Нико Кнави – Отделенные (страница 92)
– Говори быстрее. И тише.
– Гилрау зачастил в Бергнес и в Мирар. Мне это не нравится. Надеюсь, не надо объяснять почему.
Вот и Арнау в игре. Только, похоже, он еще не знает, в какой именно, и думает, будто все вертится вокруг вопроса о том, кто должен быть великим лордом Алинаса.
Эйсгейру вспомнился Шелан. А что если…
– Почему бы тебе не поговорить с герцогом Мирарским?
Арнау рассмеялся, будто рыцарь отмочил какую-то шутку.
– Что я могу предложить, если его уже купили свободой от Алинаса? – сказал он, широко улыбаясь.
– Даже если уже купили, поговорить стоит. Но будь умнее.
– Прежде чем говорить, я хочу обезопасить семью. Мне плевать, если я потеряю титул, земли или даже жизнь. Жена и дети мне важнее. Лайя идет. – Арнау махнул своей леди рукой. – Я заплачу за любое поместье, если нужно. Что угодно, пока буду разбира… Дорогая, зачем ты покидаешь меня так надолго?
– О, милорд! – воскликнула Лайя, увидев рыцаря. – Вы почтили своим присутствием сегодняшнее мероприятие! Это, безусловно, великая честь.
Пока она щебетала вежливости, рыцарь наблюдал за Арнау. Тот улыбался, то глядя на жену, то кланяясь разным господам, но в его голубых глазах плескалась тень.
«Океан-отец… Кракена на вас всех», – подумал Эйсгейр, принимая решение.
– Миледи, – обратился он к Лайе, – мне пришла в голову мысль, что я никогда не видел вас в Эйсстурме. Не хотите ли посмотреть, как живут на севере? Ваша дочь – иллиген, ей должен понравиться главный храм Иллитара, и, скажу честно, мы будем весьма рады, если она выберет Северную академию, когда придет время учиться.
Лайя расцвела, словно маргаритки, вышитые на ее платье.
– Милорд, это… Это потрясающее предложение. – Она посмотрела на мужа, и взгляд ее был просящим. – Мы ведь, правда, никогда не ездили на север.
Арнау, улыбаясь, кивнул. Сначала жене, а потом, чуть посерьезнев, рыцарю.
– Смею вас заверить, миледи, – продолжил Эйсгейр, – вам не придется утруждать себя ни прислугой, ни охраной. Эйсстурм примет вас по высшему разряду.
– Это так заманчиво, милорд, я… я просто не знаю, что сказать. Но, боюсь, принимать решения и улаживать формальности не мне, – прощебетала Лайя, беря мужа под руку.
– Уладим, – ответил Арнау, давая Эйсгейру понять, что понял условия.
Если он хочет безопасности для своей семьи, ее обеспечат, но пускать лишних солдат и непроверенных людей, возможных лазутчиков, рыцарь не собирался. У него и так полно змей да крыс…
Лайя тем временем сменила тему:
– Уже видели, с кем пришел граф Кетел? О, госпожа Нирия!
При виде дерзкого наряда главы Всесвета, которая, наконец, отделалась от своих собеседников, глаза Лайи распахнулись, а носик чуть дрогнул от негодования. Кто-кто, а леди Алинаса правила соблюдала неукоснительно – от и до. Арнау поспешил увести супругу после коротких, но необходимых проявлений вежливости.
– Еле отвязалась от герцога, – шепнула Нирия Эйсгейру. – Он никак не мог найти свои глаза у меня в декольте!
– Простите, миледи, – чуть рассмеялся Эйсгейр и позволил себе вольность, – но, если вы надеваете такое платье, надо быть готовой к подобному.
– Я готова, просто герцог пялился совсем уж неприлично, – почти фыркнула Нирия.
Увидеть, кто явился с братом королевы на прием, они не успели.
«Кракен меня сожри, надо было сначала узнать, придет ли он!» – мелькнуло у Эйсгейра в мыслях, прежде чем Тунор ринулся к ним, размахивая тростью.
– Ах ты, отмороженный, – визжал старик, брызжа слюной.
«Ладно, маскарад в отношении себя…»
– Сам явился, так еще и…
«…я потерплю…»
– …эту шлюху приволок.
Нет. Оскорблять женщину вот так прилюдно в высшей степени непозволительно. Даже если она простолюдинка. Даже если отобрала у тебя целый город.
Эйсгейр загородил Нирию от Тунора и схватил занесенную трость. Вряд ли, конечно, хорек собирался кого-то бить, но маскарад следовало поддержать. Хотя нет: рыцарь просто разозлился.
– Милорд, милорд, ах, что же вы, не надо! – затараторила спутница Тунора, вставая между Эйсгейром и стариком. – Отец, прошу, успокойтесь, – говорила она уже хорьку, – пойдемте, не нужно. Ну как же так, отец, люди смотрят…
Она что-то шептала Тунору, пока тот и Эйсгейр бешено переглядывались. Через полминуты хорек позволил себя увести.
Рыцарь повернулся к Нирии. Та явно погрустнела.
– Миледи, если хотите, мы уйдем.
Господа и дамы перешептывались, ходили по залу, снова перешептывались, косясь то на Тунора, то на Эйсгейра с Нирией. Вот же будет сплетен после этого вечера!
– Госпожа Нирия, – раздалось рядом щебетание Лайи, – ах, этот… эти… Это в высшей степени безобразно. Мне даже самой стыдно!
Пока жена Арнау успокаивала оскорбленную и расстроенную Нирию, рыцарь осматривался по сторонам. Брата королевы он пока не заметил. Через минуту к ним подошла спутница Тунора, в которой Эйсгейр наконец узнал младшую невестку хорька.
– Великий лорд Эйсгейр, от имени Зандерата я приношу извинения. Простите, – вздохнула она, – чем его милость старее, тем труднее с ним справляться.
Рыцарь заметил крохотный белый уголок в ее правой руке. Платок?
– Кто должен решать, принимать извинения или нет, миледи, – запальчиво высказалась Лайя, – так это госпожа Нирия.
Арнау, оказавшийся тут как тут, сжал локоток супруги.
– Я принимаю извинения, – вздохнула Нирия.
Она, впрочем, не повеселела ни на каплю. Тут Лайя снова вставила гневное слово, проигнорировав сигналы мужа и высказав резкое мнение о Туноре.
– Полноте, миледи, – остановила ее магистр, – не надо разжигать этот глупый скандал еще больше.
– Госпожа Нирия, не передать словами, как я ценю ваше великодушие. Вы совершенно правы, – тоже вздыхала невестка Тунора. – И простите меня лично. Это моя ошибка. Я не удосужилась узнать заранее, что вы и лорд Эйсгейр будете здесь.
– Если леди Нирия считает конфликт исчерпанным, – примирительно заявил Эйсгейр, – то и я так считаю. Миледи, мне очень жаль, что и вам вечер испортили, – сказал он, целуя невестке хорька руку.
В его ладони оказался клочок бумаги.
– Вы слишком добры, милорд, – ответила та и присела в реверансе. – Прошу извинить, мне следует покинуть вас, иначе его милость решит, будто я уже союзы заключаю от его имени.
Рыцарь с трудом не закатил глаза. Союзы заключаем, значит. Эти светские приемы, кажется, не совсем бесполезны. Лишний повод не любить их еще больше. Зато удалось получить поддержку Арнау в обмен на безопасность его семьи, хотя еще неизвестно, какую поддержку тот сможет оказать, да и сможет ли вообще. Выяснился третий неизвестный. Нирия, кажется, тоже получила пользу в виде Лайи, которую поведение Тунора возмутило сильнее, чем дерзкий наряд магистра.
Теперь Эйгейр хотел найти уже брата королевы, но к Нирии стали подходить дамы и господа, говорить утешительные вежливости, в ответ на которые та рассыпалась в благодарностях. Это казалось самым противным, ведь в сочувствии никакого сочувствия не имелось. Поделом ей, грязной селянке и низкой женщине! Даже королевский указ о даровании Нирии титула самой высокой степени вряд ли бы исправил такое отношение. Да и что надо ей сделать, чтобы такой указ заслужить?
Тунор со своим маскарадом был тем не менее искреннее всех собравшихся: если он и не любит Нирию, то за отобранный Всесвет, а не за кровь не того цвета. Ну, и Лайя, известная своей добротой. Не подойди она, супруга великого лорда, к Нирии, никто бы этого не сделал. Но раз Лайя выразила сочувствие, то и тем, кто статусом ниже, положено было.
Рыцарь негодуя ждал, когда все это кончится. Идти в одиночку расшаркиваться с Кетелом ему не хотелось. Нирия прекрасно отвлекала внимание и отводила глаза собеседникам куда надо – в декольте! А Эйсгейр в это время мог наблюдать. На миг ему стало капельку совестно: без спроса пользуется своей спутницей, будто куклой. Но как не пользоваться такими прелестями?
– Великий лорд Эйсгейр, – поклонился ему Кетел, косясь на эти самые прелести.
Эйсгейр улыбнулся, и начался раздражающий обмен вежливостями. Рыцарю казалось, что от улыбок ему скоро сведет челюсти, скулы и все лицо. И мозги.
– Не представите ли нам вашего друга, граф Кетел?
Друг – не молодой, но еще не пожилой мужчина в скромной просторной мантии – выглядел несколько потерянно и щурился, будто его только что выдернули из тени на свет. Вырвиглазный блеск зала, видимо, его ослепил. Да и лампы горели очень ярко.
Эйсгейр заметил, как Нирия посмотрела на спутника Кетела. Сочувствует, наверное. Нелегко им, простым рыбкам, среди благородных акул. Хоть глава Всесвета давно не была такой уж простой, акулы-то этого не признавали.
– Это господин Тирмиани из Периама, милорд.
«Какое интересное имя, – удивился рыцарь: он немного знал периамский. – “Бремя”, надо же».
– Под его руководством ученые-генасы из Ордена Жизни ведут исследования в Имперской академии.