Никки Френч – Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник (страница 97)

– Я пытаюсь кое-кого найти. Это довольно долгая история, я ее вам потом расскажу.

– Значит, мы искать стены цвета «камень» и «солома»?

– Мы не можем стучать в двери каждого дома. Но я подумала, что если мы заметим внешние признаки строительных работ, то в такую дверь можно и постучать.

– Значит, вы идти по эта улица, а я по та. – Джозеф поднял свой телефон. – Я звонить вам, вы звонить мне.

Фрида обрадовалась таким признакам участия. Она кивнула, и они разошлись в разных направлениях, встретились на перекрестке, поняли, что ходили безрезультатно, и снова разошлись по параллельным улицам, уходящим от проспекта, на которые, очевидно, доставляли флаеры «Пиццы Энди».

Фрида уже прошла две трети Талли-роуд, когда у нее зазвонил телефон.

– Да, Джозеф!

– «Покраска и косметический ремонт. Серьезно относимся к самой мелкой работе». Фургон здесь, возле меня, одно колесо, похоже, проколото. У дома тридцать три, Оуэнс-клоуз.

– Никуда не уходите. Я уже иду.

Но в доме по Оуэнс-клоуз не горели огни, и никто не открыл дверь, когда Фрида нажала на кнопку звонка. Тогда она позвонила в дом № 31, отошла от двери и стала ждать. Наконец раздались шаги, дверь приоткрылась, и в проем высунулась голова бритого налысо молодого человека. Фрида заметила, что он одет в костюм, а в руке держит телефон.

– Что такое?

– Простите, что беспокою вас, – сказала она, спиной чувствуя Джозефа, переступавшего с ноги на ногу у дороги, – но я надеялась, что вы мне поможете. У вас, случайно, маляры не работают?

– Работают. Постойте, я сейчас закончу разговор. Прости, Кас, я перезвоню, ладно? Да, работают. Я заказал косметический ремонт всего дома. Они сейчас в гостиной, как раз заканчивается рабочий день. Но вам-то что? Мы соседи? Хотите, чтобы вам покрасили стены? Если так, то вынужден вас огорчить, потому что, честно сказать, рекомендовать этих…

– Нет-нет. Это трудно объяснить. Я ищу одного человека и, думаю, вы можете мне помочь.

– Я? Ничего не понимаю. Может, войдете в дом? На улице уже холодает. И ваш, гм, друг тоже пускай зайдет.

– Я не отниму у вас много времени. – Фрида вошла в прихожую, где стоял запах свежей краски, и достала из сумочки флаер. – Узнаете?

– Ну… – Молодой человек подозрительно покосился на Фриду, словно боялся, что она может оказаться ненормальной. – Это флаер, судя по всему. От «Пиццы Энди».

– Вам их приносили? Флаеры, конечно, не пиццы.

– Ага. Думаю, да. К нам в ящик какую только макулатуру не кидают.

Фрида перевернула флаер.

– А это узнаете?

Он покосился на бумажку, нахмурился.

– Не похоже, что это мой почерк. Или почерк Кас. Это моя жена. А что это?

– Вы используете для стен краску цвета «солома», «бечевка», «провод» и «камень»?

– Ага. Кажется. Впрочем, я уверен. Но вы меня пугаете… Если вы понимаете, о чем я.

– Простите. Я еще хотела бы показать вам один рисунок. Вы можете сказать, не знакомо ли вам это лицо?

Фрида достала свой рисунок из конверта и подала ему. Он внимательно посмотрел.

– Возможно.

– Возможно?

– Определенное сходство есть. Был тут парень – собирался сделать нам косметический ремонт. Очень классный, честно. Хороший парень. Всегда готов помочь. Ваш рисунок на него немного похож. И теперь, когда я подумал о нем, то вспомнил: он записывал названия краски. Но мы к нему так и не обратились, если вы это хотите узнать. Он просто исчез. Не отвечал на звонки, очень нас подвел. Потому нам и пришлось нанимать этих маляров.

Фрида попыталась не выдать своего волнения.

– Когда он исчез?

– Ну… Возможно, недели две назад или около того. Я точно не знаю. Может, Кас помнит точнее. А что, у него проблемы? Он что-то натворил?

– Как его звали?

Она услышала собственный голос, задающий вопрос в прошедшем времени, но молодой человек этого не заметил.

– Роб. Роб Пул.

– У вас есть его адрес?

– Нет. Ничего такого. Только номер мобильника. – Он порылся в телефоне, нашел номер и записал его на обратной стороне потрепанного флаера Энди. – Впрочем, он все равно не берет трубку. Я ему с десяток сообщений оставил.

– Спасибо.

– Вы его знаете?

– Не совсем. Не могли бы вы дать мне ваше имя и номер телефона?

– С какой стати?

– Я думаю, полиция захочет побеседовать с вами о нем.

Рубен не положил картофель в микроволновку, он приготовил жирную, вкусную лазанью, чесночный хлеб и зеленый салат. Запах ударил им в нос, как только открылась дверь. На хозяине был передник и очки-полумесяцы, норовящие свалиться с кончика носа. Рубену хватило одного короткого взгляда, чтобы понять, в каком состоянии Джозеф. Он похлопал товарища по плечу.

– Слава богу, ты вернулся, – заявил он. – Я уже начал думать, что мне снова придется платить кому-то, чтобы починить крышу и собрать чертов «легкий в сборке» комод.

– Я не оставаться, – пробормотал Джозеф. – Я только поздороваться и забрать свои вещи.

– Может, войдем в дом? – спросила Фрида. – Если мы и дальше будем стоять здесь, я окончательно замерзну.

Итак, они завели Джозефа внутрь, вытащили его из куртки и ботинок, и Рубен тут же сунул ему в руку бутылку пива и повел показать, где протекает крыша, и как-то так получилось, что уже через десять минут Джозеф погрузился в обжигающе горячую ванну. С того места в теплой, даже душной кухне, где сидели Фрида и Рубен, было слышно, как он плещется и стонет.

– Что, черт побери, произошло? – спросил Рубен.

Они инстинктивно оглянулись на фотографию с загнутыми уголками, висящую на холодильнике Рубена, – фотографию, которую Джозеф повесил туда больше года назад, когда только поселился в этом доме: его темноволосая жена и два темноволосых сына.

– Он был в Саммертауне, жил на строительном участке.

– Почему он не позвонил?

– Ему было стыдно.

– Из-за чего?

– Я еще не знаю.

– Счастье, что крыша у меня действительно протекает.

– Да.

– Молодец, что спасли его.

– Я его не спасала. Я позвонила, чтобы получить небольшой совет по одному делу.

– Главное, что теперь он здесь.

Фрида кивнула и заметила:

– Кстати, я собираюсь сходить на похороны Кэти Райпон в конце недели. Я много думала о ее смерти и о Дине Риве. Он приходит ко мне в кошмарах, и они не исчезают, когда я просыпаюсь.

– Значит, он часто навещает вас из могилы?

– Хотелось бы верить, что все обстоит именно так.

В ту ночь она заболела. Все началось с бисеринок пота на лбу, ужасной одышки и противного вкуса во рту, который никак не желал исчезать. И даже когда она лежала, у нее кружилась голова, а в животе бурлило.