Николь Келлер – Она – его одержимость (страница 36)

Хочу обернуться и посмотреть, кто мне угрожает, но в бок тут же утыкается некий острый предмет, который царапает до крови. Нож.

– Я же предупреждал, чтобы не дергалась.

Липкий пот струится по спине, а я лихорадочно соображаю, что же делать. Как назло, все наши соседи ушли, и шезлонги пустуют. Стас с Яной плещутся в море, и хорошо. Пусть вообще не смотрят в мою сторону. Я боюсь даже представить, что может предпринять этот псих, если они обратят на него внимание и попытаются влезть в нашу «беседу».

То, что этот мужчина – псих, нет никаких сомнений. Только больной на всю голову может угрожать на людном пляже средь бела дня.

– Что вы хотите? – спрашиваю дрожащим голосом, пытаясь незаметно на быстром наборе набрать Асю. Потому что, как назло, Стаса добавить туда я не успела.

Но мой трюк не остается незамеченным.

Псих быстрым движением руки бьет меня по предплечью чуть выше локтя, и я чувствую обжигающую боль, а затем с ужасом наблюдаю, как по руке бежит тоненькая струйка крови.

– Брось телефон, идиотка!

Разжимаю трясущиеся пальцы, и мобильный падает в песок. И сейчас я молю об одном – только бы Яна не вздумала прибежать ко мне. Но, судя по ее крикам, доносящимся с моря, она вполне счастлива и довольна тем, что ее мечта исполнилась, и берет от жизни все.

– Что вы хотите? – истерично повторяю свой вопрос. Хочется заорать и позвать кого-нибудь на помощь, но понимаю, что в таком случае проживу не более минуты. Этот урод показал, на что способен.

– Вставай и пошли.

Я поднимаюсь на негнущихся ногах и иду, ведомая мужчиной. Он приобнял меня за талию, другой рукой приставил мне нож в бок, прикрывая его собой, и ведет в противоположную сторону от пляжа и отеля. Со стороны выглядит, как будто влюбленная парочка уходит подальше от людей, желая уединиться. Обычная практика здесь.

– Куда вы меня ведете?

– Заткнись. Тебе все объяснят.

Мы еще минут десять бредем по пляжу вдоль моря, огибаем небольшую скалу, и перед нами открывается вид на залив. А там белоснежная яхта.

– Шагай, – грубо толкает меня в спину маньяк.

Мамочки, что же со мной сделают на этой яхте?! Тут совершенно нет людей, некого звать на помощь, и никто не знает, куда я пошла.

На глаза наворачиваются слезы, и вот-вот начнется самая настоящая истерика. Псих заталкивает меня в каюту, раздается щелчок – дверь за мной закрыта. Ловушка захлопнулась.

Сквозь слезы я не сразу понимаю, кого вижу перед собой. Но когда смаргиваю их, узнаю этого человека и…прихожу в еще более дикий ужас.

Я узнаю этого мужчину.

Николай Степанов – бизнесмен и извращенец. Краем уха я часто слышала, как о нем шептались девочки в «Бархате»: только бы к нему не попасть. Те, кого он покупал, редко когда возвращались от него в целости и сохранности. И да, это тот человек, которому плевать на правила, установленные в клубе. И почему его держал Волочаев, я понятия не имею.

И сейчас этот извращенец стоит напротив и ухмыляется так, что меня сейчас стошнит от мерзости.

Именно с ним тогда торговался за меня Стас. И Степанов проиграл. А сейчас, похоже, хочет взять то, что ему не досталось в тот раз, бесплатно…

– Ну, здравствуй, Кира. Рад, наконец, увидеть тебя.

– Меня будут искать. Советую отпустить меня, – бросаюсь с места в карьер, пытаясь воззвать к его совести. Но разве у такого человека, как этот моральный урод, она есть?!

Он хохочет, запрокинув голову назад.

– Шлюха вздумала меня пугать? – его глаза мигом становятся злыми и жестокими. – Не смей, Кира. Иначе последствия…тебе не понравятся. Что ж, я хотел дать тебе время на общение со мной, так сказать, проявить гостеприимство, но вижу, тебе это неинтересно.

Он берет паузу, буравя меня своим тяжелым и страшным взглядом. Делает шаг навстречу, и я на автомате один назад. Но тут же в голове память так не вовремя воспроизводит щелчок замка, и я понимаю: отступать некуда. Я в западне.

– Тогда перейдем сразу к делу. На колени, сука.

Глава 44

Кира

– Что? – потрясенно шепчу, дрожа всем телом. И отнюдь не от холода.

– На колени, – зло чеканит Степанов, наступая и снимая ремень. – Хочу, чтобы ты мне отсосала. Я, знаешь ли, Кира, мечтаю об этом с того самого аукциона.

– Я больше не работаю …в «Бархате». Николай, отпустите. Меня будут искать.

– Брось, Кира. Никто не будет тебя искать. Или ты надеешься на Стаса? Он все равно не успеет. Так что…давай, вспоминай, чему учил тебя Волочаев – клиент всегда прав, – мрачно ухмыляется, наматывая ремень на кулак.

Я пытаюсь сглотнуть ком, стоящий в горле, что мешает дышать. Пытаюсь глотнуть спасительного кислорода, но ничего не выходит. Я задыхаюсь от дикого страха и отчаяния.

– Прекратите, Николай! Вы же не насильник! – со слезами в голосе умоляю мужчину, едва не сползая по стене. Страшно настолько, что ноги не держат. Но я буду держаться до последнего. Я никогда не встану на колени перед этим извращенцем.

– Конечно, нет. Ты все сделаешь добровольно, с улыбкой на лице. И с большим удовольствием, – скалится, подходя практически вплотную.

Я упираюсь в стену. Больше отступать некуда. И Степанов прав – у меня нет другого выхода, никто меня не спасет и не найдет. Стас…он даже не знает, что меня похитили.

Но пугает больше то, что моя бусинка, моя девочка, за жизнь которой я так боролась, останется одна. Да, у нее есть отец, от которого она без ума. Но все же их отношения еще не настолько близки, как со мной. И внутри все покрывается льдом, стоит мне представить, что некому будет защитить мою малышку, когда она останется одна в этом жестоком мире.

Степанов приближается вплотную. Настолько, что я чувствую его тяжелое дыхание на своем лице. Крепко зажмуриваюсь, впиваюсь ногтями в ладони, все еще в глубине души надеясь, что это всего лишь кошмарный сон. Но нет – наяву все также передо мной Николай Степанов – извращенец с горящими глазами и недвусмысленными намерениями.

Отворачиваю голову в сторону, часто дыша. Что угодно, лишь бы он не смел поцеловать меня. Потому что я хочу, чтобы мои губы до последнего хранили вкус поцелуев Стаса.

– То есть ты не хочешь по-хорошему? – его голос царапает мои нервы, натянутые до предела.

Этот урод сжимает до боли мои скулы, оставляя синяки, и заставляет повернуть голову. Но я все также не смотрю на него.

– Пожалуйста…Не надо…Отпустите, – не замечаю, как начала плакать, и захлебываюсь слезами.

– Хочешь поиграть в недотрогу? Пожалуйста.

Степанов с силой хватает меня за порезанное предплечье, сжимает едва ли не до хруста костей и швыряет через всю небольшую каюту.

Я приземляюсь на кровать, больно ударяясь головой об стену. Страх затопляет меня с головой, и у меня начинается самая настоящая истерика. Я что-то кричу Степанову, но сама не осознаю смысл собственных слов. Может, оно и к лучшему. Я хотя бы не буду осознавать реальность, и что со мной вытворяют.

Он приближается, как палач. Медленно, прожигая меня взглядом и отбивая одному ему известный ритм ремнем по ладони.

Я подтягиваюсь на локтях, упираюсь в стену, вся сжимаясь в комок. Меня трясет, и, кажется, я сейчас потеряю сознание. Так было бы лучше – не понимать, что происходит, не видеть и не чувствовать. Но уверена, Степанов не допустит, чтобы я была «овощем» в процессе.

Извращенец взмахивает рукой, ремень рассекает воздух и приземляется на мою ногу, сильно ее обжигая.

Кричу от боли, пытаясь сжаться вся в комок. У меня такое ощущение, что ногу просто отрезало, и это то, что от нее осталось, горит в агонии.

– Пожалуйста! – надсадно кричу, срывая горло. – Прекратите! Умоляю!!

– Тебе просто нужно было встать на колени, сучка. Просто отсосать, – бормочет он, снова нанося удар. И мой крик вновь разрывает каюту. Кажется, я начинаю молиться, чтобы это все закончилось. – А теперь…все будет…немного жестче. Извини, по-другому никак. Я уже завелся.

Я почти уплываю в спасительную нирвану, подсознательно ожидая еще одного удара. Но его не следует.

Зато дверь буквально слетает с петель, и в каюту врывается Стас. Яростный и бешеный. И в его безумных глазах читается одно – он пришел сюда, чтобы убивать.

Стас подлетает, одним резким движением руки валит Степанова на пол и начинает методично бить его по лицу. Просто молча, резкими и отточенными ударами.

Извращенец первое время пытается сопротивляться и даже дать отпор, но быстро ослабевает и, наконец, перестает подавать признаки жизни.

– Стас! – кидаюсь к любимому, хватая его за руку и буквально повисая на нем. – Остановись, ты же убьешь его!

– Тебе его жалко? После того, что он чуть не сделал с тобой?! – со злостью бросает Аверин, но все же перестает избивать Степанова. Его глаза мечут молнии, и мне на мгновение кажется, что его гнев обрушится и на меня.

– Я не хочу, чтобы из-за этого урода ты пострадал, – тихо произношу, а из глаз снова беззвучно катятся слезы. На этот раз от счастья. Что Стас нашел, пришел и спас меня. Потому что, если бы случилось худшее…я бы не смогла с этим жить.

Стас растерянно моргает и вновь поворачивается к Степанову, который медленно приходит в себя, кашляя и харкая кровью. Его лицо сейчас – просто кусок мяса, окровавленный и обезображенный.

– Говори, кто слил информацию о нас? – Стас хватает извращенца за грудки и трясет того так, что, кажется, сейчас голову ему оторвет. – Отвечай, или я убью тебя. И поверь, ты будешь умолять, чтобы я прикончил тебя.