Никодим Святогорец – Благонравие христиан или о том, как подобает и как не подобает поступать христианам (страница 65)

Соблазны отличаются друг от друга в зависимости от лица

Из сказанного теперь наконец-то становится ясным, что один соблазн не отличается от другого по существу. Однако если посмотреть с точки зрения лица, от которого он исходит, то один соблазн отличается от другого и может быть малым, незначительным, великим или величайшим, подобно тому как власть того, кто производит соблазн, может быть меньшей или большей. Так, один и тот же грех, к примеру прелюбодеяние, если он совершается явно простолюдином и обывателем, считается малым. Если же совершается монахом, то — большим. Если же его сотворит иеродиакон, то он уже будет большим соблазном. Если совершается священником, духовником или игуменом, относится к еще более великим. Если его сделает архиерей, то это весьма великий соблазн. Если же его сотворит патриарх, то соблазн станет наибольшим из всех. Соблазн простолюдина подобен небольшому булыжнику посреди дороги, и очень мало путников спотыкаются о него. Монашеский же соблазн сравним с большим камнем, о который спотыкаются многие. Дьяконский соблазн схож с еще более крупным камнем. Если священнический соблазн подобен еще большему камню, то архиерейский — огромному валуну, о который спотыкаются все: и священники, и миряне, и мужчины, и женщины, и малые дети, и большие — и падают наземь из-за этого препятствия. Словом, либо сами подражают тому же греху, либо по меньшей мере черствеют сердцем и отвращаются от пути добродетели. А вот патриарший соблазн скорее подобен горе, которая полностью преграждает путь добродетели и никому не дает пройти. И насколько велик соблазн, настолько страшней наказание, которое, следовательно, претерпят за это его виновники.

Один и тот же грех различается в зависимости от лица, которое его совершает

Теперь послушайте, что божественный Исидор Пелусиот написал монаху Елисею: «Совершающему послушание согрешить — страшное дело, облеченному же священством — еще более страшное, а произведенному в архиерейский сан — во всех отношениях страшнейшее. Ибо насколько кто возвышается почестями — настолько ужасней тот же самый грех. Будучи содеянным, он меряется не природой, а положением содеявшего» (Письмо 15). А в письме к епископу Феоне он рассуждает: «Не одно и то же — согрешить мирянину и священнику. Сие ясно из закона, ибо он велит принести такую же жертву за согрешившего священника, как и за весь народ. Если бы не был равносилен грех, то не предписывалось бы приносить такую же жертву. И больше он не по природе, а по положению совершающего: если согрешает наставляющий других, то из-за положения своего больший являет грех» (Письмо 121). Где же предписывает закон, чтобы священник приносил ту же самую жертву, что и весь народ? В девятой главе книги Левит сказано, как все старейшины Израиля принесли Богу за свои грехи одного вола и одного овна, так и Аарон за свои грехи тоже пожертвовал одного вола и одного овна. Поэтому и божественный Златоуст говорит: «Не за все грехи одни и те же наказания, но многие и различные и по временам, и по лицам, и по положениям, и по разуму, и по многому другому. И чтобы было яснее то, о чем я говорю, возьмем для примера грех прелюбодеяния: смотри, сколь многие наказания я нахожу, не по моему суждению, но по Священному Писанию. Прелюбодействовал кто до закона? Иное получает наказание, как это показывает Павел: «Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут» (Рим.2:12). Прелюбодействовал кто-либо после закона — претерпит более тяжкое наказание, ибо «те, которые под законом согрешит, говорит он, по закону осудятся» (Рим.2:12). Прелюбодействовал кто, будучи священником, — премногое добавление получит к наказанию из-за своего положения; поэтому же если прочие женщины, совершившие блуд, карались смертью, то дочери священников подлежали сожжению: таким образом законодатель достаточно показывает, какое наказание ожидает священника, совершившего такой грех, ибо если для дочери его он требовал большего наказания из-за того, что она дочь священника, то насколько же большее — для самого имеющего священнический сан?» (Беседа 75 на Евангелие от Матфея).

Священники не только сами никого не должны вводить в соблазн, но также и их сыновья, их дочери, согрешая, подвергаются более суровому наказанию, чем миряне

Что узнаем мы из этих священных слов? То, что все священнослужители Бога Вышнего должны не только сами не вводить ни в малейший соблазн свой народ, но и воспитывать своих детей целомудренными, добронравными, благодетельными и благочестивыми, так чтобы они не совершали никакого бесчинства и греха и тем самым не вводили в соблазн других христиан. Ибо вина за бесчинство, грех и злой соблазн детей священников ложится на их родителей, которым придется дать ответ за них перед Богом и понести наказание. Ведь из-за детского бесчиния подвергается хуле и поношению высокое и почтенное звание священства, а также утвердивший священство Сам Бог. Поэтому святой Поместный Собор в Карфагене запрещает детям священников участвовать и смотреть зрелища: «Детям священников мирских позорищ не совершать и не смотреть» (Правило 17). Тот же Собор предписывает никого не рукополагать ни в архиерея, ни в священника, ни в диакона, пока не обратит в православных христиан всех людей в своем доме, вплоть до рабов, и всех родственников: «Епископов, и диаконов, и пресвитеров не рукополагать, прежде чем они не сделают православными христианами всех в доме своем» (Правило 43). Оттого и Павел пишет к Тимофею, что священник должен воспитывать детей в послушании со всякой честностью (см.: 1Тим.3:4). А в письме к Титу добавляет, что дети священника должны быть верными и безупречными, а не распутниками и непокорными (см.: Тит. 1:6). Почему я говорю только о Новом Завете? Уже и сам древний закон предписывает, что если дочь священника осквернится блудом, то она порочит имя своего отца, священника, и за это подлежит сожжению: «Если дочь священника осквернит себя блудодеянием, то она бесчестит отца своего; огнем должно сжечь ее» (Лев.21:9). Толкуя эти слова, Златоречивый говорит, что дочь священника, если согрешит, наказывается строже, чем другие женщины, дочери мирян: «Дочери священников, хотя и не имеют отношения к священству, все же из-за отцовского положения подвергаются гораздо более строгому наказанию, чем прочие» (О священстве. Беседа 6). Каким же образом они получают более строгое наказание? За прелюбодеяние Бог предписывал прочих женщин побивать камнями (см.: Втор.22:21), а дочерей священника — сжигать на костре, как уже говорилось ранее. Как наказание сожжение страшней побития камнями, ибо при сожжении от человека не остается даже костей, а после побития камнями и смерти тело остается целым.

Соблазны, исходящие от наделенных мирской властью людей, различаются друг от друга в зависимости от лица

В зависимости от церковного и духовного сана соблазн становится малым, большим, великим или величайшим. Точно такая же зависимость проистекает и от государственной должности. Ибо соблазн от простого воина малый, от центуриона великий, от тысяцкого или полководца уже величайший. Соблазн, производимый судьей и начальником, уже весьма велик; от сенатора чрезвычайно великий, а от царя величайший из всех. Сколько распутников и убийц было во всем еврейском царстве при царе Давиде? Без сомнения, превеликое множество. И при всем при этом от них не было такого великого соблазна, как от самого царя Давида, совершившего прелюбодейства и убийства. Поэтому и сенаторы, и судьи, и начальники, и полководцы, и воины, и весь простой народ, малые и великие люди, узнав о грехах своего царя, все без исключения были введены в соблазн и волнение, тайно осуждали своего повелителя. Из-за этого соблазна многие впадали в те же грехи убийства и прелюбодеяния, у большинства охладела любовь к Богу, многие сворачивали с пути добродетели и исполнения Божьих заповедей. Поэтому если Господь единожды сказал: горе из-за простого соблазна, то мы должны сказать много раз и тысячу раз: горе из-за соблазна, который производят великие и облеченные властью люди. И если Господь сказал, что лучше повесить мельничный жернов на шею тому, кто просто вводит в соблазн, то мы со всем правом можем сказать, что лучше повесить камень, много больший мельничного жернова, на шею великих и облеченных властью людей, от которых исходит соблазн, и бросить их в глубину морскую: «Горе тому человеку, через которого соблазн приходит... Лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Мф.18:6–7). И если Господь объявил, что ангелы Его соберут всех тех, кто просто производит соблазн, и бросят их в печь огненную, то мы можем сказать, что те же ангелы бросят великих и облеченных властью, которые вводят других в соблазн, не в обычную печь, но в печь огненную, стократ жарче пылающую, чтобы они горели там вечно: Пошлет «Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в речь огненную; там будет плач и скрежет зубов» (Мф.13:41–42).

Насколько дурно, когда некто говорит: «Какое мне дело до того, что кто-то подвергается соблазну?» Почему апостол Павел совсем не ел мяса, дабы никого не ввести в соблазн