Николь Келлер – История одной измены (страница 35)
– Мама, мальчик, – лепечет, слегка коверкая слово.
– Да, доченька, мальчик. Булатик.
Твой двоюродный братик, – добавляю мысленно.
Даша делает шаг вперед. Улыбается сквозь слезы и осторожно касается пухлой ладошки.
– Боже…Как же она похожа на Дениса…
Молчу, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. В груди все печет, сердце захлебывается в боли.
– Я в шоке, Сиян…Почему…За что ты так с ним?
Викуля чувствует нарастающее напряжение. С ее губ слетает улыбка, и дочка крепко прижимается ко мне, обвивая шею двумя ручонками. Дышу в ее волосики, пытаясь поймать равновесие.
– Даша, – выдыхает Артур, предупредительно качнув головой. – Они сами разберутся.
– Извините, мы спешим, – могу лишь выдохнуть. Прижимаю Викулю крепко–крепко и, не глядя в сторону семьи Шахмаева – старшего, заставляю себя передвигать ноги в сторону выхода.
Буквально вываливаюсь на улицу и глубоко вдыхаю. Воздух застревает, я закашливаюсь. Меня трясет, от волнения плохо соображаю. Хорошо, что нас все ещё ждет машина, которую папа прислал. Падаю на заднее сидение, откидываю голову на спинку сидения и прикрываю глаза.
– Мама? – осторожно зовет Викуля, с волнением разглядывая меня.
– Все хорошо, мое солнышко, – улыбка дается мне очень непросто. Обхватываю крошечную ладошку и целую пальчики. Сама не замечаю, в какой момент на них капают слезы. – Все хорошо…
– Не плачь, – дочь достает из кармашка карамельку и протягивает мне. – Скушай конфетку, – лепечет, улыбаясь и демонстрируя мелкие ровные зубки. – Мне дедушка дал.
Ох уж этот дедушка…
Не помню, как оказываемся дома. На автомате промываю носик дочери и провожу все необходимые манипуляции. Она вырубается на дневной сон как раз в тот момент, когда телефон взрывается требовательным звонком.
Я ещё не взяла трубку, но уже чувствую всю степень гнева Дениса Шахмаева.
У меня нет никаких сомнений, что это он. И нет никаких сомнений, что несмотря на то, что Артур Маратович просил Дашу не вмешиваться, они поделились, что встретили в клинике его дочь…
Телефон замолкает, но через секунду трезвонит вновь. Эмиль как–то обронил между делом, что оставил мой контакт в компании Шахмаевых для связи в экстренных случаях. Так что раздобыть мой новый номер не так уж и сложно.
– Алло….
– Адрес, Сияна, – цедит Денис. Каждая буква этих коротких двух слов пропитана злостью. – Назови свой адрес. Я хочу увидеть свою дочь. Прямо сейчас.
Глава 39
Сияна
На автомате называю улицу, номер дома и квартиру. Сердце колотится как ненормальное. Так сильно, что больно дышать. Самые разные эмоции раздирают меня на части так сильно, что хочется свернуться в клубочек и выть, как раненая волчица.
И лишь то, что под боком сопит мое сокровище, останавливает меня. Моя дочь заставляет меня быть сильной. Именно она три года назад, будучи размером с горошину, не позволила мне свалиться в бездну, а заставила встать, отряхнуться, жить дальше и стать счастливой.
Поэтому и сейчас я сворачиваюсь вокруг нее клубочком, прижимаю к себе и глубоко дышу неповторимым детским запахом, как больной спасительным кислородом.
Через полчаса прихожу в себя и, поцеловав Викулю в макушку, иду заниматься обычными мамскими заботами: стирка, готовка, уборка. Рутинные бытовые дела успокаивают и уравновешивают.
Но ненадолго.
Денис приезжает через два часа. Викуля к тому моменту успевает уже проснуться и неожиданно требует переодеть ее в нарядное платье и сделать хвостик с бантом.
Как будто чувствует, что буквально с минуты на минуту произойдет самая важная встреча в ее жизни.
Вздрагиваю, когда раздается требовательный стук в дверь. Глажу Викулю по головке и оставляю в детской на полу среди игрушек.
Как в тумане иду к двери. Прислоняюсь лбом к поверхности, глубоко вдыхаю. Щелчок замка, и мы схлестываемся взглядами с Шахмаевым.
То, что я вижу на дне блестящих карих глаз, заставляет сердце сжаться и отступить назад. Кажется, что вся та боль, что он держал все эти годы под замком, вырвалась наружу и сжирает его изнутри.
В какой–то момент мне кажется, что она передается и мне.
Иначе как объяснить то, что мне тоже так больно? Настолько, что дышу через раз, и глаза увлажняются. И только мысль о том, что в комнате меня ждет дочь, наша дочь, дает сил сдержаться.
Денис одним движением руки молча отодвигает меня в сторону и проходит в квартиру. Наступает на пятки кроссовок и по очереди стягивает их с ног.
– Где? – хрипло выдыхает один–единственный вопрос.
Молча глазами указываю на спальню, откуда доносится милый голосок Викули.
Денис медленно бредет в указанном направлении. Шаги неровные, его мотает из стороны в сторону. Как будто каждый дается с трудом. Как будто ноги не гнутся, и он заставляет идти себя.
Как и я…
Перед входом Шахмаев замирает. Растирает лицо ладонями и перестает дышать. Он просто смотрит. Не моргая, не реагируя ни на что. Уверена, если бы под окнами взорвалась бомба, Денис не обратил бы никакого внимания.
И я понимаю его, как никто другой.
Когда Викуля родилась после восемнадцати часов болезненных схваток, я не могла от нее глаз отвести. Плакала, не веря своему счастью, что у меня есть теперь дочка. А ещё от того, как же она похожа на Дениса…
И одновременно с этим от того, что она никогда не увидит своего отца.
Но у судьбы оказались на нас свои планы.
Становлюсь рядом с Шахмаевым и любуюсь нашим сокровищем. Викуля чувствует наше внимание и поднимает головку. Широко улыбается, демонстрируя ямочки, что тоже достались ей от отца.
– Мамочка, – бормочет и замирает, как испуганный зверек. Переключается на гостя. Изучает его, склонив голову набок. Получив мою ободряющую робкую улыбку, снова расцветает и весело выдает:
– Привет! Смотри, кукла, – вертит в руках любимую игрушку.
Инстинктивно провожу ладонью по каменной спине и только тогда Шахмаев отмирает.
Делает навстречу дочери шаг. Другой. И падает рядом с ней на колени. Осторожно тянет руку. Смотрит и касается так, будто не верит, что она настоящая. Будто не верит, что его мечта о дочери сбылась. Словно не верит, что она его.
Этот момент знакомства отца с дочерью на всю жизнь врезается в память. Бережно складываю его в шкатулку воспоминаний к первому поцелую с Денисом, нашей первой ночи и рождению дочери.
На очередное прикосновение отца Викуля вскидывает личико и снова удивленно его разглядывает. Денис вздрагивает и шумно выдыхает. Уверена, он не может не заметить, как сильно дочь похожа на него. Особенно глаза.
Викуля хлопает глазками и тоже внимательно разглядывает гостя.
Потом происходит то, отчего наши сердца с Денисом сбиваются с ритма.
Наша дочь тянет ладошку и пальчиками изучает лицо папы. Как будто пробует его наощупь.
– Колючий, – хихикает, касаясь щетины. – Как у ежика. И…и ди…, –закусывает губку, пытаясь вспомнить сложное слово. – Мама, помоги!
– Дикобраза, – шепчу, улыбаясь сквозь слезы, глядя на эту душераздирающую картину.
– Точно! Как у ди–ко–бра–за!
Викуля водит ладошкой по щекам и скулам, а Денис ловит ее и целует. Касается губами центра, каждого пальчика.
Наша дочь замирает от такой нежности и беспомощно оглядывается на меня. Словно ищет одобрения или подсказки, что ей делать.
Киваю и, наша девочка, просияв…забирается на колени к папе. Устраивается поудобнее и широко улыбается, разбивая наши сердца на тысячи осколков. Шахмаев замирает на несколько секунд, обескураженный. Но в следующий момент обвивает ее двумя руками и осторожно целует в макушку.
С рождением малышки я стала безумно сентиментальной. И такие теплые уютные моменты трогают меня до слез.
И не меня одну.
– Помоги, – Вика протягивает Денису ту самую куклу и платье, которое нужно надеть.
Закашливается, и новоиспеченный отец тут же упирается в меня обеспокоенным взглядом.