Николь Джордан – Мой страстный любовник (страница 34)

Она очень удивилась, никак не ожидая того, что Деверилл позволит ей увидеть темную и скрытую ото всех сторону своей души. Глубокого, уязвимого мужчину, которого раздирают противоречия.

Его признание задело какие-то струны в ее сердце и заставило призадуматься. Кейт вдруг поняла, что ошибалась, когда давила на него, чтобы пробудить в нем чувства. У него нашлись веские причины, чтобы оставаться отстраненным и бесстрастным. Она спрашивала себя, что так повлияло на него, сделав его тем, кем он был сейчас, и теперь она понимала его лучше. Он воевал против своих бывших друзей и сослуживцев, и это не могло не оставить шрамы на его душе и в сердце. И у него не было любящей семьи, как у нее, которой он мог бы довериться.

Осознание этого взволновало ее до глубины души. Если Деверилл и не мог испытывать таких нежных чувств, как любовь, то это объяснялось исключительно самозащитой.

Кейт вдруг поняла, что ей не следует так сильно стараться изменить его. Вместо этого она должна попытаться помочь ему забыть свое бурное прошлое. Она по-прежнему полагала, что если он хочет научиться любить, то должен открыть себя для исцеляющих эмоций, а не мрачных воспоминаний о войне и смерти. Но пока, пожалуй, хватит с него внутреннего самокопания.

– Час уже поздний. Вам нужно поспать.

– Наверное, вы правы, – с неохотой ответила Кейт.

Он вполне преуспел в том, чтобы отвлечь ее от ее собственных темных мыслей, но теперь они с новой силой одолевали ее. Взяв лампу, Деверилл проводил ее до каюты и первым вошел внутрь.

Показав ей, как следует надежно закрепить лампу на полке, он взял у нее свое пальто и перебросил его через руку.

Но, когда он повернулся, чтобы уйти, паника вновь охватила Кейт.

– Деверилл…

– Да?

– Вы не могли бы… вы не могли бы обнять меня? Ненадолго?

Он выразительно приподнял брови:

– Это ведь вы установили правило – никаких объятий.

– Я знаю… но… это ведь будет… не совсем объятие.

Он поколебался, затем пересек небольшую каюту и обнял ее обеими руками, легонько, но очень заботливо и нежно прижимая к себе.

Кейт с благодарностью спрятала лицо у него на груди. Она чувствовала стальное тепло под батистовой тканью его сорочки.

Когда немного погодя он ласково погладил ее по голове, она тихонько вздохнула. С Девериллом она чувствовала себя в безопасности; так было всегда. Ей вдруг захотелось, чтобы он остался у нее на всю ночь. Она нуждалась в чувстве защищенности, которое он внушал ей. Но, разумеется, они не могли провести ночь вместе, не будучи женатыми.

Какое-то время он просто обнимал ее, а потом, запечатлев у нее на лбу чистый и невинный поцелуй, отступил на шаг.

Когда она подняла на него глаза, в которых светилось сожаление, он отеческим жестом погладил ее по щеке:

– Мужайтесь, моя милая. Я буду рядом на тот случай, если вдруг понадоблюсь вам. Всего лишь через две двери от вас.

Спокойный тон его голоса приободрил ее, поэтому Кейт заставила себя отпустить его. Когда дверь за ним закрылась, она судорожно вздохнула.

Она должна быть храброй. Хотя бы чуточку такой же храброй и отважной, каким был Деверилл, когда отправлялся на войну, которая была ему не нужна.

Тем не менее она знала, что ей предстоит долгая ночь.

Глава тринадцатая

Оставить Кейт в столь безотрадном положении было нелегко, но сберечь и защитить ее репутацию было куда важнее, здраво рассудил Брэндон.

Вскоре он обнаружил, что заснуть оказалось не так просто. Стоило ему закрыть глаза, как на него обрушились воспоминания – жестокая коллекция картинок военных действий, предпринятых против британских военных кораблей. Разрывы пушечных ядер. Вонь сгоревшего пороха, дым и кровь. Мучительные крики раненых и умирающих.

Прошлое вновь вернулось к нему во время его признаний Кейт сегодня вечером.

Признаний, которые были ему доселе незнакомы, – подобное прямодушие было чуждо ему. Уже один только факт того, что он рассказал ей о своих ночных кошмарах, был примечателен сам по себе.

Он не всегда был таким замкнутым. Перемены начались, когда он вернулся домой после своей первой успешной морской баталии. Имея на руках кровь, он вовсе не желал и не заслуживал того приема, который ему устроили как настоящему герою. Не ожидал он и того, что его семья будет жутко и страшно смаковать то грандиозное поражение, которое он нанес врагу. Его отец торжествовал, мать злорадствовала, а младший брат пребывал в полном восторге.

Что ж, по крайней мере наивность брата проистекала из того, что ему в безбедной и избалованной юности бесконечно скармливали сказки о славных морских победах. Однако, признавал Брэндон, реакцию своих родителей он должен был предвидеть. Его отец всегда был весьма сдержанным человеком с замашками диктатора, а мать оставалась холодной и замкнутой гордячкой. К тому же оба отличались непомерной властностью и мстительностью, когда речь заходила о сохранении их династии и инвестиций в бизнес.

Стиснув зубы, Брэндон перевернулся на узкой койке на другой бок и взбил кулаком подушку. Вне всяких сомнений, он никогда не хотел стать похожим на своего отца или обзавестись супругой, похожей на свою мать.

Перед его внутренним взором вдруг встал образ Кейт. Контраст между этими двумя женщинами был просто разительным. Его мать была холодной эгоисткой, в то время как Кейт оставалась теплой, щедрой и страстной.

Кейт буквально купалась в эмоциях, она жила ими – и старалась изо всех сил расшевелить и Брэндона, несмотря на его сопротивление.

После войны он сознательно приучил себя сдерживать свои чувства. Сосредоточился на том, чтобы стереть из памяти темные и мрачные воспоминания. Намеренно избегал проявления любых чувств, которые могли принести боль. Но сегодня, впервые за много лет, он сознательно приоткрыл другому человеку свою душу и сердце.

И при этом поразился тому, что, поделившись своими чувствами с Кейт, он почувствовал себя… лучше. Странно, но лучше.

Сегодня Кейт заставила его осознать еще одну вещь: он слишком долго оставался один. Одинокий и надломленный, с пустотой в душе. Словно какая-то часть его потерялась по дороге.

Быть может, это было сердце?

И, если так, поможет ли она ему вновь обрести этот утраченный орган?

В принципе, в этом не было ничего невозможного. Кейт пробудила в нем инстинкты защитника и покровителя – проявившиеся с удивительной силой, – но при этом он чувствовал, что и у нее есть кое-что, в чем он сам отчаянно нуждался: это утешительное ощущение того, что ему есть с кем поделиться своими переживаниями и эмоциями. Ощущение близости. Чувство единения.

А на глубинном уровне – неуловимое и ускользающее ощущение радости жизни, ранее неизвестное ему вообще.

Брэндон знал, что никогда не позволит чувствам взять верх над разумом, но в последнее время ему все чаще казалось, что давно забытые эмоции прорываются на поверхность его сознания из самого дальнего и темного уголка души, где он похоронил их давным-давно. В сердце его забрезжил лучик надежды.

И вдруг его поразило осознание еще одного факта: он может попытаться стать тем человеком, которого хочет сделать из него Кейт. И не только для того, чтобы заполучить ее руку в браке, но и ради собственного благополучия.

Если он позволит себе чувствовать, то, быть может, сумеет изгнать пустоту, образовавшуюся внутри него. И, самое главное, не исключено, что тогда он сумеет обеспечить себе будущее с Кейт, которое даже сейчас выглядело настолько недосягаемым, что буквально сводило его с ума.

Кейт провела бессонную ночь, просыпаясь всякий раз, когда шхуна проваливалась в пропасть между валами. И когда на следующее утро она заставила себя встать с кровати, то быстро оделась и тут же поднялась наверх, предпочитая оказаться на свежем воздухе, нежели прозябать в душной каюте.

Но зрелище, представшее ее глазам, заставило ее на время забыть о собственных страхах: высоко у нее над головой, на конце горизонтального рея мачты, стоял Деверилл, ухватившись за фал паруса. Наклонившись вперед, чтобы противостоять ветру и качке, он, бросая вызов смерти, выглядел так, словно это для него столь же привычное дело, как для нее – давать отповедь высокомерной матроне из высшего общества в своей собственной гостиной.

Тревожась за него, Кейт затаила дыхание и не сводила с него глаз, пока он наконец не спустился вниз.

– Что вы себе позволяете, рискуя жизнью столь бесшабашным образом? – обеспокоенно спросила она, когда он подошел к ней. – Неужели ваш экипаж не может сам заняться такелажем?

Небрежным движением руки он отмахнулся от ее опасения и ответил, пристально вглядываясь в ее лицо:

– Не люблю бездельничать. А вот вы выглядите бледной.

Вспомнив о собственных треволнениях, Кейт выдавила улыбку:

– Я буду значительно веселее, когда мы достигнем суши.

– Впереди еще одна ночь, хотя я подозреваю, что нас немного потреплет перед этим.

Когда он указал на серые тучи на горизонте, Кейт почувствовала, как желудок у нее сводит судорогой.

Она заставила себя сосредоточиться на настоящем и принялась расспрашивать Деверилла о его кораблях, о жизни на море и той торговой сети, которую создала компания его семьи для импорта и экспорта товаров между Америкой и Европой. Но все это время она чувствовала себя как на иголках, опасаясь нервного срыва.

К счастью, шторм прошел стороной, и вскоре море успокоилось. Но ближе к вечеру она заметила, что на них вновь надвигается буря. Небеса потемнели, а вдалеке засверкали молнии.