Никки Френч – Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник (страница 127)

– Да. Пожалуй, так и есть.

– Значит, вы не видели их месяцев восемь или около того. – Настаивать в такой ситуации жестоко, но куда деваться.

Мэри Ортон подняла глаза.

– Восемь месяцев, – тихо согласилась она.

– Вы говорили кому-то из них о Роберте Пуле, о том, что он помогает вам с ремонтом?

– Мне не хотелось говорить об этом. Я не хотела, чтобы они испытывали чувство вины.

– Потому что вы уже говорили им, что крыша протекает?

– Я не из тех, кто поднимает шум на пустом месте. Они сказали, что это, скорее всего, пустяки, да и в любом случае, когда придет весна, течь перестанет.

– Понятно.

– Ваш друг Джозеф, – внезапно оживилась Мэри Ортон, – просто изумительно починил крышу и котел.

– Я рада, что он помог вам.

– Такой приятный молодой человек! Он рассказывает мне о своей стране, а я ему – о том, каким Лондон был раньше. Ему очень понравился мой пирог «Лимонный дождь». И он сказал, что приготовит мне сладкий хлеб с медом и маком, который ел в детстве. Хотя он, наверное, забудет.

– Я уверена, что не забудет, – заверила ее Фрида.

– Люди сейчас такие занятые. Но когда становишься старой и живешь одна, время пролетает так быстро, но при этом тянется так медленно! Странно, не так ли?

– Да, очень странно.

– Когда ты молод, никто не предупреждает о том, каково будет в старости.

– И как оно?

– Ты превращаешься в призрак собственной жизни.

Перед тем как уйти, Карлссон остановился перед деревянной урной, содержавшей прах мужа Мэри Ортон. Он очень мягко коснулся урны указательным пальцем, провел им по затейливому узору.

– Очень красиво и очень необычно. Кто ее для вас делал?

Старушка подошла к нему – по сравнению с ним она казалась миниатюрной.

– Ее сделали из вяза, который упал в нашем саду несколько лет назад. Я подумала, что будет правильно, если прах Леонарда станет покоиться в урне из дерева, которое он любил при жизни.

– Гм… – Карлссон заинтересованно кивнул. – А вы помните, как звали тех, кто ее сделал?

Она нахмурилась, роясь в памяти, и сказала:

– Компания под названием «Живое дерево». Кажется. Но я могу проверить. Если сохранила документы. А что?

– Она просто бросается в глаза. Очень красиво.

Мэри Ортон просияла. Фрида заметила, как уважительно Карлссон нагнулся к ней, и отвернулась, чувствуя, что ее это почему-то тронуло.

– Почему вам неожиданно захотелось узнать, кто изготовил ту урну? – спросила Фрида, как только они сели в машину.

– Миссис Ортон, Жасмин Шрив и Айлинг Уайетт – у всех в доме стоят красивые деревянные безделушки. Возможно, это связь.

– Вон оно что! Понятно.

– Только возможно.

– Вы очень наблюдательны.

– Что ж, благодарю вас, доктор Кляйн.

– Почему вы начали курить?

Он огляделся.

– Кто говорит, что начал?

– А разве нет?

– От меня что, табаком пахнет?

– Нет. Но слишком сильно пахнет мятой.

– Я не хочу, чтобы мои дети узнали, – сказал он и собирался добавить еще что-то, но сдержался.

– Вы ведь понимаете, что можете им это сказать.

– Нет. Я так не думаю. – Он включил «дворники» и фары. – Боже, вы тоже ненавидите февраль?

Глава 32

«Живое дерево» расположилось в маленькой мастерской в Долстоне, занимая первый этаж здания, где также разместились приют для животных, фирма по изготовлению шляп и мастерская, которая делала вывески. Входя внутрь, словно попадаешь в другой мир. Вдоль всех стен, вплотную друг к другу, стояли деревянные доски. Середина комнаты отводилась под большие станки, пилы и рубанки, одним из которых орудовал молодой человек в белой майке, склонившийся над верстаком; на его голых плечах блестели капельки пота. Густой запах смолы висел в воздухе. Иветте пришлось кричать, чтобы ее услышали. Мужчина выключил станок и выпрямился, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

Она подняла повыше свой значок.

– Вы отвечаете за работу на этой фирме?

– Мой отец. Но его сейчас нет. Можете говорить со мной.

Он покосился на Мюнстера, разглядывавшего какой-то агрегат, возможно тиски, с огромным и тяжелым на вид лезвием.

– Осторожно! – предупредил сын хозяина. – Вам отрежет руку, стоит только нажать не на ту кнопку.

– У нас есть список имен, – сказала Иветта. – Я хочу спросить, нет ли среди них тех, которые вам знакомы.

– Ладно.

Она вручила молодому человеку отпечатанный список, он быстро его просмотрел.

– Это мои клиенты, – спокойно произнес он. – Некоторые имена я не припомню. Нужно проверить по компьютеру, но, вполне возможно, это тоже клиенты.

Он направился в угол, отгороженный от остальной части комнаты, где стояли картотека и компьютер, сел за компьютер, постучал по клавишам, открыл файл с именами и прокрутил текст.

– Все, кроме последнего, – сообщил он. – Салли Ли. Я ее не знаю, и в компьютере ее тоже нет. Для остальных мы выполняли разные заказы, иногда несколько раз. Взять, к примеру, Коулов: мы сделали им кровать из старого ясеня, который упал под порывом ветра. Прекрасный кусок дерева. На все про все ушло несколько месяцев.

– То есть вы утверждаете, что все они покупали у вас различные предметы, которые вы делаете.

– Мы не магазин, как вы и сами видите. Люди приносят нам материал из своего сада, а мы превращаем его в предметы. Обычно это миски и разделочные доски – но, в принципе, может быть все, что угодно. Например, миссис Ортон – мы сделали ей урну для праха мужа.

– Как ваши клиенты вас находят?

– Мы даем объявления в нескольких журналах. Журналах для людей, ремонтирующих свой дом.

– Нет ли среди ваших клиентов некоего Роберта Пула? – закинула удочку Иветта.

– Робби? – Он с любопытством посмотрел на них. – Нет. Он не был клиентом. Он здесь работал.

– Он? Когда?

Он на секунду задумался.

– Пришел к нам в прошлом году, но проработал всего несколько месяцев. – Дверь распахнулась от удара плечом, и в мастерскую вошел еще один мужчина; в обеих руках он держал одноразовые стаканчики с кофе. – Даррен, это из полиции. Они спрашивают о Робби Пуле.

– Почему он ушел? – спросила Иветта.