Николь Джордан – Мой страстный любовник (страница 35)

Когда порывы сильного ветра принялись выбрасывать на палубу клочья пены с верхушек гигантских волн, тетя и дядя Кейт сошли вниз, уединившись в комфорте и безопасности своей каюты. Вскоре грозовые тучи обрели зловещий вид, а качка усилилась настолько, что сохранять равновесие стало почти невозможно.

Когда сильный ветер стал завывать в такелаже, капитан Галси отправил матросов на реи, чтобы взять рифы у марселей, как объяснил ей Деверилл.

– Скорее всего, это обычный шквал, но на всякий случай Галси обезветрит паруса еще сильнее, оставив ровно столько поверхности, сколько нужно для управления кораблем.

Часом позже хлынул проливной дождь. Деверилл распорядился, чтобы Кейт сошла вниз, и не пожелал слушать никаких возражений.

– Вам небезопасно оставаться здесь, – решительно заявил он.

Ей пришлось подчиниться. Несмотря на то что она крепко держалась за поручни, кренящаяся палуба так и норовила ускользнуть из-под ее ног. Тем не менее она повиновалась с большой неохотой, не желая оставаться внизу, где окажется заперта, как в ловушке, если корабль вдруг перевернется кверху килем.

Кейт миновала люк, спустилась по трапу, после чего, спотыкаясь, чуть ли не на ощупь стала пробираться по полутемному проходу. У первой двери она остановилась, чтобы проверить, как чувствует себя ее тетя, и оказалось, что Рейчел тошнило так сильно, что Корнелий вынужден был дать ей снотворного, чтобы она заснула.

Именно сейчас Кейт отчаянно не хотелось оставаться одной, но места здесь для нее не было, и она вынуждена была уйти к себе в каюту. Осторожно запалив лампу «летучая мышь», она свернулась калачиком на койке, пытаясь отогнать от себя собственные страхи. Но еще сильнее она беспокоилась о Деверилле и его команде, оставшихся наверху и вынужденных сражаться со стихией.

Вскоре буря разыгралась не на шутку. Высоченные волны одна за другой ударяли в деревянный корпус судна, и глухие звуки ударов сопровождались скрипами и стонами шхуны, которую беспощадно трепал ветер. Охваченная тревогой, Кейт старалась сохранить остатки мужества, пока разум ее бомбардировали самые страшные видения из ночных кошмаров.

И вдруг она услышала слабый стук в дверь. Вслед за этим дверь распахнулась, и на пороге появился Деверилл – он был одет в штормовку, а по лицу и волосам его стекали потоки воды. Но он был цел и невредим, и, отметив это, она испытала непередаваемое облегчение.

– Я принес вам холодный ужин, – быстро сказал он, в два шага преодолевая разделявшее их расстояние, – хлеб, сыр и мясо. Мы не можем рисковать, разводя огонь в плите на камбузе.

– Благодарю вас, – ответила Кейт, принимая у него холодные закуски, хотя аппетита у нее не было. – Не хотите остаться и поужинать вместе со мной?

– Мне надо возвращаться. Команда сражается изо всех сил, и Галси нужны все свободные руки на палубе, чтобы справиться с парусами и постоянно откачивать воду из трюма.

– Пожалуйста… будьте осторожны.

Деверилл лучисто улыбнулся:

– Непременно. Я пообещал сопроводить вас во Францию, а я всегда держу слово.

В этот момент шхуна вновь издала совершенно жуткий стон. Кейт переменилась в лице, и Деверилл поспешил успокоить ее:

– Это обычные для корабля звуки во время шторма.

Кейт согласно кивнула, но содрогнулась всем телом. Прежде чем она успела вымолвить хотя бы слово, Деверилл наклонился и ласково поцеловал ее в макушку.

Должно быть, он почувствовал, что волосы и накидка у нее влажные, потому что, отступив на шаг, хмуро взглянул на нее.

– Немедленно снимите сырую одежду и переоденьтесь, пока не простудились, – скомандовал он, после чего ушел так же быстро, как и появился, плотно закрыв за собой дверь.

Кейт повиновалась, хотя ей было трудно удерживать равновесие, поскольку судно переваливалось с носа на корму и раскачивалось с боку на бок, но ей все-таки удалось снять с себя накидку, платье и корсет, после чего надеть добротное платье из коричневого кашемира. Затем она вынула булавки и кое-как пальцами расчесала копну влажных растрепавшихся волос.

Дрожа от холода, она вновь опустилась на койку, подтянула колени к груди и обхватила их обеими руками, стараясь сохранить хотя бы остатки самообладания. Ей хотелось крепко обнять Деверилла за шею, чтобы он почувствовал себя с ней в безопасности и так же оберегал ее, но она вынуждена была отпустить его и остаться внизу, дабы в одиночку сражаться со своими страхами из оживших ночных кошмаров.

Когда двумя часами позже Брэндон вернулся в ее каюту, он обнаружил ее именно такой, какой и предполагал, – бледной и дрожащей, совершенно не похожей на обычно жизнерадостную и бойкую Кейт.

Сбросив с себя промокшую штормовку, пальто и сапоги, он опустился рядом с нею на койку, прислонившись спиной к переборке, и прижал ее к себе.

Кейт безмолвно спрятала лицо у него на груди, и столь покорная реакция не на шутку встревожила его.

– Самое худшее уже позади, – заверил он ее.

– Откуда… вы знаете? – слабым, охрипшим голосом спросила она.

– Годы опыта.

Корабль вел себя гораздо устойчивее. Завывания ветра ослабели, как и струи дождя, сплошным потоком льющиеся с небес, хотя капли его по-прежнему неумолчно барабанили по палубе.

Но Кейт, похоже, не замечала перемен к лучшему.

– Пожалуйста, побудьте со мной. Я не могу больше оставаться одна.

Дрожь в ее голосе больно кольнула его сердце.

– Хорошо, – мягко сказал он. Это было не самое лучшее время для того, чтобы поддразнивать ее. Она замерзла до костей. Ее всю трясло.

Меняя положение, он вытянулся на койке, притянул ее к себе и крепко обнял, застыв на некоторое время в такой позе. Просто обнимал, прижимаясь к ней всем телом, чтобы согреть. Тем не менее он со всей остротой осознавал, как сильно ее близость действует на него, свидетельством чему стало напряжение и побаливание в чреслах.

Однако сейчас не тот момент, чтобы испытывать вожделение, предостерег себя Брэндон. Он должен всего лишь позаботиться о Кейт и успокоить ее.

Она пошевелилась, и он отстранился, чтобы взглянуть на нее. Лицо ее по-прежнему оставалось бледным, зато волосы золотисто-рыжим огнем горели в свете лампы. Она выглядела настоящей красавицей с рассыпанными по плечам вьющимися кудрями.

Она подняла к нему лицо:

– Деверилл… поцелуйте меня… пожалуйста.

Брэндон замер. Ему отчаянно хотелось выполнить ее просьбу, но ведь он поклялся, что не подчинится своему яростному желанию овладеть ею. «Утешить, – убеждал он себя, – ты пришел сюда только затем, чтобы утешить и согреть ее».

Но, очевидно, у Кейт были совсем иные намерения.

– Неужели вы даже не поцелуете меня?

От одного поцелуя ничего не случится, верно?

Он неохотно наклонил голову и накрыл ее холодные губы своими, согревая их и упиваясь податливой мягкостью. Кейт ответила с пылом, который ошеломил его. Ее поцелуй получился страстным, почти отчаянным.

Оторвавшись от ее губ, он прижался лбом к ее лбу.

– Милая, мы должны остановиться сейчас же, иначе потом я уже не отпущу вас.

– Я не хочу останавливаться. Я не хочу умереть девственницей.

Ее логические умозаключения изрядно озадачили его.

– Глупости, вы не умрете.

– А вдруг умру? Судьба такая непредсказуемая.

Отпрянув, Кейт уставилась на него затравленным взглядом.

– Прошу вас… давайте займемся любовью. Пожалуйста.

Брэндон молчал, но при этом был уверен, что она видит, какая борьба разгорелась в нем. За стенами каюты завывал ветер и шумел дождь, отчего шхуну швыряло на волнах как щепку.

Совершенно очевидно, Кейт не могла справиться с дрожью и страхом.

– Я презираю себя, когда боюсь, – сказала она, и в голосе ее прозвучала мольба. – Сделайте так, чтобы я забыла свой страх, Деверилл.

Сердце сжалось у него в груди.

– Кейт… – предостерег он ее, хотя голосу его недоставало убежденности, – мы должны пожениться, прежде чем я займусь с вами любовью.

– Мне все равно. Я хочу вас. Вы нужны мне.

Он подозревал, что, предлагая себя ему, она действует бездумно, просто пытаясь взять под контроль свою жизнь и свой страх.

Деверилл вполне понимал ее желание завладеть инициативой. Он лежал и боролся с собой, со своей совестью, пытаясь пробудить в себе лучшие качества, как это было шесть лет назад. Тогда он решил повести себя благородно и отверг заигрывания Кейт. Тем не менее внутренний голос нашептывал ему, что на сей раз это не будет расцениваться как благородство, поскольку он все равно собирается жениться на ней.

Когда она подняла руку, чтобы обвить ею его шею, и вновь потянулась к его губам, он попытался удержать ее, но понял, что уже принял решение. Он всецело овладеет ею самым бесповоротным образом и, став ее любовником, отрежет все пути обратно.

– Тише, любимая… – прошептал он, чувствуя, как жадно впилась она губами ему в шею. – В ваш первый раз мы не должны спешить.

– Что я должна делать?

– Для начала раздеться. На вас слишком много одежды.

Высвободившись из ее объятий, он поднялся с койки и помог встать и ей, после чего откинул одеяло и простыни, которыми была застелена койка.