Николь Келлер – История одной измены (страница 32)

Помощь пришла оттуда, откуда я ждала ее меньше всего. От моего несостоявшегося жениха Эмиля.

Первая наша встреча была неловкой, мы тщательно подбирали слова, каждый чувствовал себя не в своей тарелке…Но в какой–то момент мы отбросили в сторону сантименты и почти одновременно твердо признались, что не нравимся друг другу. И вообще никто из нас не собирается под венец. И вот тогда наше общение потекло легко и свободно.

Эмиль стал мне другом. Моей поддержкой и опорой. И когда узнал, что я в положении, нашел врача и оплатил ведение беременности в клинике. Потому что понимал, что подобную новость нужно держать в секрете от моего отца как можно дольше.

Папа же узнал о моей беременности случайно, когда я была на тридцать второй неделе. Во время одного из созвонов я обронила, что соскучилась по нему. Наверно, эта фраза стала для папы полнейшим шоком. Потому что у нас наверно никогда не было настолько близких отношений, чтобы мы признавались друг другу в слабостях или чувствах. И уже через день он стоял на пороге моей квартиры.

И во все глаза пялился на кругленький живот.

Скандал вышел знатный.

Но, к моему удивлению, папа орал не из–за моей беременности, а из–за того, что я столько месяцев скрывала ее от него.

– Я что, совсем чужой? Тиран?

– Нет, но…

– Ты правда думала, что я отправлю единственную дочь на аборт? – бешено сверкая глазами, распалялся папа. – Да, я не рад, что ты родишь в двадцать лет, на мой взгляд это слишком рано. Но я же твой родной отец! Я бы никогда не убил внука или внучку! Я же принимаю тебя любой, Сияна. И всегда поддержу…Я ведь просто хотел, чтобы ты была счастлива, мое солнышко…

И я разревелась на плече у папы, крепко прижимаясь к нему. Впервые с момента смерти мамы. Я плакала, выпуская всю боль. Оттого, что между нами было недопонимание, оттого, что я безумно одинока в период, когда больше всего нуждаюсь в заботе и поддержке. И оттого, что моя малышка никогда не узнает о своем отце...

Также, как и мой папа.

– Отец ребёнка в курсе? – как бы между делом поинтересовался, когда буря утихла.

– Нет.

Папа ведет челюстью, пыхтит и сдерживается изо всех сил.

– Почему?

Пожимаю плечами.

– Ему это не нужно.

– То есть, как это? – снова ревет отец, вскакивая на ноги. Спотыкается взглядом об мой живот и старается обуздать свой гнев. – Кто он такой? Скажи, дочка. Я за шиворот его притащу и научу нести ответственность. Моя внучка безотцовщиной не будет!

– Пап…

– Это Шахмаев, да? Этот паршивец?

– Нет! – испуганно и излишне эмоционально пищу. – Он тут вообще не причем. У нас ничего не было, я же говорила. Это был…случайный и короткий бурный роман. Он итальянец, приезжал на две недели на стажировку в Берлин, – сочиняю на ходу, скрестив пальцы за спиной, как в детстве, – а потом вернулся в Рим. Я даже фамилии его не знаю.

Я по лицу отца видела, что он ни черта мне не поверил. И боялась, что он не успокоится, пока не докопается до правды. Такой вот упрямый мой родитель.

Но Эмиль спас меня во второй раз.

Похоже, он слышал наш с отцом разговор и…подтвердил в точности мои слова. И только тогда папа принял и отпустил ситуацию.

Но после родов заставил вернуться домой, в Россию.

– Староват я, дочка, летать туда–сюда. Да и хочу, чтобы внучка росла у меня на глазах. Кто ж ее баловать–то будет, кроме деда?

Я закатила глаза, но ничего не ответила.

И если отцом он был строгим, то дедушка из него получился бесподобный.

У этих двоих случилась любовь с первого взгляда. Первое время меня даже обижало, что, когда дед рядом, Викуле мама не нужна. Но со временем мои гормоны утихомирились, и я поняла, что хочу, чтобы мою доченьку окружало как можно больше любящих людей.

Первое время было, конечно, тяжело: и бессонные ночи, и колики, и зубы. Но я стойко проходила через все это одна. Не без неоценимой помощи нашего любимого дедушки, конечно.

Единственное, на чем мы не сошлись во мнении – это мое желание жить отдельно.

– Как будто у тебя своего дома нет, – ворчал папа, после того, как мы жарко три часа отстаивали каждый свою позицию. – Ну, ребёнку определенно лучше будет в большом просторном доме, с домработницей, на свежем воздухе. Я же, опять–таки, на подхвате, рядом…

– Нет, пап. Я сниму квартиру. Рядом с парком и поликлиникой. А, когда Викуля подрастет, найду какую–нибудь удаленную работу. Я сама хочу, пап, через все это пройти. Я должна.

Потому что хочу, чтобы ты хоть немножко, но гордился мной..., – добавила про себя. Я и без того во многом не оправдала его ожиданий….

Новоиспеченный дедушка пробубнил что–то нечленораздельное, но выбросил белый флаг:

– Но работу–то хоть можно тебе предложить у меня в компании? Ты очень умная, все на лету схватываешь. Два языка, опять–таки, знаешь. Такие специалисты мне нужны. На четверть ставки, – выставляет предупредительно палец, – не больше! Зарплатой не обижу.

– А вот за работу спасибо, папуль. Эту помощь с радостью приму.

Сигнал уведомления на мобильный выдергивает меня из теплых воспоминаний. Утираю слезы, проверяю макияж и надеваю лодочки.

– Пап, если что, пиши–звони. Я сразу же приеду. И няня…

– Да не нужна нам никакая няня! – ворчит папа, сводя брови на переносице. – Я вот вообще не понимаю, зачем нам какая–то чужая тетя, когда есть родной дедушка...Вот жили бы рядышком, Викуля вообще была бы счастлива…А я бы на пенсию пошел, да, милая? А мама пусть карьеру строит.

– Так, все! Я побежала, – выпаливаю, не желая слушать старую песню о главном.

Целую каждого в щеку и выбегаю из квартиры к Эмилю, который ждет меня уже возле подъезда.

Глава 36

Сияна

– Ты прекрасно выглядишь, – широко улыбается Эмиль, открывая для меня дверь арендованного автомобиля. Я кружусь перед ним, демонстрируя юбку–карандаш с дерзким разрезом спереди, укороченный топ и белый пиджак.

Эмиль крепко обнимает и треплет меня по волосам, щелкая по носу.

– Соскучился. Рад тебя видеть, – выдает неожиданно на русском с сильным акцентом. – Специально для тебя с репетитором выучил. И рад, что ты улыбаешься.

– Я тоже рада тебя видеть.

И это искренняя правда. Несмотря на мой отъезд из Германии, мы с Эмилем продолжили общаться и созваниваться. И я правда скучала по нему, как по другу.

Мужчина помогает мне сесть в машину, обегает капот и занимает водительское место.

– У вас достаточно оживленное движение, – Эмиль напряженно сжимает руль, постоянно вертит головой, обращая внимание на знаки, и сверяется с навигатором. – В Берлине тоже, но обычно так много машин вечером, когда все едут с работы. Не представляю, как ты в таком муравейнике с маленьким ребёнком справляешься…

– Мы привыкли, – пожимаю плечами. – Когда постоянно живешь в таком ритме, перестаешь замечать.

– Спасибо, что, несмотря на то, что у тебя столько забот с Викулей, согласилась помочь. Я не знаю, что бы я без тебя делал.

Переводчица Эмиля отравилась креветками, и ее начало сильно полоскать за час до регистрации на рейс. Бедняжку увезли в больницу прямо из аэропорта.

Мой друг часто между делом рассказывал мне про этот контракт, когда мы созванивались. Он работает над ним уже очень давно. Сумма там такая, что даже произносить страшно. И не то, что бы вторая сторона не нашла переводчика в кратчайшие сроки, просто мой друг привык держать все под контролем. И доверять только своим людям. Разумеется, он никак не смог бы во время полета найти переводчика.

Но у него есть я.

Специфика работы мне знакома, язык я знаю достаточно неплохо – учила его в школе, универе и здорово подтянула, когда жила в Германии.

И, конечно же, я не могла отказать Эмилю, после того, что он сделал для меня.

Я гляжу в окно на до боли знакомые пейзажи, и сердце болезненно сжимается. Дурное предчувствие нарастает, заставляя часто дышать и вытянуться в струну.

– Что такое? Тебе нехорошо? – с обеспокоенностью поглядывает на меня мужчина.

– Эмиль, скажи, как называется компания, с которой у тебя переговоры? – тяну. Я уверена почти на девяносто процентов в его ответе, и эта уверенность становится почти стопроцентной, когда друг сворачивает на улицу, по которой я не раз прогуливалась до кофейни…

– У неё сложное название.…, – кривится немец, пытаясь выговорить.

– Хорошо, а с кем ты вел переговоры?

– Их трое: два брата, Шахмаевы, если я правильно произнес, и ещё один друг…