Нико Кнави – Отделенные (страница 70)

– Да, милорд, что там с Арделор Валиссин? – спросил старый наместник.

– Понятия не имею. Как раз собирался поговорить с послом.

Но после обеда Миррин нашел рыцаря сам и безо всяких предисловий оттарабанил полный официоза ультиматум:

– Светлый Лес в лице полномочного посла, виркая Миррина из дома Тавеллан, требует у Эйсгейра Снежной Длани, великого лорда Северных земель Королевства людей, пропустить в Эйсстурм следователей, назначенных эльфийским советом по делу о похищении Арделор Валиссин, а также ее родственников из дома Валиссин на срок, необходимый для установления всех обстоятельств дела и завершения расследования.

И тихо добавил:

– Милорд, я ничего не смог сделать.

Признание собственного поражения далось гордому сыну Леса нелегко. Крылья его носа раздулись, и без того нахмуренные брови сдвинулись еще сильнее. Он будто хотел сказать еще что-то, что-то гневное, но вдруг сник.

Эйсгейр заметил, насколько уставшим выглядит Миррин. Лицо посерело, осунулось, на лбу прорезались глубокие морщины. Одежда была не самой свежей, хотя Миррину как иллигену ничего не стоило очистить ее. Рыцарю даже показалось, будто друг похудел.

– Пойдем ко мне. Расскажешь подробнее.

Глава 9. Неправильные уговоры

Вся родня Талека погибла. Его старый дом Твари разворотили полностью, даже погреб раскопали. В начале зимы отца Талека утащила мантикора, когда он пытался достать еды из соседнего дома, ставшего бесхозным. Так сказал кузнец. Тогда жители Снежных Рощ еще могли выходить на поверхность. Опасно, но что оставалось делать? Не у всех имелись запасы, как у кузнеца. Да тот и сам ходил наверх, чтобы эти самые запасы не кончились слишком быстро. Потом пришли древесники, и люди вылезать перестали, поэтому о судьбе других погребов ничего не знали. Но догадывались.

Фаргрен обрыскал деревню как смог, полазил в развалинах. Живых не нашел. В некоторых домах ему удалось залезть в погреба. В двух нашлись останки. Несчастные, кажется, скончались от голода – страх перед Тварями оказался сильнее. В одной подклети лежал трупик младенца, причем со сломанной шеей. Тел родителей рядом не было, но в разрушенной избе на чудом уцелевшей балке болталась обгрызенная, излохмаченная веревка…

Найти в Снежных Рощах других выживших уже не приходилось надеяться. Кто сообщит теперь страшную весть Талеку? И ведь повезло ему: перебрался с женой в Пеньки. Иначе тоже бы погиб.

Но котенок выжил. Это Фар считал главным. Все остальное – неважно.

Один раз он попытался заговорить с сестрой. Страшно не хотелось делать этого при других, но выбора-то не было – селяне не вылезали на поверхность. Ирма просто отошла к дальней стене, сверкнув глазами. Фар сделал шаг следом и увидел, как напряглись его бывшие земляки. Кузнец даже привстал.

Уже потом, выискивая кроличьи норы в лесу недалеко от Снежных Рощ, Фаргрен понял, как это было глупо. Что он сказал бы? «Извини, что убил наших родителей?» Ирма его ненавидит и не простит. Он ведь и сам себя не простил. Даже хорошо, что он думал, будто она умерла. Иначе точно навестил бы. А ей это было бы совсем ни к чему. Совсем.

Больше Фаргрен не пытался даже подойти поближе к сестре. А так хотелось… Она пахла почти так же, как мать. Этот аромат семьи и любви он никогда не забывал. И потому все равно спускался в подклеть. Чаще, чем это нравилось селянам, но Фар не мог удержаться.

Ему хотелось смотреть на Ирму. Наблюдать за ней. За тем, как Мильхэ учит ее генасским приемам. Ирма так смешно, так по-детски радовалась, когда у нее получилось создать огонек. А у Фара сжималось сердце – он видел улыбку матери, слышал ее смех.

Еще Ирма помогала ухаживать за Рейтом. Точнее, она и ухаживала – Мильхэ решила, что ее высокое мастерство больше не требуется, и перепоручила свои обязанности маленькой деревенской травнице, только внимательно следила, иногда давая советы. Ирма же делала все: меняла повязки, смешивала лекарства, помогала Рейту – на шестой день Мильхэ разрешила ему попробовать встать на ноги – ходить и разминаться. И забавно смущалась от его благодарностей.

С открытым ртом Ирма слушала объяснения ледяной ведьмы, почему нужно делать именно так, а не по-другому. Глаза ее горели, когда близнецы рассказывали о разных местах, где побывали.

Фар наблюдал и жалел только об одном – на него она никогда не посмотрит с таким восторгом. А еще – что не смог покатать ее на себе, когда она была маленькой крохой.

– Тебе бы поехать в Эйсстурм, – сказала как-то Мильхэ, ответив Ирме на очередной вопрос, касавшийся силы.

Об этом говорили не впервые. Вот чего не ожидал Фаргрен, так это того, что сестра окажется генасом. Очень сильным, по утверждениям Геррета, который день ото дня становился несноснее – язвил и грубил даже Мильхэ, чего раньше за ним не наблюдалось. Когда Рейт, наконец, расколол коротышку, стало еще хуже – теперь близнецы не могли удержаться от шуточек по поводу постоянной чесотки. В конце концов, Геррет перебрался наверх, заявив, что лучше тратить силу на щиты и круги тишины, чем терпеть это все. Бедняга. Зато у Фара появилась компания.

В один из вечеров они сидели напротив окна, через которое Фаргрен уходил на охоту. Закатное солнце раскрасило небо яркими полосами, и свет, заливавший дом, делал мрачные стены из каменного дуба будто… теплее.

Геррет возился с доспехами – в очередной раз ставил заплаты на верхний слой кожи, хотя, если честно, требовалась уже полная замена. Фар тоже без дела не сидел и чинил застежки на доспехах. После Дубков все свои запасы кожаных ремешков он отдал напарникам – им защита была куда важнее. Хотя даже сейчас Фар не представлял, зачем занимается починкой – в отряде он спокойно ходил волком. Да и с Тварями удобнее драться в шкуре.

Куски кожи и кое-какие инструменты он нашел у деда-скорняка. Точнее, в развалинах дедовского дома. Как рассказал кузнец, тот помер несколько лет назад – после гибели старшего сына сдал и стал часто болеть. Бабку Фар не знал – она умерла до того, как его усыновили.

Деда ему сначала было жаль. Но узнав, что тот отказался от маленькой Ирмы – она понятия не имела, кто ее дедушка, – Фар жалеть его перестал. Зато немыслимые запасы шкур и кожи, которые даже за несколько лет со смерти деда не успели закончиться, пришлись как нельзя кстати.

Сейчас они с Герретом обсуждали предстоящую часть похода.

– Я, конечно, все понимаю, – сказал коротышка, орудуя шилом, – ты не хочешь подвергать ее опасности.

Он потер никак не заживающие – меньше надо чесаться! – царапины на загривке. Их оставили зубы Фара, когда он схватил его за шиворот и втащил в дом.

– Но лишний генас нам не помешает. И вообще, она сама вызвалась.

Фар только вздохнул. И зачем они рассказали селянам, что шли в другое место? Ирма начала проситься пойти вместе с ними.

После смерти травницы, вырастившей сиротку, никого у Ирмы не осталось. Замуж она, конечно, не вышла: кто бы взял девушку из убитой оборотнем семьи? Порченую…

Но ей еще повезло. Все знали, что Фар приемыш. А если бы это Илайна его родила, всех выживших после той кровавой ночи детей, скорее всего, убили бы. Котенка отстоял кузнец. Он как – друг отца Фаргрена – даже хотел растить Ирму как собственную дочь после того, как травница выходит ее. Но жена его воспротивилась. Как и вся родня с обеих сторон. Не волчий выродок, но порченая же!

Жизнь котенку оставили, но и жить нормально не позволили. Дед – и тот отказался от родной внучки.

Селяне великодушно согласились сделать ее ученицей и преемницей травницы. Нашли, называется, выход. Травники всегда нужны. А вот быть ими мало кто хочет.

Прежняя травница померла за год до прихода Тварей. Так Ирма стала самой молодой травницей в округе и самой старой девушкой на выданье. Свои обязанности она исполняла исправно, но жить ей было тошно. Мягко говоря. Дом ее стоял отдельно от деревни, общались с ней мало и только по делу.

Понятно, почему Ирма решила начать новую жизнь. Но какого хррклла ей приспичило начать это с похода в Темные Чащи?

– Вы с Мильхэ сами говорили, дальше будет хуже, – сказал Фаргрен. – Зачем нам зеленый генас?

Он хоть и попробовал переубедить Геррета, знал: это бесполезно. Не будь Ирма его сестрой, он сам бы обрадовался пополнению рядов тех, кто хочет «чуть не сдохнуть». Еще один генас, пусть необученный, зато очень сильный, им пригодится. Вот и сейчас Геррет просто хмыкнул, глядя на Фаргрена с язвительной укоризной. Мол, ты дурак совсем?

С присоединением Ирмы к отряду ему придется смириться. И терпеть ее ненавидящие взгляды. Зато он сможет узнать сестру получше. Хорошо ведь. А взгляды… Ну, кровь же не пускают, не жгут – и ладно. Можно потерпеть.

«Почему она так не хочет в Эйсстурм?» – думал Фар уже на следующий день, душа очередного зайца на полянке.

Косой надеялся сбежать и, может быть, даже смог бы, но Фаргрен загнал его в нехитрую ловушку. Волчьи лапы и человеческие руки – это прекрасно! Но следовало поторопиться, пока его самого никто не придушил. Впрочем, охота нисколько не мешала размышлениям. Это вам не жнецов валить.

Теперь он думал, как же убедить Ирму. Мильхэ уговаривала ее поехать в Северную академию – лучшее на Иалоне место обучения иллигенов. И Фар был всеми лапами и хвостом за. Да он весь свой заработок готов отдавать на обучение Ирмы! Но та отказывалась наотрез.