Нико Кнави – Отделенные (страница 71)
Фаргрен, надо сказать, догадывался почему: при общении с селянами Мильхэ снова превращалась в ледяную ведьму. Их она знала всего несколько дней, и никто из них не пытался погибнуть вместе с ней в безумно-разумных планах. Вот и спускала на совсем чужих ей людей все стужи Драакзана. А уговаривать сироту девятнадцати лет надо явно не этим.
Геррет тоже пытался повлиять, и тоже не так. Он становился злым и колючим, спускаясь в подклеть. Но спускался. Как он сам говорил – послушать Мильхэ. Да, та учила совсем простым приемам, и большая их часть предназначалась иллигенам, но чем угли не шутят. Эльфийка-то попалась с изюминкой, пусть и жутко ледяной! Вдруг что-то да пригодится ему самому.
В общем, там, где следовало брать вниманием, заботой и мягкостью, язва-коротышка и ледяная ведьма брали… Да они вообще никак и ничем не брали.
Но дело было не только в неправильных уговорах. Скорее всего, Ирма не соглашалась с Мильхэ и Герретом потому, что считала их и близнецов друзьями Фара. Друзьями убийцы ее родных… Не поэтому ли она и отвергала их предложения? Ирма никак не показывала своих мыслей, говорила со всеми вежливо, с Рейта как с раненого так вообще шерстинки сдувала, но…
Внезапная мысль поразила Фаргрена: друзья?
Не успел он обдумать это, как услышал неожиданный звук: где-то вдалеке раздалось ржание лошадей. Фар потрусил обратно к дому и, закинув заячьи тушки в окно, побежал на разведку. Вскоре он увидел, как недалеко от южной границы Снежных Рощ разворачивается лагерь со штандартами Зандерата.
Заказчик не подвел.
Решение
Ты стараешься не думать о том, что сейчас произойдет. И во время боя точно не будешь думать: в схватке мир уменьшается до лезвия меча и чувства воды. А вот после станет тяжело. Это даже кажется странным: ты уже стольких убил, но сердце все равно терзает тебя…
Ладно, этот приказ ты выполнишь. Хотя бы для того, чтобы потом еще поговорить с юным Шэкветом.
План прост и ясен. Что смогут сделать эти наемники против пяти очень сильных генасов? Ничего. Даже жалко несчастных… Вы, наверное, справились бы с ними вдвоем: юный Шэквет – самый талантливый фераген из всех, встречавшихся тебе. Он может буквально вырвать землю из-под ног противника. Когда он делает так на тренировках, тебе самому сложно с этим справиться.
Ты бросаешь взгляд на детей, которые пришли вместе со вторым Мастером. Семь и восемь лет. Такие малыши… Достаточно сильные, но бывают и посильнее. На задание их отправили в первый раз. Чтобы просто посмотрели. Посмотрели на убийство. Хороши же уроки в Ордене… Еще и снарядили не ахти: открытые шлемы – это не очень хорошо.
Второй Мастер приказывает юному Шэквету начинать. Ты не возражаешь, пусть командует. Пусть. Большая часть вины будет лежать на том, кто главный.
«Всеблагая Дарительница жизни, прости своего слугу и за этот грех», – произносишь ты про себя, когда Шэквет расставляет ноги пошире и опускает голову.
Когда он закрывает глаза, земля содрогается. Дрожь катится вперед, к противникам. Было бы неплохо, если бы после ничего не пришлось делать, но ты знаешь – так не выйдет. Все-таки эти наемники хороши – разогнали почти всех Тварей на своем пути.
Но им все равно конец.
– Волна раскололась! – вдруг восклицает Шэквет.
Второй Мастер тут же выпускает огонь, командует одному из малышей повторить прием и отдает приказ:
– Атакуем сейчас же! – И вы бросаетесь вслед за пламенем.
Больше ты ни о чем не думаешь. Только меч и вода. Меч и…
На одного ребенка кидается огромный черный волк, с диким оскалом и горящими от ярости глазами. Как видение из прошлого. Твой постоянный кошмар. Та волчица…
Пораженный, ты медлишь с атакой и видишь, как волк, который явно хотел ударить когтями малыша перед собой, резко меняет цель и кидается на второго Мастера.
Он не захотел убить ребенка! Эта мысль разит, словно клинок.
Ты заставляешь себя продолжать бой. Меч и вода, меч и вода. Но привычное в схватке состояние ума распадается на куски. Сомнения в такой неподходящий момент! Ты атакуешь, защищаешься, но не можешь не следить за волком: тот явно избегает детей. А потом бросается на юного Шэквета.
Решать приходится быстро. Он не должен умереть. Но и этих ты убить не можешь. Они лучше тебя. Хотя бы тем, что щадят маленьких.
Ты кидаешься к Шэквету и ударяешь его навершием меча в затылок. Ты знаешь, как бить не насмерть. На миг все застывают. И в этот самый миг по твоему телу разливается яд. Скверное чувство. Ведь тебе казалось, будто в схватке никто ничего не поймет…
«Прости меня, Шэквет», – думаешь ты.
Вы не поговорите о важном снова. Почему же ты так поздно понял, что это можно было сделать намного раньше? А теперь Шэквет останется один. Но сейчас надо постараться, чтобы он выжил.
Ты делаешь глубокий вдох, и мир снова сужается до меча и воды.
Часть VII. Доверие
Глава 1. Секунда промедления
Два дня отряд шел вдоль новой границы Темных Чащ.
Они покинули Снежные Рощи незадолго до того, как зандератские войска вызволили селян. Кто знает, что могло взбрести в голову солдатам при виде наемников? Как оставили бы на допросы и выяснение обстоятельств! И потерять верного товарища не улыбалось, а селяне точно рассказали бы об оборотне.
Чутье Фара и навыки Мильхэ позволяли идти вдоль Чащ, не слишком приближаясь к ним, но и не слишком удаляясь.
Если волчья половина Фара и фокусы ледяной ведьмы уже никого не удивляли, то теперь отличился Геррет: он выпросил у эльфийки бумагу с письменными принадлежностями и стал отмечать границу Чащ и их путь, ведь отряд шел не по дорогам. Фаргрен, как и все, глянув на записки коротышки, обнаружил в них красивый ровный почерк и явное искусство в рисовании карт. А еще несвойственную обычному наемнику грамотность. Большинству требуется только худо-бедно понять условия контракта и поставить на нем закорючку согласия. Геррет же в своих заметках писал слова, значение которых ни Фаргрен, ни близнецы уразуметь не могли. Что такое, например, «широта»? Нет, слово-то понятное, но коротышка явно употреблял его в другом смысле.
На очередную ночевку отряд встал на лесной опушке, которую заранее разведал Фаргрен, поймав там парочку кроликов. Все сидели у огня. Хоть уже и начался последний месяц весны, но вечерами, да еще и на севере Зандерата, было холодно. Геррет возился со своими записками, остальные вели разговор, для Фаргрена очень неприятный.
– Да что тут еще обсуждать? – проледенила Мильхэ, подбросив в костер дров. – Обычная для таких случаев история, – добавила она со вздохом.
– Обычная?! – переспросила Ирма, и в голосе ее пылал гнев.
– Я же сказала «для таких случаев». Когда люди растят оборотня. Они не знают, как обращаться со взрослеющим волком. Ваша семья не единственная.
– Он убийца!
– А как называть людей, которые растят ребенка и в один прекрасный день обнаруживают, что он превращается в волчонка, который даже толком бегать еще не умеет, и забивают его кулаками, палками и всем, что под руку попадется?!
Ирма вздрогнула и смолкла.
– Может, хватит уже? – вставил Рейт, но Мильхэ не обратила на него внимания:
– Знаешь, сколько таких убитых волчьих детей?! Больше, чем детей, убитых подрастающими оборотнями! А знаешь, что пострадавших тоже иногда убивают? И матерей, родивших оборотней. Так, на всякий случай.
«Зачем она вообще пошла с нами?» – в очередной раз подумал Фаргрен, глядя на девушку, которую считал сестрой.
Будь воля Фара, он бы отвел Ирму… Ну, хоть во Всесвет, раз она так упорно отказывается от Эйсстурма. В любом случае – лучше бы ей находиться сейчас в безопасности, а не с наемниками на задании.
Ирма хотела сказать что-то, но Мильхэ бесцеремонно перебила ее:
– Все, не желаю больше ничего слышать об этом, – проледенила она. – Или собирай вещи и утекай отсюда со всеми своими недовольствами.
Ирма надулась и замолчала, уставившись на огонь.
– Не надо было так, – тихо сказал Фаргрен.
– А как надо было? – с неожиданной горячностью спросила Мильхэ. – Зачем она вновь и вновь поднимает эту тему? Правды ищет? Справедливости? Так нет здесь никакой справедливости. Есть лишь ужасная случайность и… С какой стати это вообще нужно обсуждать?
– Да хорош уже, – вмешался Рейт, прежде чем Фар ответил. – Что вы, в самом деле?
– Кстати, я тут вспомнил… – заговорил Лорин. – А Крэй Черный Хвост правда преступником был, как считали?
Фаргрен удивился. Человек – и подумал, что ар-вахану не обязательно значит преступник. Хотя вот Геррет же относится к оборотням без предубеждений… Все равно – удивительно!
– Правда. Его многие волки хотели прикончить, даже пытались несколько раз. Да только он силен был… И хитер, как скорпикошка. Хорошо, что его повесили.
– А почему некоторые матери вдруг рожают оборотней? – это спрашивал уже Рейт. – Бывает же, вроде человеческая женщина, а ребенок р-раз – и звереныш!
– Потому что матери полукровки, – сказал Фар, чуть скривившись: ему не понравилось слово «звереныш». – Половина тех, кто родился от человека и оборотня, в волков не превращаются. Но если полукровка сойдется с оборотнем, то их ребенок, скорее всего, превратится. Хотя бывает, и от двух полукровок превращаются… В общем, чем больше волчьей крови, тем выше вероятность, что ребенок станет оборотнем.
– Так, выходит, все дело в том, что оборотни суют куда попало чле… – Рейт осекся, кинув быстрый взгляд на Ирму. – Неаккуратны, то есть.