Николь Келлер – История одной измены (страница 34)
Моя чистая и невинная девочка только что призналась, что полюбила меня, а я, урод…все просрал.
– Все не так, как ты думаешь. Все совсем не так…
Сияна качает головой, закусив губу до слез.
– Мне это не нужно. Больше не нужно. У тебя была масса возможностей сказать о том, что у тебя есть семья, – жестко припечатывает, размазывая влагу по щекам. – Поинтересоваться, готова ли я замараться о статус любовницы. Быть той, с кем ты просто весело проводишь время. Но вместо этого ты, Денис, продолжил унижать меня и встречаться украдкой. Слово–то какое – «украдкой». От слова красть. Мое время, мои эмоции, чувства. Больше я этого не позволю. Как видишь, я не свободна. И очень, очень счастлива. А теперь нам пора. Тебя тоже ждут, – кивает мне за спину. Оборачиваюсь и натыкаюсь на Алису, что с напряжением и страхом во взгляде наблюдает за нами. А когда разворачиваюсь обратно, ловлю удаляющиеся спины Девочки и немца и их сцепленные руки.
Ты можешь бегать сколько угодно, Девочка. Вот только я теперь не отстану, пока не исчерпаю все попытки и возможности.
– Что это было? – интересуется с холодком и нотками ревности в голосе Алиса, подходя и становясь рядом. С нескрываемым любопытством вместе со мной провожает глазами наших зарубежных гостей. – Мне показалось, или тебя что–то связывает с помощницей Шульмана?
Медленно поворачиваю голову и пристально, как будто впервые вижу, разглядываю Алису. Она даже чем–то на Девочку похожа: светлые волосы, голубые глаза, губки бантиком. Красивая. Интересная. Цепляющая.
Но не меня.
Я, как выяснилось, однолюб. Переспал со многими, что и не счесть, а люблю только одну. И ее синие, как океан, глаза, снятся мне три года…
Решение сваливается на меня, как лавина в горах. Быстро, сильно и неотвратимо.
– Давай в кабинет мой пройдем. И там поговорим.
Девушка встревоженно хмурится, но коротко кивает и следует за мной. В кабинете опускается в кресло посетителя и терпеливо ждет, когда я начну разговор.
– Алиса, – начинаю откашлявшись. – Нам нужно расстаться.
Она вытягивается в струну, широко распахнув глаза. На лице шок, неверие и полное непонимание моего решения.
Но за что я ее уважаю ещё больше – ни слез, ни истерики с предъявлением претензий не следует. Лишь тихий вежливый вопрос:
– Могу я поинтересоваться, в чем дело? Я что–то сделала не так? С утра все было в порядке…
– Ты тут совершенно не причем. Дело во мне. Однажды я потерял девушку, которую смог полюбить, потому что не был с ней честен. Я…забил, не придал значения. Не пустил ее в свою жизнь. В итоге сделал ей очень больно и потерял ее. Этот сложный и жестокий урок я усвоил. Поэтому хочу быть честен с тобой – у нас ничего не выйдет. Потому что понял, что мои чувства к этой девушке не остыли.
В глазах напротив вспыхивает понимание. Алисе неприятно, возможно, даже больно. Правда вообще, в принципе, никогда не приносит удовольствия.
Моя уже бывшая девушка поднимается с гордо расправленными плечами. Окидывает меня печальным взглядом и слабо улыбается:
– Спасибо, что сказал правду, Денис. Хоть это и непросто. И…удачи тебе с твоей любимой.
– Спасибо. И прости. Но так будет лучше. Для всех.
Глава 38
Сияна
– Сияна, давай я заберу тебя в Германию, – который день уговаривает меня Эмиль. – Нельзя же так мотать себе нервы…
Тяжело вздыхаю и забираюсь на подоконник с кружкой кофе. Отхлебываю обжигающий напиток и прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Прикрываю глаза и стараюсь поймать равновесие и привести мысли в порядок. Это достаточно сложно, учитывая, что я эти дни живу как на пороховой бочке, ожидая, что вот–вот на пороге нарисуется Денис Шахмаев. Сюда же стоит прибавить четыре бессонных ночи и постоянные переживания за Викулю.
Дочка, словно чувствуя мое разбитое состояние, затемпературила тем же вечером на ровном месте. Наш дедушка испугался, конечно, не на шутку. Даже давление подскочило, когда увидел на градуснике тридцать восемь и восемь.
– Я мороженое ей не покупал, – оправдывался папа, глядя на меня беспомощными глазами. Расхаживал из угла в угол, как раненый зверь. Удивительно, как детские болячки могут сделать взрослого сильного мужчину абсолютно беспомощным. – И панамку я ей одел, так что это не солнечный удар точно…Где же она могла подхватить? Ещё и летом?!
– Успокойся, пап. Дети болеют, это нормально. Скорее всего инфекцию подцепили. Может, на детской площадке, может, в магазине. Ты здесь не причем.
Температура спала к концу второго дня, а вот кашель, несмотря на все мои старания, никак не пойдет на спад. Педиатр, что приходила нас осматривать, сказала, что, по ранее сданным анализам, у нас действительно вирус. Нужно делать ингаляции, промывать нос и много пить. Я строго выполняю все рекомендации, но кашель только усиливается. Отчего у меня пропадает аппетит, сон и спокойствие. И даже переживания по поводу Дениса отходят на второй план.
Самое страшное, когда болеют дети…Я готова отдать все, что угодно, лишь бы моя малышка снова улыбалась, бегала и хулиганила…
Викуля закашливается во сне, и я вздрагиваю, слыша ее кашель даже на кухне. Сердце сжимается, а уровень тревоги только нарастает.
Тяжело вздыхаю. От нервов, что натянуты до предела, слезы наворачиваются на глаза. Не сдерживаюсь и всхлипываю.
– Так, все, я покупаю билеты, – понимает меня по–своему Эмиль. – Собирай вещи. Уедешь в Германию, отвлечешься, забудешь этого своего Шах….маева, – забавно спотыкается друг на фамилии моего бывшего босса.
– Все в порядке, Эмиль. Я за Викулю переживаю…А насчет Дениса…От себя разве убежишь?
На том конце провода воцаряется молчание.
– Ты…ты хочешь все вернуть? Рассказать ему про дочь?
– Нет, – жестко отрезаю. – Женатый мужчина был, есть и будет для меня табу. Я не разлучница, а быть любовницей не собираюсь. И, тем более, не намерена вмешивать в эту грязь Викулю. Да, я хотела бы, чтобы у неё был отец, но не тот, что будет уделять ей внимание, кидая его как кость собаке. Когда у него будет желание и возможность улизнуть от своей семьи. Лучше уж никакого отца, чем такой.
– Тогда что?
Прислушиваюсь к себе.
– Да, мне все ещё больно. Все же Денис был моей первой любовью. Поэтому и реагирую так остро. Куда бы я не поехала – в Германию, Америку или даже Австралию, болеть будет одинаково сильно. Просто нужно чуть больше времени. Когда–нибудь станет легче. Обязательно станет.
– Ты сама–то в это веришь? – усмехается друг на том конце провода. – Ты знаешь, со стороны мне показалось, что и у него не все к тебе остыло…
– Так, хватит, – с раздражением отставляю кружку в сторону, расплескивая напиток по подоконнику. – Мне плевать, что там остыло или нет у Шахмаева. У него своя жизнь, у нас с Викулей – своя. Он это ясно дал мне понять ещё три года назад! Так или иначе, мы никуда не поедем. Ты думаешь, дед нас отпустит?
– Да уж, у Борислава с Викулей особая любовь. Кстати, как она?
– Кашляет…Я уже не знаю, что делать…
– Держись. Если какая помощь нужна – звони. В любое время суток! Особенно, если понадобится разобраться с этим твоим Шахмаевым. Я сразу прилечу.
– В очередь, – мрачно усмехаюсь. – Папа первым будет. Если он узнает, кто отец его обожаемой внучки…
– И позавидует Денис мертвым, – заканчивает за меня друг. – Так, кажется, в России говорят.
Точнее не скажешь.
Я прощаюсь с Эмилем и отправляюсь в спальню. Переношу дочку к себе в кровать и дремлю, постоянно вздрагивая и просыпаясь от ее кашля.
А утром меня будит звонок отца.
– Как Викуля? – интересуется первым делом.
– Без изменений.
– Я так и думал. Мне посоветовали одного педиатра, принимает в «Семейной клинике». Я выбил для вас запись, прием через два часа. Собирайтесь, я пришлю за вами машину.
– Спасибо огромное, пап, – благодарю от души, спрыгивая с кровати и прямиком направляясь в ванную.
– Отзвонись после приема. Поправляйтесь!
Врач мне очень нравится: сначала детально и подробно расспрашивает меня, как протекала беременность, роды, развитие в первый год жизни малышки. Потом она скрупулезно осматривает Викулю.
– Ничего серьёзного. У вас действительно вирус. Сильный отек носа и начинающийся отит. Хрипов нет. Я немного скорректирую вам лечение, и через неделю малышка уже должна полностью поправиться.
Выхожу в коридор, падаю на скамейку и с облегчением выдыхаю, расцеловывая дочку в обе щеки. Дочка хихикает, забавно морща носик. Надеваю ей панамку и, подхватив на руки, двигаю в сторону выхода.
Но замираю прямо посередине, когда замечаю идущую навстречу семью.
– Сияна, – удивленно выдыхает Даша. Артур Маратович коротко кивает, пристально рассматривая затихшую дочку в моих руках. Даша тоже переключает свое внимание на нее и тихонько ахает. Ее приветственная улыбка тут же сползает с лица, а на нем застывает шок.
Они правильно провели параллели.
Да, у Викули мои светлые волосы и аккуратный носик. Но в остальном она похожа на своего отца: темные пронзительные глазки, пухленькие, четко очерченные губки и даже подбородок у нашей дочери, черт возьми, от Шахмаева!
Викуля с интересом разглядывает вымахавшего Булата в руках Артура Маратовича. Строит ему глазки, мило улыбается и прячет личико у меня на плече.