Николь Келлер – История одной измены (страница 37)

Сияна

Последние слова взрываются в голове и ещё несколько минут эхом отдаются в ушах.

Никогда не был женат…

Я хочу верить Денису, но….

Но не могу!

Я не могу абстрагироваться от той боли, что напалмом выжгла в душе все живое, способность любить и доверять мужчинам. Она никуда не делась. Лишь дремала, как вулкан, и Денис своими словами подкинул зажигательную смесь в тлеющие угли.

От воспоминаний того рокового дня мне больно практически физически. Я почти сгибаюсь пополам и задыхаюсь. Хватаюсь за горло, чтобы ослабить невидимую удавку. Вырываюсь и отталкиваю Дениса от себя.

– Но я…Папа мне сказал…Я же видела вас! Зачем ты врешь?!

Денис отпускает. Становится рядом, опираясь о подоконник. Вытягивает ноги, скрещивает их в лодыжках и касается бедром моего. Пытаюсь отодвинуться, но мне элементарно некуда – этот мужчина занял все пространство.

– Сейчас я предельно честен с тобой, Сияна. Как никогда и ни с кем. Люди у священника меньше откровенничают. Ты видела нас, все верно. Но между мной и Ольгой никогда не было никаких отношений, кроме родительских. Всегда были отдельно я и отдельно Марсель и Ольга. Я поддерживал общение с ней только ради ребёнка. Потому что считал, что мальчику нужна мать.

Шахмаев бормочет невнятные ругательства себе под нос и продолжает с неким презрением:

– Поначалу она даже ухаживала за ним. Худо – бедно занималась сыном. Но потом со временем присутствие няни стало больше, гулянки стали почти каждодневными, внимания Марселю – меньше. Я все чаще замечал, как Оля раздражается от ребёнка, как бесится, если малыш просит внимания. Но долгое время не мог даже помыслить забрать ребёнка себе. Марсель ее любил. Потому что она – мама. Я всегда думал, что дети живут с маргинальными родителями, которые могут бухать, бить и издеваться над ними, но они все равно их любят и вырастают после в большинстве своем нормальными людьми. Оля – не самый худший вариант, думал я. И жестоко ошибался.

Денис тяжело вздыхает, откидывая голову и упираясь затылком в стекло. Эта история раздирает душу на ошметки, но я молчу и терпеливо жду, когда Шахмаев продолжит.

– Но всему приходит конец. И моему терпению тоже. И я решил забрать у Оли ребёнка, лишить ее родительских прав. И за пару дней до того чёртового дня высказал ей в лицо свои намерения. Это была моя первая ошибка. В ответ на это Оля выложила в блоге пост о том, что я якобы ее избиваю.

– Что? – вырывается у меня слишком громко, и я прикрываю рот ладонью. – Но…зачем?!

– Чтобы запятнать мою репутацию и шантажировать меня сыном. Потому что ни один орган опеки не отдаст ребёнка отцу, который поднимает руку на его мать. Она была согласна дать опровержение, но после того, как я схожу с ней на то мероприятие, которое ты и увидела. Мне пришлось, Сияна. Чтобы потом иметь возможность вернуть «долг» Ольге. С процентами. Знаешь, я только сейчас понял: ты была права, солнышко. Права, а я не хотел этого признавать, – Денис поворачивает голову, топя меня в тоске в своих глубоких карих глазах.

– В чем?

– Не осознанно, но, выбирая между тобой и Марселем, я выбирал всегда сына. Выбирал на инстинктах и даже не понимал этого…

Низко опускаю голову, разглядывая свой педикюр. Пытаюсь осмыслить и переварить все то, что выдал Денис.

Сейчас, когда я знаю правду, все выглядит совершенно по–другому. И я жалею только об одном – что три года назад вспылила и не дала ему возможности все объяснить. Ведь у нас могло все сложиться совершенно иначе…

– Ты все сделал правильно, – осторожно касаюсь его ладони и слегка сжимаю. – Ты выбрал своего ребёнка. Ты был ему нужен. Сейчас я сама мать и понимаю тебя гораздо лучше. И знаешь…я бы поступила точно также.

Денис шокированно замирает. Ловит мой взгляд и пленит. Гипнотизирует. Не отпускает.

– Спасибо, – выдает лишь одними губами. Накрывает мою ладонь своей, пытаясь переплести пальцы, но я выпутываюсь и прячу руку за спину.

– Знаешь, почему мы оказались в клинике в тот день? – Шахмаев прячет ладонь, откашливается и продолжает: – Потому что Оля во время очередного скандала толкнула собственного ребёнка. Сделала это в порыве гнева, но намеренно. И как итог, Марсель ударился виском.

– Что? – выдыхаю, пораженная. Собственная боль сменяется болью и тревогой за этого малыша. – Но…как такое вообще возможно?! Как можно поднять руку на беззащитного ребёнка?! Это же…твой сын, твоя плоть и кровь!

– И все–таки я не ошибся в тот раз. В гостях у Артура, помнишь? – неожиданно Шахмаев выдыхает с грустью и теплотой, заправляя прядь волос мне за ухо. – Ты замечательная мама, Сияна. Но, к сожалению, не все такие. Я поздно это понял, осознал и принял, но…Оля никогда не любила Марселя. Ей он нужен только ради получения денег. Собственно, ради этого она его и родила: чтобы отец этого ребёнка в будущем содержал и ее. Поэтому случилось то, что случилось.

– Что? – выдыхаю пораженно и резко поворачиваю голову к Шахмаеву. Ищу на его лице признаки того, что он шутит или врет. Но, к своему ужасу, не нахожу. – Как это? Разве такое возможно?

Вспоминаю, как меня затопило просто безграничной и безусловной любовью к Викуле, когда ее только положили мне на живот. Несмотря на то, что я оказалась одна в чужой стране, практически без денег, без жилья, я любила крошку, что зародилась во мне, всем сердцем с самого первого момента.

Я просто не представляю, как может мать не любить своего ребёнка! Как может мать использовать малыша, чтобы получить деньги! Это просто не укладывается в моей личной системе координат!

Мне страшно представить, что испытывает маленький мальчик, чувствуя, что самый дорогой, самый близкий человек – мама, которая для маленького ребёнка целая Вселенная, не любит…

Господи…

– Оказалось, что ещё как возможно, – горько усмехается Денис, сжимая ладонь в кулак. – Я все же лишил ее родительских прав два года назад. Знаешь, сколько раз мать моего ребёнка приезжала навестить сына? Ноль. Она счастлива, что вырвалась на свободу. Бесится только, что без копейки денег. Это волнует ее больше всего.

Не верю…Не верю, что такие матери существуют…

Слезы неконтролируемо катятся из глаз. Мое материнское сердце трепещет и разрывается от боли за того маленького мальчика.

– Но… почему? – отрывисто выдыхаю между всхлипами.

– Почему лишил?

– Нет, – мотаю головой. – Почему…

– Почему не рассказал? – криво усмехается Денис, понимая меня с полуслова. – Потому что дурак, Сияна. Потому что боялся. Боялся своих чувств. Боялся признаться самому себе, что ты мне не безразлична. Что занозой засела в сердце. Боялся повторения, как с Полиной. Боялся, что ты не поймешь. Не примешь. Кому нужны такие проблемы в двадцать лет и чужой ребёнок?

– Ты точно дурак, Шахмаев, – качаю головой. – Мы из–за этого столько лет потеряли…Викуля потеряла…Что мы дальше будем делать? – вырывается у меня в отчаянии.

– О, поверь, планов у меня полно, – подмигивает Денис, довольно ухмыляясь. – Для начала я познакомлюсь поближе с собственной дочерью. Стану ей настоящим отцом. Наверстаю все, что упустил. Кстати, по бумагам тоже я отец?

Медленно качаю головой.

– То есть, в свидетельстве о рождении в графе «отец»…

– ….стоит прочерк.

В глазах напротив вспыхивает недовольство, но Денис быстро гасит эту вспышку.

– Понял. Я исправлю это недоразумение. Мне нужен будет тест ДНК. Как только Вика поправится, обязательно его проведем.

Лицо заливает краска, даже ладонь сжимается в кулак от накатившего приступа гнева, но Шахмаев спешит объяснить:

– Спокойно, мамочка. Это для того, чтобы быстрее преодолеть всю бюрократическую волокиту. Я умею считать, Сиян. И у меня есть глаза. Никакого теста не нужно, чтобы понять, что Вика – моя дочь.

– А потом? Что дальше? Будешь ей воскресным папой?

– А потом я намерен начать все сначала, Сияна, – как мальчишка ухмыляется Шахмаев, оставляя у меня на щеке короткий поцелуй. – И папой я нашей дочери буду самым настоящим.

– Да? – негодование и недоверие вновь поднимают голову. Понимаю, что Денис хоть и был честен со мной, не знаю, смогу ли я ему доверять. – А как же твоя женщина? Ну, та, которая была на переговорах. Как она отнесется к тому, что у тебя появился ещё один ребёнок?

– Я расстался с ней в тот же день. Нет у меня никого. И не будет больше никаких женщин, кроме тебя и нашей Викули.

Глава 42

Сияна

Не знаю, что уж подействовало на Викулю волшебным образом: новый протокол лечения или же ежедневное присутствие папы, но дочь пошла на поправку семимильными шагами, и уже через пять дней от кашля практически не осталось и следа. Мы даже второй день выходим на прогулку.

– Мама, а где дядя? – неожиданно нахмурившись, Викуля тормозит и оглядывается по сторонам. Не обнаружив Дениса, с которым у неё установилась прочная особая связь, она вскидывает ко мне жалобное личико. В глазах сверкают слезы, нижняя губа дрожит. Того и гляди, сейчас начнется концерт не по заявкам.

– Солнышко, дядя работает. У него очень много сложной работы. К тому же, он к тебе вчера приезжал. Дядя Денис не может приходить к тебе в гости каждый день – у него же есть мальчик, сынок, помнишь, я тебе говорила? И он тоже хочет поиграть с ним…

– Хочу дядю! – канючит дочь, топая ножкой. Даже вырывает у меня ладошку и обнимает себя руками, нахохлившись, как воробушек. – Где мой дядя?!