Никки Кроу – Принц Фейри/The fae princes (страница 35)

– Она спокойна. Как будто… – Он хмурится. – Я не знаю. Это странно. Она далеко, и связь слабая, но, кажется, с ней все в порядке.

Это заставляет меня чувствовать себя лучше. По крайней мере, на данный момент.

Баш поднимает один из ножей, которые он забрал у Потерянного мальчишки.

– Это вызывает беспокойство.

Еще один приступ боли пронзает мою грудь. У меня кружится голова и я чувствую слабость.

– Это то же самое лезвие, которое Динь уже использовала против меня раньше.

– Он выкован из вулканического камня из Затерянных земель, – объясняет Кас. Он щелкает пальцами, обращаясь к брату. – Вот чего не хватало в хранилище фейри.

– Боже мой. Это нехорошо.

– Это тот самый камень, который Хольт Ремальди использовал, чтобы отобрать у меня тень Даркленда, – говорит Вейн. – Элита Даркленда почитает это дерьмо, как золото.

Я бросаю взгляд на близнецов.

– Вы знали, что в хранилище фейри есть клинки, выкованные из него?

– До меня это даже не доходило, – говорит Баш. – Я заметил пустые места на полках в хранилище, но мы с Касом не могли вспомнить, что там было.

– Я думаю, лучший вопрос, – говорит Кас, – это почему Потерянные мальчишки напали на нас?

– Они казались чертовски одержимыми, – Вейн пинает ботинок мертвого Потерянного мальчишки, лежащего на ковре. – Что-то не так.

Острая боль пронзает мои ребра. Я должен выздоравливать. Я ни хрена не выздоравливаю.

– Мы должны найти Дарлинг.

– Согласен, – говорит Кас и направляется к двери.

Мы выходим вместе, торопливо спускаемся по лестнице, пересекаем холл и чердак. В доме тишина. Даже попугаи исчезли с Дерева Неверленда, а жукиэльфы потемнели.

Я вынужден остановиться по другую сторону дивана, слишком запыхавшийся, чтобы двигаться быстрее.

Что происходит, когда тебя пронзает каменное лезвие из Затерянных земель? Мифы разнообразны, исходный материал в лучшем случае сомнителен.

У меня есть Тень жизни в Неверленде. Я должен выздоравливать.

– В какую сторону? – Спрашивает Баш у Вейна.

Он стоит рядом со мной, держа меня за руку.

– Вставай, – говорит он мне.

– Я стою на двух ногах, – возражаю я. – Я встал.

– Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь. С тобой все в порядке?

Нет, со мной не все в порядке. Далеко не все в порядке.

Я весь во тьме.

Обычный мальчик, брошенный матерью.

Человек, который считал себя легендой, не может исцелиться даже от каменного лезвия.

Кровь просачивается сквозь импровизированную повязку. Комната кружится.

– Сядь, – говорит Вейн, меняя направление, обводя меня вокруг дивана и опуская на подушку.

Моя грудь пульсирует, кожа горит в том месте, где лезвие пронзило плоть и мышцы. Все болит.

– Найди Дарлинг, – говорю я Вейну.

Он присел передо мной на корточки, в его взгляде тревога.

– Со мной все будет в порядке.

– Ты бледнеешь.

– Не хватает солнечного света, – шучу я, но фальшивый смех вызывает у меня приступ кашля, от которого боль пронзает колени.

– Найди Дарлинг, – снова приказываю я ему. – Пожалуйста.

Он встает прямо.

– Не двигайся. Не напрягайся…

– Да, я понял. А теперь иди…

Что-то пролетает по комнате. Вейн ловит это в воздухе.

Блять. Это еще один черный клинок.

– Ложись! – Кричу я.

Но уже слишком поздно.

Одно за другим – тук, тук, тук – еще три лезвия вонзаются в грудь Вейна, и он падает передо мной на колено, его глаза почернели, грудь покрыта полосами крови.

– Вейн! – Я соскальзываю с дивана, чтобы подхватить его, когда он наклоняется вперед. – Вейн!

– Чертова… волшебная… сука, – говорит он влажным рычанием, когда золотистый свет наполняет комнату и разгоняет тени.

Динь-Динь, за которой неохотно следует Тилли, входит в комнату.

– А вот и любители вечеринок, – говорит она. – Вы так рано ушли. Я подумала, что лучше пригласить вас на вечеринку.

Несколько Потерянных мальчишек и фейри низшего уровня окружили чердак, блокируя выходы.

У всех у них мертвые взгляды.

– Мальчики! – кричит она и машет близнецам пальцами. – Идите к своей маме. Давайте.

Близнецы отходят от двери на кухню и подходят к барной стойке, где Динь расставляет несколько стаканов и откупоривает бутылку яблочного виски. Раньше это было ее любимое виски.

– Знаете, что меня забавляет? – Она наполняет стаканы и приносит один мне. Я не решаюсь взять его, потому что Вейн все еще давит на меня всем своим весом. – Продолжай, Питер.

Я выхватываю стакан из ее рук. Вейн продолжает.

– Что мне кажется забавным, так это то, как долго ты искал свою тень, Питер. Как, должно быть, тебе было смешно, когда ты понял, что она все это время была у твоих драгоценных любимцев, – Она смеется, берет еще несколько бокалов и протягивает их близнецам.

– Я верила в тебя, – говорит она мне. – Было время, когда я думала, что ты знаешь все. Когда я думала, что ты можешь все. Помнишь тот праздник, который ты устроил для нас из воздуха? – Она с легкой грустью качает головой. – Это была веселая ночка. Когда ты в последний раз использовал свою силу для таких пустяков? А теперь сплошные войны, перепихоны и, давай посмотрим правде в глаза, нытье.

Она подходит ко мне.

– Выпей, Питер.

Стакан дрожит в моей руке. Я дрожу и не чувствую своих ног.

– Пей. Питер.

Я подношу стакан к губам и делаю глоток, но Динь хватает его за толстое донышко и опрокидывает вверх дном, вливая все это мне в глотку.

У меня даже нет сил сопротивляться.