерзкий – она сама просовывает его в мой рот, углубляя поцелуй. Кира царапает мой затылок, ощутимо схватывая пряди волос.
Внутренне усмехаюсь – узнаю мою гейшу.
Рядом с этой женщиной мое тело живет само по себе, не подчиняясь голосу разума. И вот моя ладонь уже спускается к ее груди и массирует ее, сжимая сосок прямо через ткань футболки.
Кира издает громкий стон, но все же отстраняется, тяжело и глубоко дыша.
– Прости, я не должен был…– провожу ладонью по лицу, стараясь выиграть несколько секунд, чтобы унять бешеную эрекцию и тоже восстановить дыхание. – Просто ты…
– Я такая только рядом с тобой, – выпаливает, словно читает мои мысли.
И мне это, охереть, как нравится.
Следующий месяц проносится со скоростью бумеранга. С самого раннего утра я впахиваю, как проклятый, чтобы освободить вечер и со спокойной совестью, как белый человек, в восемнадцать ноль-ноль поехать к дочери в клинику.
Яна идет на поправку просто семимильными шагами, чем удивляет своего лечащего врача. Мы же с Кирой ничего не загадываем. С некоторых пор я тоже стал суеверным. Мы просто любую свободную минуту проводим рядом с ребенком. Вместе. Как самая настоящая семья.
К слову, Яна приняла меня целиком и полностью, и общается легко и непринужденно. Постоянно «папкает», и я таю каждый раз, готовый выполнить любое ее желание.
Но сегодняшний вечер не похож на все предыдущие. Хотя бы потому, что он начинается со звонка Киры и ее взволнованного голоса.
– Стас, ты уже едешь?
– Да, уже выхожу из офиса. Что-то случилось? – я напрягаюсь, сильнее сжимая телефон. Воображение уже подкидывает различные варианты и картинки развития событий. Одна ужаснее другой. Все-таки мои девочки – мое слабое место, и надо как-то обезопасить и себя, и их. В конце концов, бизнес – штука непредсказуемая.
– Не знаю, – Кира едва не плачет.– Максим Валерьевич звонил и просил нас к нему сегодня зайти. Стас, мне так страшно…
– Так, успокойся. Я сейчас приеду и все решу. Все будет хорошо. Я обещаю.
В кабинет врача мы входим, крепко держась за руки. Разумеется, Кира представила худшие варианты развития событий и сейчас находится в предобморочном состоянии.
– Добрый вечер, присаживайтесь.
Мы одновременно опускаемся с Кирой на стулья, и я все также не отпускаю ее руки. Мне самому так спокойнее.
– Я хотел сообщить вам, что показатели Яны в норме стабильно вот уже целую неделю.
– И что это значит? – тут же выпаливает Кира бледными губами и дрожащим голосом, перебивая врача на полуслове.
– Это значит, что завтра мы ее выписываем. Ваша девочка здорова. И я очень рад за вас, Яна за это время стала мне, как родная. Хотя я не имею привычки привязываться к пациентам.
Мы оба сидим в шоке, не в силах вымолвить и слова. Мы так долго шли к этому, что просто…не ожидали услышать заветные слова вот так просто и сразу.
– И мы…можем забрать ее домой? Она абсолютно здорова и больше никогда не будет болеть?
– Да, все верно, – кивает доктор, подтверждая собственные слова. – Но вам необходимо первое время приезжать ко мне на прием каждые три месяца, чтобы следить за динамикой.
– Да-да, конечно, – быстро-быстро кивает головой Кира, утирая бегущие слезы по щекам.
Я встаю со своего места и пожимаю руку Максиму Валерьевичу.
– Спасибо, док. Я – ваш должник.
– Не стоит, это моя работа. Но у меня есть для вас одна рекомендация по поводу Яны.
– Какая? – Кира тут же становится в стойку, цепляясь в меня мертвой хваткой.
– Я бы рекомендовал вам, при наличии возможности, на какое-то время сменить климат. Все же девочке долгое время вводили сильнодействующие препараты, антибиотики. И ей нужна благоприятная среда, чтобы окончательно восстановить организм.
Что ж, кажется, пришла пора стать тем идеальным отцом, который воплощает в жизнь все желания своей принцессы…
Глава 42
Стас
Я с головой ушел в цифры из квартального отчета. В который раз красным обвожу число, которое никак не сходится с показателями из предыдущего отчета и вызывает у меня вопрос.
Да, в последние две недели я буквально живу на работе. Нужно много чего разгрести, чтобы спокойно улететь в отпуск с семьей и забыть о фирме на ближайшие две недели. А потом еще две недели работать удаленно, прямо из отеля.
Семья…Как все-таки странно и непривычно произносить это слово даже про себя. Может, потому, что у меня никогда не было семьи в нормальном, обычном ее понимании?
Отец растил меня «для себя», для своих собственных целей, чтобы я, наплевав на собственные желания, сел в его кресло. Только он не учел одного: что пока он пытался сломать меня, я воспитал в себе характер и вертел все его цели и желания! Я никогда не буду жить по его правилам.
И так оказалось здорово возвращаться в квартиру, которая вдруг стала светлой и уютной лишь благодаря появлению двух моих девочек. Которые каждый вечер готовят что-то аппетитное и невероятно вкусное, чтобы удивить меня. И просто ждут, когда я вернусь домой.
Бусинка (Кира постоянно так называет Яну, и это «второе имя» прицепилось и ко мне) каждый вечер встречает меня восторженным «Папочка пришел!» и виснет на шее. И сердце замирает, когда я обнимаю МОЮ хрупкую девочку. Никогда бы не подумал, что маленький человечек, пахнущий карамелью и…домом, может вызвать столько счастья внутри такого черствого и непробиваемого меня.
С Кирой немного сложнее – она и рада, что мы видимся каждый день, общаемся, но все равно постоянно настороже. Как будто ждет подвоха. Или удара в спину. Но ничего. Главное, что мы вместе, и маленькая бусинка сблизила нас, воссоединила. А все остальное я решу.
Мои девочки не знают, но я каждый вечер осторожно захожу в их комнату, сажусь на пол и просто смотрю, как они спят в обнимку. До зуда в ладонях хочу оказаться рядом и прижать обеих так крепко, как только смогу. Но позже. Все будет, надо только дать нам всем время.
Они – мое все. Моя сила. И моя самая большая слабость и уязвимость.
От работы и мыслей о семье меня отвлекает телефонный звонок. Усмехаюсь, готовый к тому, что сейчас на меня выльется ведро говна.
– Ах ты, ублюдок, – слышу, как только нажимаю клавишу «ответить» и подношу мобильный к уху. – Думаешь, сделал меня, да? Думаешь, такой умный, что смог нагнуть раком собственного отца?!
Усмехаюсь. Раз папаша в таком бешенстве, мой план удался. Отлично.
– Не понимаю, о чем ты, – даже пожимаю плечами, продолжая листать отчет. Мне совершенно неинтересно, что мой родственничек будет визжать. Я уже в курсе его проблем.
Ведь именно я их и организовал.
Его фирма – его все? Дело всей его жизни? То, чем он дорожит больше, чем жизнями родных и близких?
Отлично. Я ее его лишил.
Не своими руками, конечно, нет. Мне этот бизнес ни к чему. А вот его инвестор, Эдуард Вершинин, ооочень в нем заинтересован. И я ему помог получить желаемое. Совсем чуть-чуть.
Просто подсказал, как можно завладеть бизнесом легально и без рейдерского захвата. Вершинин выкупил все мелкие акции компании отца. Абсолютно все. И стал владельцем сорока двух процентов.
Когда-то папаша, наверно, чтобы заманить меня в «семейный» бизнес, подарил мне десять процентов акций компании. Надеялся, что я возглавлю фирму в один прекрасный день, и пытался обезопасить себя и меня впоследствии.