Нико Кнави – Отделенные (страница 96)

Светлый Лес разрешил привлечь Одрин. Она говорила с Арделор, а следователи слушали все в комнате рядом. После этого глава дома Валиссин запретил всем, кроме служанок Арделор, подходить к ней и попросил Одрин охранять их.

Ближе к вечеру Оронаэл пришел к Эйсгейру в кабинет. Там был и Миррин.

– Дом Валиссин хочет покинуть Эйсстурм. Следователи уйдут чуть позже, по окончании допросов преступников и завершении всех процедур. Мы не станем предъявлять великому лорду Северных земель и дому Тавеллан никаких обвинений.

«Но не Королевству людей?» – обеспокоился рыцарь.

– Твари чащобные, – вдруг выругался Оронаэл и положил на стол листы бумаги. – Посмотри ее показания сейчас, Тавеллан.

– Я не могу, это против правил.

А Эйсгейр решил, раз уж он находится здесь и видит эти бумаги, то может и прочитать их. Рыцарь медленно вытянул руку, но никто ничего не сказал, и он придвинул листы к себе.

По словам Арделор, в ночь похищения она уже спала, когда кто-то проник в ее комнату. Сопротивление – а леди Валиссин была весьма способным иллигеном – подавили, вколов что-то, из-за чего она утратила силы. По ее мнению, похитители воспользовались иллаталом.

«Это что еще за дрянь?» – подумал рыцарь.

Как смогла вспомнить Арделор, неизвестные появились в одном из углов комнаты.

Днем, когда она это сказала, группу эльфов тут же отправили в академию проверять все снова. И о результатах проверки рыцарь уже знал: в толстой стене оказался каменный дуб. Точнее, тоннель из тонких дощечек. Сделали его искусно, зазоры между дощечками были мизерными. С такими почувствовать лишние элементы ферагенам было трудно, ведь каменный дуб не поддается генасскому воздействию. А тоннель еще и заполнили камнем. И никто ничего – а здание проверяли несколько раз в день, не только комнаты Арделор, – не заметил.

Щиты, которыми окружали этаж леди Валиссин, этот тоннель не затрагивали. Любой фераген смог бы пробраться к началу тоннеля, которое находилось там, где не было ни эльфийской защиты, ни стражей. Так Арделор и украли: обезвредили, усыпили и протащили сквозь стены. И подготовили все это заранее.

Рыцарь вздохнул и продолжил читать.

Четверо мужчин, которые находились в доме вместе с Арделор, заявили ей, что ждут выкупа. Один из них успел изнасиловать ее дважды, прежде чем Арделор, обнаружившая в себе каплю силы, не убила его крохотным ледяным лезвием в глаз, когда негодяй снова вознамерился воспользоваться беспомощной женщиной. После этого ее сильно избили, но больше не трогали.

На шестой день в доме появился кто-то еще и сказал, что требование о выкупе доставлено, обсудил с сообщниками разные мелочи и ушел. Больше Арделор, сидевшая в отдельной комнате в компании трупа, ничего не слышала.

По словам Одрин и Утреда, эльфы норовили голыми руками расправиться с похитителями, пытавшимися сбежать. И растерзали бы, не будь у них приказа брать всех живьем. Опытные солдаты – и так отреагировали на случившееся с их леди…

Пока Эйсгейр читал, Оронаэл и Миррин молчали. Как только рыцарь отложил показания в сторону, виркай Валиссин снова заговорил:

– Посмотри и ты, Тавеллан! Это не могли быть люди! Неужели не подозрительно: ты искал мою Лори целую неделю, а следователи пришли и сделали все меньше чем за два дня?

Миррин ничего не ответил на этот явно риторический вопрос.

– И невозможное требование о выкупе! Такое могли попросить только невежи, не знающие, что из себя представляет смола древесника. Но невежи не смогли бы и похитить Лори. Все это было для отвода глаз!

– Что ты собираешься делать? – спросил наконец Миррин.

– На сторону тех, кто хочет войны, я не встану, если ты об этом. Но выскажу все в совете! Я не идиот, Тавеллан. И знаю, для чего это все.

– О чем ты?

– Не строй из себя дурачка. Кому-то нужно мое влияние или хотя бы бездействие. Я собираюсь узнать кому. И клянусь кровью короля, я доберусь до всех, кто бы это ни был: Первый, Второй или кто-то еще.

– Эмиэль не мог…

– Так думаешь ты. И я надеюсь, так оно и есть. Но даже Первый советник мог подстроить это, чтобы я, подумав на его противников, выбрал его сторону.

– Твари чащобные, Валиссин, не перегибай палку!

– Скажи это тем, кто сотворил такое, – Оронаэл кивнул на бумажки, – с моей дочерью, Тавеллан!

Эйсгейр видел, как плохо держит себя в руках Оронаэл, говоря о своей племяннице. Он глубоко вздохнул, прежде чем снова заговорить.

– Похищение хорошо продумали, но все равно… Лори не дура. Да, капризная, но не дура. Она уверена… Твари чащобные, прочитай! Ей вкололи иллатал!

Миррин не говорил ни слова.

– Или ты, Тавеллан, думаешь, люди изобрели иллатал или нечто похожее? Где же тогда они брали подопыт… – Оронаэл резко замолчал.

– Предки, – выдохнул Миррин, – ты придумал аргумент для сторонников войны!

Повисла звенящая тишина.

– Может, кто-нибудь расскажет мне про иллатал? – спросил Эйсгейр, пользуясь тем, что оба эльфа молчат.

– Жидкий вариант атала, – бросил Оронаэл.

Рыцарь хмыкнул: объяснение требовало объяснений.

– Вы не знаете? – спросил глава дома Валиссин и посмотрел на Миррина. – Ты ему не рассказывал?

Увидев, как тот отрицательно мотнул головой, Оронаэл явно удивился и несколько мгновений молчал.

– Предки, Тавеллан, что он вообще знает?

– Только то, о чем сам догадался.

Эйсгейр вздохнул: эти двое сидят и разговаривают так, будто его сейчас здесь нет. Причем его деревянность самую чуточку, но кривит душой.

– Но… Я был уверен – ты все рассказываешь.

– Ты был уверен, что я совершил государственную измену? – съязвил Миррин.

Оронаэл долго молчал.

– Я не ожидал такого, дитя, – сказал он наконец.

Во взгляде главы дома Валиссин было столько уважения, что Эйсгейр удивился несоответствию слов и этого взгляда.

– Атал не позволяет генасам использовать силу, ваше высочество, – начал объяснять Оронаэл рыцарю. – Это ошейник из особого материала. Сломать его невозможно, и тот, на кого его надели, сам снять ошейник не может. Его используют в судебно-исполнительных процедурах. Иллатал, как я уже сказал, жидкий вариант атала, вводящийся в кровь и действующий временно.

Пока Оронаэл говорил это, Миррин побелел, потом покраснел, затем снова побелел и в конце концов обмяк.

– Это… государственная измена, – прошептал он.

– Так ли, дитя? – Оронаэл пристально взглянул на шестисотлетнее «дитя», а потом продолжил говорить с рыцарем: – Жидкий атал не может действовать на людей или других двуногих точно так же, как на эльфов. Поэтому если люди придумали нечто похожее по свойствам, то им требовались Дети Леса в качестве подопытных.

По мнению Эйсгейра, показания и догадки Арделор все равно не позволяли с полной уверенностью обвинить в похищении Детей Леса. Похитителей с пристрастием допросили и допрашивали до сих пор, но уже стало ясно: не они сами это организовали. Арделор утверждала, будто тем неизвестным, который приходил в дом, был эльф. На эту мысль ее навела манера речи. А вот трое бандитов такими тонкими знаниями не обладали. И не могли сказать ничего, кроме того, что им предложили похитить знатную эльфийскую леди ради огромного выкупа, а они согласились. Но с поиском этого неизвестного даже следователи Леса зашли в тупик. Как его найти?

– Я должен хорошо подумать, о чем говорить совету. – Оронаэл вздохнул и поднялся из-за стола. – Но будьте уверены, все услышат мои сомнения и слова Лори. Ваше высочество, я не собираюсь выдвигать никаких обвинений и требований ни Северным землям, ни Королевству людей.

– Но если это все-таки люди похитили Арделор? – спросил рыцарь. – Сейчас наверняка утверждать все равно нельзя.

– Тогда я надеюсь, вы приложите все усилия и найдете причастных, – сказал Оронаэл, уже стоя у двери. – А требовать ответ с невиновных или хуже того, развязывать войну против многих из-за преступлений немногих я не желаю.

Оронаэл постоял, помолчал, потом обратился к Миррину:

– Виркай дома Тавеллан, я говорил с тобой, потому что знаю: ты в этом не участвовал. И знаю: ты все расскажешь Эмиэлю. Но прошу, убедись сначала, что Первый советник ни при чем. И вспомни определение государственной измены, дитя, особенно его вторую часть, – сказал он и вышел.

Миррин белым полотном висел на спинке стула. Спрашивать, какое определение эльфы дали государственной измене, судя по всему, не было смысла. Показания Арделор остались на столе.

– Миррин?

Но он не ответил.

– Миррин, – снова сказал Эйсгейр, – почему Оронаэл назвал тебя «дитя»?

– Для него все дети, – пробормотал тот. – Он один из старейших эльфов Леса.

Рыцарь вдруг почувствовал, будто и сам «дитя» лишь немногим старше Миррина.

– Но почему он так назвал тебя?

– Он ведь использовал не обычное слово. Так говорят, когда старший хочет выразить особое уважение младшему. Предки, Эйс, неужели, все думают, что я выдаю тебе тайны Леса? Так может, я зря…