Никки Френч – Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник (страница 56)

– С ней ведь ничего не случится, правда? – Он говорил не столько с Фридой, сколько с самим собой. – Я не виноват. Она непременно появится. Люди так просто не исчезают.

У Карлссона ушла минута на то, чтобы взять себя в руки. Он не хотел выходить из себя или демонстрировать свой страх. Гнев – это оружие, которое следует применять в исключительных случаях, а вовсе не слабость или потеря самоконтроля. Все остальное подождет. Он вошел в комнату, тщательно закрыл за собой дверь, устроился за столом напротив Дина Рива и несколько минут молча наблюдал за ним. Дин так походил на мужчину, который только что сидел в его автомобиле, что сначала инспектор заметил только общие особенности внешности близнецов, не обратив внимания на различия между ними. Оба были чуть ниже среднего роста, крепкие и коренастые, с круглыми лицами; у обоих были седые волосы, упрямо торчащие на макушке и все еще отливавшие первоначальным медно-рыжим цветом, – рыжим, как у Мэтью Фарадея и мальчика из фантазий Алана. У обоих были поразительные карие глаза и усыпанная выцветшими веснушками кожа. Оба были одеты в клетчатые рубашки – хотя, вспомнил он, рубашка Алана была в синюю и зеленую клетку, тогда как у Дина – более яркая. Они оба грызли ногти, у обоих была привычка вытирать ладони о брюки и постоянно менять положение ног. Ситуация была нестандартной – инспектор словно попал в странный и беспокойный сон, где все представлено в двух экземплярах, где одно обязательно напоминает другое. И то, как они прикусывали нижнюю губу, – даже эта деталь совпадала. Но когда Дин, положив руки на стол и наклонившись вперед, открыл рот, то перестал напоминать Карлссону своего брата-близнеца, хотя оба обладали немного приглушенным голосом, оба иногда проглатывали окончания.

– И снова здравствуйте, – сказал он.

Карлссон раскрыл папку, которую держал в руках, достал фотографию и положил ее перед Ривом.

– Взгляните сюда, – распорядился он.

И уперся взглядом в лицо подозреваемого, ожидая реакции, проблеска узнавания в глазах. Но не заметил ничего, совсем ничего.

– Это он? – спросил Рив. – Мальчик, которого вы ищете?

– Разве вы не читаете газет?

– Не читаю.

– И телевизор не смотрите?

– Футбол смотрю. Тэрри смотрит кулинарные программы.

– А как насчет этой? Девочку узнаете?

Карлссон положил на стол старую фотографию Джоанны. Рив смотрел на нее несколько секунд, затем пожал плечами.

– Ответ отрицательный?

– Кто она?

– А вы не знаете?

– Если бы я знал, зачем мне у вас спрашивать?

Рив не смотрел на Карлссона, но, похоже, и не избегал его взгляда. Одни люди, попадая в условия допроса, моментально раскалываются. Другие демонстрируют признаки стресса: потеют, спотыкаются на каждом слове, говорят невнятно. Карлссон быстро понял, что Рив не принадлежит ни к одной из групп. Если на то пошло, он казался равнодушным, а возможно, даже немного довольным.

– Неужели вам нечего сказать? – удивился Карлссон.

– Вы же не задали мне ни одного вопроса.

– Вы его видели?

– Вы спросили об этом, когда только пришли ко мне домой. Тогда я ответил отрицательно. С тех пор ничего не изменилось.

– Известно вам что-нибудь о его местонахождении?

– Нет.

– Где вы были в пятницу, тринадцатого ноября, приблизительно в четыре часа дня?

– Мы это уже обсуждали. Вы задаете мне один и тот же вопрос. И я снова дам вам тот же ответ. Я не знаю. С тех пор прошло много времени. Наверное, я работал. Или возвращался с работы. Возможно, уже вернулся домой и предвкушал выходные.

– Где вы тогда работали?

Рив пожал плечами.

– Не знаю. То там то сям. Я сам себе начальник. Мне так больше нравится. Как потопаю – так и полопаю, и никто мне не указ.

– Вы не могли бы немного напрячь память?

– Может, в тот день я делал что-то для себя. Тэрри вечно грызет меня, что в доме ничего не работает. Ох уж эти женщины!

– То есть вы были дома?

– Возможно. А возможно, и нет.

– Мистер Рив, мы намерены опросить всех ваших соседей, вернее, вообще всех, кто мог видеть вас в тот день. Не могли бы вы дать нам более точную информацию?

Он с преувеличенно серьезным видом почесал затылок.

– Соседей у меня немного, – вздохнул он. – И мы ни с кем не общаемся, живем обособленно.

Карлссон откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки.

– Исчезла женщина по имени Кэтрин Райпон, двадцати пяти лет. В последний раз ее видели три дня назад, когда она выехала из Кембриджа, собираясь заглянуть по двум адресам. Один из них ваш.

– Кто она?

– Ученый. Она хотела поговорить с вами, чтобы получить данные для научно-исследовательской работы, и теперь ее объявили пропавшей без вести.

– О чем она хотела со мной поговорить?

– Вы ее видели?

– Нет.

– Мы сейчас допрашиваем вашу жену.

– Она не хуже меня может сказать «нет».

– И ордер на обыск вашего дома все еще действителен.

– Вы его уже обыскали.

– Значит, обыщем еще раз.

Рив слабо улыбнулся.

– Я знаю это чувство. Довольно неприятное, не так ли? Когда что-то теряешь и тебя охватывает отчаяние, начинаешь искать там, где уже все осмотрел.

– И мы просмотрим все записи камер видеонаблюдения. Если она была в вашем районе, мы об этом узнаем.

– Рад за вас, – сказал Рив.

– Так что если вам есть что нам сообщить, то лучше сделать это прямо сейчас.

– Мне нечего сообщить.

– Если вы скажете нам, где мальчик, – продолжал Карлссон, – мы сможем заключить соглашение. Мы можем все это прекратить. А если он мертв, вы можете, по крайней мере, положить этому конец, избавить родителей от страданий.

Рив достал из кармана бумажный платок и громко высморкался.

– У вас есть мусорное ведро? – спросил он.

– Здесь нет, – коротко ответил Карлссон.

Рив скомкал платок и положил его на стол.

– Мы знаем, что вы действовали от имени своего брата-близнеца, – возобновил допрос Карлссон. – Зачем вы это сделали?

– Разве? Я просто послал цветы. – По его лицу снова прошла тень улыбки. – Думаю, она редко получает цветы. Женщины их любят.

– Я могу задержать вас, – заявил Карлссон.

Рив, похоже, задумался.

– Полагаю, теперь я мог бы рассердиться. Я мог бы потребовать пригласить адвоката.

– Если вам нужен адвокат, мы его предоставим.