Никки Френч – Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник (страница 167)

– Разве не апрель самый жестокий месяц?

– Март тоже довольно жесток.

– Ладно, – кивнул Сэнди. – Я буду молчать о том, какой сегодня красивый день, как распустились нарциссы и какое великолепное место в свое время выбрали для парка Уотерлоу – с панорамой Лондона. Мы могли бы сходить на ближайшее кладбище, если это больше соответствует твоему настроению.

– Ты меня знаешь, – возразила Фрида, – я люблю кладбища. Но сегодня хороший день для прогулки в парке. Я люблю этот парк. Я не знаю, как сэр Томас Уотерлоу заработал свое состояние. Наверное, украл его у кого-то или незаслуженно унаследовал. Но он дал Лондону этот парк, и я благодарна ему за это. И я благодарна тебе.

– Ну, благодарность – не совсем…

– Ш-ш… Я знаю, через что ты прошел, Сэнди, и чего ты не можешь мне сказать. В тебе слишком много от джентльмена, правда? Ты вернулся сюда, и мы снова встретились. И это было хорошо. Нет, это было прекрасно. Нам следовало использовать это время для того, чтобы думать о жизни, принимать решения, получать удовольствие друг от друга. Вместо этого тебе день за днем приходилось сидеть у больничной койки, глядя, как я пью куриный бульон через трубочку или писаю в суднó.

– И думая о том, что ты можешь умереть.

– И это тоже.

– Когда я думал, что ты умрешь…

– Я знаю.

Они потихоньку дошли до пруда. В парке было много людей, гулявших по тропинкам целыми семьями. Дети кормили уток, голубей, белок орехами и черствым хлебом.

– Ты только посмотри, – неожиданно сказал Сэнди.

Маленький мальчик бросал арахис большой крысе, которая вылезла на траву из-под куста рододендрона.

– Если собрался кормить голубей, – заметила Фрида, – то почему бы не покормить и крысу?

– Поднимемся выше? – предложил Сэнди. – Там прекрасный вид.

– Через минуту, – согласилась она.

– Я хотел приехать сюда по символическим причинам. Я не ожидал, что ты появишься на свадьбе. Я думал, что ты вычеркнула меня из своей жизни. Я был очень, очень счастлив, когда увидел тебя.

– Да, – сказала Фрида. – Да, я тоже была счастлива.

Ей казалось, что свадьба была очень давно.

Мимо них прошла утка, а за ней рядочек крошечных утят.

– В обычной ситуации я бы сказал, что это очень мило, – заметил Сэнди. – Но сейчас не буду. – Он повернулся и взял ее за плечи. – Фрида, я не знаю, как это сказать, но я понимаю, что для тебя это, бесспорно, было просто ужасно, и если тебе когда-нибудь захочется поговорить…

Фрида наморщила нос.

– Ты хочешь, чтобы я сказала, что получила психологическую травму?

– Любой бы ее получил.

– Я не знаю. Посмотрим. Но в данный момент я чувствую только грусть из-за случившегося с Мэри Ортон. Я закрываю глаза и вижу, как она смотрит на меня снизу вверх. Она смотрела на меня в последние мгновения своей жизни и, подозреваю, думала: «Но ты ведь говорила, что защитишь меня. Ты говорила, что все будет хорошо». Я не могу понять, что еще могла сделать. Я сообщила в полицию. Позвонила в службу неотложной помощи. Вошла в ее дом.

– Ты сделала все, что могла.

– У нее было два сына, но они бросили ее. Ее обманули, и она обратилась ко мне за помощью, а потом ее убили. Так или иначе, сыновья все-таки унаследовали ее деньги, так что, по крайней мере, хоть кто-то теперь счастлив.

– Неужели это говоришь ты, Фрида? Ты бы никогда не сказала ничего подобного своим пациентам.

– Если бы я говорила своим пациентам то, что говорю себе, большинство из них покончило бы с собой, едва успев выйти из моего кабинета.

– Ты совсем не это говоришь Джозефу, когда он обвиняет себя в смерти Мэри Ортон.

– Нет. – Выражение ее лица смягчилось. – Я говорю Джозефу, что он сделал то, что мог, а мне стоило к нему прислушаться.

– Значит, одно правило для всех, и совсем другое – для тебя?

– Да.

– Почему?

– А что тут непонятного?

– То, через что тебе довелось пройти, повлияло бы на любого человека. Но дело не в ранах от удара ножом, не в том, что ты чудом избежала смерти, верно? Когда ты говоришь о том, что с тобой случилось, а это происходит нечасто, ты вспоминаешь о Мэри Ортон, и Джанет Феррис, и даже Бет Керси, которая убила бы тебя… и, кстати, она действительно чуть тебя не убила. А ведь есть еще Алан Деккер и Кэти Райпон! Все те, кто умер. И мне приходит в голову, что ты чувствуешь – как бы точнее выразиться? – что ты испытываешь к ним слишком много чувств, ты принимаешь все слишком близко к сердцу. – Сэнди остановился и заглянул в ее вспыхнувшие глаза. – О чем ты думаешь?

– Подожди, – попросила Фрида и принялась оглядывать парк.

Когда она снова повернулась к нему, ее лицо было бледнее обычного, а глаза горели еще ярче.

– Я должна тебе кое-что сказать.

– Продолжай.

– Я никогда и никому этого не говорила. – Она глубоко вздохнула. – Когда мне было пятнадцать лет, мой отец покончил с собой. – Она подняла руку, не давая Сэнди заговорить или приблизиться. – Он повесился на чердаке нашего дома.

– Мне очень жаль, Фрида.

– Его обнаружила я. Я перерезала веревку, но, конечно, он был уже мертв. Он давно страдал от депрессии, но я думала, что смогу спасти его. Я думала, что смогу сделать его лучше. Я до сих пор вижу сон, в котором успеваю спасти его. Я вижу его снова и снова. – Она не сводила с него широко распахнутых глаз. – Но я не успела спасти его, – продолжала она. – И Мэри Ортон. И Джанет Феррис. И Кэти Райпон. И беднягу Алана. Тех, кто мне доверился, а я не оправдала их доверия.

– Нет, любимая.

– Я чувствую, что проклята. Тебе не стоит приближаться ко мне.

– Ты не можешь держать меня на расстоянии.

– Ох, – вздохнула Фрида.

На один короткий миг Сэнди показалось, что она сейчас заплачет. Она шагнула вперед, приложила ладонь к его щеке и посмотрела ему прямо в глаза.

– Что же нам делать, Сэнди?

– Мы дадим нам время.

– Мы?

– Да.

– Значит, ты опять вернешься в Штаты, а я останусь здесь?

– Да. Но все будет иначе.

– Почему?

– Из-за парка Уотерлоу. Из-за нашей ночной прогулки вдоль реки. Потому что ты показала мне, как вода может течь под землей, не высыхая и не исчезая. Потому что я тебя знаю.

– Да, – очень нежно произнесла Фрида. – Ты меня знаешь.

– Здравствуйте!

Сэнди и Фрида разом оглянулись. Рядом с ними, сжимая в руках букетик нарциссов, стояла маленькая девочка. Привстав на цыпочки, она протянула их Фриде.

Фрида взяла цветы.

– Большое спасибо, – сказала она и, хотя каждое движение причиняло боль, наклонилась так, что ее лицо оказалось на одном уровне с личиком ребенка. – Они очень красивые.

– Была не ваша очередь, – внезапно сказала девочка.

– Что? – удивилась Фрида. – Что ты имеешь в виду?

– Была не ваша очередь. – Девочка сосредоточенно наморщила лобик, словно стоя у доски, перед всем классом. – Была. Не ваша. Очередь.

– Что это значит?