Николь Бумер – Черная пантера (страница 2)
Глава 1. Шаг в другой мир
Я вышла из дома, чтобы больше в него не возвращаться.
Это прозвучало драматично даже в моей собственной голове. Но по факту — я просто спустилась на лифте, вышла из подъезда и побрела в никуда. С одним телефоном в кармане, без денег, без плана, без цели.
Двор был серым. Детская площадка — пустой. Девочка в розовой куртке ушла, и теперь только воробьи дрались за хлебные крошки у мусорки.
Я свернула за угол и чуть не споткнулась о кота. Огромный, черный, с желтыми глазищами. Сидел прямо на тротуаре и смотрел на меня так, будто ждал всю жизнь.
— Иди отсюда, — сказала я устало. — У меня тебе даже мыши нечем угостить.
Кот не ушел. Он встал, потянулся с хрустом и медленно, очень медленно пошел вперед. В сторону парка. Обернулся. Посмотрел.
Сделал шаг. Обернулся.
— Ты что, ведешь меня? — спросила я. И сама услышала, как глупо это звучит. Я разговариваю с котом. Окончательно съехала.
Но ноги пошли следом. Потому что идти было некуда, а этот черный комок шерсти хотя бы знал направление.
* * *
Парк назывался «Солнечный». Ирония судьбы — солнца не было, накрапывал дождь, и старые липы роняли желтые листья мне под ноги. Кот вел меня по аллее, потом свернул в кусты, потом — к заброшенному фонтану.
Я знала этот фонтан. В детстве мы запускали здесь кораблики. Теперь он зарос травой, и дно его было выложено мокрыми листьями.
Кот прыгнул в чашу фонтана и исчез.
Буквально. Прыгнул — и его не стало. Не было ни вспышки, ни дыма, ни хлопка. Просто — раз, и нет кота. Пустота.
Я моргнула. Подумала, что у меня галлюцинации. Не выспалась, не ела, стресс. Нормально.
Подошла ближе. Заглянула в фонтан.
На дне не было кота. Зато был камень. Обычный булыжник, каких много, но на нем — знак. Четыре переплетенных кольца, выбитые прямо в граните.
Я не помнила, чтобы в нашем парке был такой камень.
протянула руку, чтобы коснуться знака. И в тот же миг мир перевернулся.
* * *
Не больно. Не страшно. Это было похоже на то чувство, когда резко встаешь с дивана — голова кружится, перед глазами плывет, и ты не понимаешь, где верх, а где низ.
Только длилось это дольше. Секунд десять, двадцать. Я падала. Или летела. Вокруг была темнота, но не пустая — живая, дышащая, с тысячью глаз, которые смотрели на меня без злобы, без жалости. Просто смотрели.
А потом я рухнула на что-то мягкое и теплое.
* * *
Земля. Трава. Солнце — не как у нас, желто-блеклое, а яркое, почти оранжевое, огромное, занимающее полнеба. Я лежала на спине и смотрела в небо, которое было неправильным. Фиолетовым. С двумя лунами. Одна большая, серебряная, вторая маленькая, красная, как капелька крови.
Я села. Голова не болела. Тело не болело. Вообще ничего не болело, хотя я должна была разбиться или хотя бы ушибиться.
Вокруг был лес. Но не такой, как в наших парках. Деревья — серебряные, с черной корой, и листья на них переливались, как рыбья чешуя. Воздух пах мятой, медом и еще чем-то — чем-то диким, первобытным, что щекотало ноздри и заставляло сердце биться чаще.
— Долго же ты, — сказал голос.
Я обернулась.
На камне — да, на камне, как тот, в фонтане, только огромном, размером с машину, — сидел мужчина. Высокий, смуглый, с длинными черными волосами и глазами — желтыми, вертикальными, звериными.
На нем не было странной одежды. Обычные джинсы, черная футболка. Но от него пахло лесом и хищником.
— Ты кто? — спросила я. Голос не дрожал. Удивительно.
— Я? — он усмехнулся, и я увидела клыки. Не вампирские, нет — настоящие, хищные, кошачьи. — Я твой проводник, Элиана. Или Эля, как тебе привычнее.
— Откуда ты знаешь мое имя?
— Я знаю о тебе всё. — Он спрыгнул с камня и подошел ближе. Я не отшатнулась. Не могла. Ноги приросли к земле. — Знаю, что ты потеряла всё. Знаю, что тебя вышвырнули как мусор. Знаю, что внутри тебя пустота, которую ты пыталась заполнить чужими жизнями.
— Заткнись.
— Не буду. Потому что пустота эта — не проклятие. Она — дверь.
Я моргнула.
— Что?
— Ты не просто женщина, Эля. Ты — оборотень. Последняя из клана Черной Пантеры. Твоя мать скрыла твой дар, когда ты родилась, и отправила тебя в другой мир — наш мир, мир людей без магии, — чтобы спасти от истребления.
Я засмеялась. Нервно, надрывно.
— Ты серьезно? Я пришла в себя после выкидыша, без работы, без семьи, и тут какой-то рассказывает мне, что я оборотень?
— Ты не веришь, — сказал он спокойно. — Это нормально. Но я могу доказать.
Он подошел вплотную. Я хотела отшатнуться, но не успела. Он коснулся моего лба пальцем — и мир взорвался образами.
Лес. Ночь. Стая. Черные пантеры с глазами, горящими как звезды. Я среди них — нет, не я, кто-то другая, но лицо мое. Та же родинка над губой, тот же шрам на брови. Она смеется, бежит на четырех лапах, и это так правильно, так естественно, будто я всю жизнь только этим и занималась.
Потом огонь. Крики. Люди в серебряных доспехах убивают моих ее моих сородичей. Женщина с моим лицом хватает младенца, заворачивает в платок, шепчет заклинание — и ребенок исчезает в золотой вспышке.
Ты будешь жить, — говорит она. — В другом мире. Ты будешь человеком, пока не придет время. А когда придет — ты вспомнишь.
Видение схлопнулось. Я стояла на коленях в траве и дышала так, будто только что вынырнула из ледяной воды.
— Это была твоя мать, — сказал кот-мужчина. — Настоящая. Та, которая родила тебя здесь, в Мире Двух Лун. А та женщина, что вырастила тебя в твоем мире она просто приемная. Ей заплатили. Много.
— Мама — прошептала я. И вдруг всё встало на места. Её холодность. Её фраза «ты мне не дочь». Она всегда знала. Она никогда не была моей матерью.
Я посмотрела на свои руки. Обычные человеческие руки. Но под кожей под кожей что-то шевелилось. Не больно, не страшно — как будто мышцы захотели танцевать свой собственный танец.
— Что со мной происходит? — спросила я.
— Просыпается твоя истинная природа, — сказал он. — Клан Черной Пантеры был истреблен семьсот лет назад. Мы думали, что ты погибла. Но ты жива. И ты — последняя.
Он протянул руку.
— Меня зовут Шеол. Я — хранитель рода. И я ждал тебя тридцать пять лет. Твой мир отверг тебя, Эля. Но здесь ты можешь стать тем, кем всегда была.
Я смотрела на его руку. Потом на лес. Потом на две луны в фиолетовом небе.
У меня не было работы. Не было денег. Не было мужа, матери, друзей. В кармане — только телефон без сети, и то, наверное, скоро сядет.
У меня не было ничего.
Но внутри, глубоко-глубоко, там, где еще час назад зияла черная дыра, кто-то заворочался. Большой. Темный. С когтями и клыками. И ей — ей, не мне — было плевать на все потери. Она хотела только одного.
Бежать. Охотиться. Жить.
Я подняла голову и посмотрела Шеолу прямо в глаза.
— Если ты врешь, я превращу тебя в коврик, — сказала я. — Даже не зная, как.
Он улыбнулся — и в этой улыбке впервые не было снисхождения. Было уважение.
— Не сомневаюсь, — сказал он.