Никки Френч – Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник (страница 106)
– Включая фамилию супружеской пары в Брикстоне, которую разыскала ваша старая знакомая.
– Вы говорите о Фриде Кляйн? Она не старая знакомая, она – человек, который очень нам помог. И поскольку вы сами заговорили о ней, я должен признаться, что хочу использовать ее на более постоянной основе.
Иветта нахмурилась.
– Зачем?
– Она может оказаться полезной.
– Хорошо.
– Судя по всему, ничего не «хорошо».
– Решение принимаете вы, – возразила Иветта, ненавидя себя за то, как это прозвучало. Щеки у нее пылали. Она нисколько не сомневалась: уж кто-кто, а Фрида Кляйн никогда не заливается румянцем всякий раз, когда смущается, – впрочем, вполне вероятно, что доктор Кляйн просто никогда не смущается.
– Правильно, и я его принял. И теперь можно бросить все силы на Роберта Пула. Какие у нас успехи в проверке имен из блокнота?
Крис Мюнстер взял со стола записную книжку.
– Мы проработаем их все, по очереди. Одних найдем сразу, на других времени уйдет больше. Мы уже договорились о встрече с Мэри Ортон. Поедем к ней сразу после совещания. По телефону она показалась мне довольно нервной – старушка, живет одна. Похоже, Роберт Пул как-то помогал ей ремонтировать дом. Еще мы собираемся начать показывать людям фоторобот. Возможно, благодаря этому появится еще кто-то, кто его знал.
– Точно, это должно… – Карлссона прервал телефонный звонок. Он поднял трубку, послушал, нахмурился и записал что-то в блокноте. Закончив разговор, он сообщил: – С банком уже поговорили. – Потом вырвал страницу из блокнота и вручил ее Иветте. – У нас есть его близкий родственник, брат, проживает в Сент-Олбанс. Съездите к нему. Да, теперь о деньгах у него на счету. Их уже нет. Перевели со счета двадцать третьего января. Я хочу, чтобы вы двое съездили к его брату, сообщили ему новости и выяснили о Роберте Пуле все, что только можно: фотографии, документы, да что угодно. – Он посмотрел на часы, взял свой блокнот, резко оттолкнул стул и встал. – Так. Если нам хоть немного улыбнется удача, мы найдем человека, внезапно разбогатевшего на триста девяносто кусков, и тогда дело будет раскрыто.
Карлссону пришлось звонить несколько раз, прежде чем Фрида сняла трубку.
– Я оставил вам сообщение, – заявил он. – Два сообщения.
– Я собиралась перезвонить позже, – ответила она. – Я все утро принимала пациентов.
Он кратко описал ей, как продвигается дело, и рассказал о блокноте. Бурного восторга Фрида не выразила.
– Мы нашли родственника Пула, – добавил он. – Брата. Иветта уже едет к нему.
– Похоже, дело сдвинулось с мертвой точки, – заметила Фрида.
Голос у нее звучал отстраненно, и Карлссон поймал себя на том, что обиделся, словно хотел, чтобы Фрида отложила в сторону все свои дела, но понял, что такого внимания с ее стороны не получит. Повисло молчание.
– Пара человек из моей команды проверяли фамилии людей из блокнота Пула, – наконец снова заговорил Карлссон. – Под одной из них оказалась старуха по имени Мэри Ортон, которая живет на юго-западе Лондона, в Путни. Пул помогал ей с ремонтом. Когда он исчез, ремонт еще не был закончен.
– И что?
Карлссон глубоко вздохнул.
– Тот ваш друг, которого вы как-то раз привозили ко мне… Как его? Джозеф. Он ведь строитель, нет?
Несмотря на далекую от идеала слышимость, Карлссон довольно четко различил, как смягчился ее голос.
– Правильно.
– Он хороший строитель? Заслуживает доверия?
– Да.
– Я подумал, что вы могли бы поехать к ней, чтобы поговорить, и взять с собой своего друга-строителя – разузнать, что Пул успел сделать, а что нет. Ваш друг в результате даже, возможно, получил бы работу – закончил то, на что Пулу не хватило времени. По словам Криса, она старая, муж умер, а сыновья живут далеко. Думаю, она страдает от одиночества. – Снова повисло молчание. – Если только, конечно, вас не интересуют исключительно те поступки, которые вы совершаете, не сообщая о них мне.
– Я думаю, он может взяться за работу, – наконец сказала Фрида. – Но мне нужно это уточнить.
– Это было бы очень любезно с вашей стороны, – ответил Карлссон и продиктовал ей адрес в Путни.
– Она говорила что-нибудь о Роберте Пуле? – спросила Фрида.
– Сказала, что он был очень милым и вежливым, – вздохнул Карлссон. – Они все так говорят. Милый и вежливый.
– Ты когда-нибудь уже выполнял такое задание? – спросила Иветта Лонг.
Крис Мюнстер сидел за рулем, поэтому не оглянулся на коллегу.
– В первый год работы, – ответил он. – Ребенка сбила машина, и мы с сержантом отправились сообщить об этом родителям. Дверь нам открыла мать. Я просто маячил у него за спиной, а говорил он. Прямо посреди разговора с работы вернулся отец, и мы стояли и слушали, как она ему все рассказывает. Что мне особенно запомнилось – это как сержант переступал с ноги на ногу, словно человек, решивший уйти с вечеринки раньше остальных. Те родители вроде и хотели, чтобы мы ушли и оставили их наедине с горем, но в то же время никак нас не отпускали. Они все время говорили о нем и спрашивали, налить ли нам чаю. С тех пор я еще пару раз ходил к родственникам погибших, но именно тот, первый, врезался мне в память. А ты?
– Пару раз, – ответила Иветта. – Нет, пожалуй, больше. Я всегда заранее нервничаю. Я смотрю на входную дверь и испытываю чувство вины за ту боль, которую им причиню. Они открывают дверь, и иногда видно, что они уже все знают, хоть я еще ни слова не произнесла. – Она посмотрела на коллегу. – У следующего съезда.
Они съехали с автострады, и тишину, воцарившуюся в салоне, нарушал только голос навигатора, прокладывавшего им путь по улицам спального района в Сент-Олбанс.
– Бывала здесь раньше? – спросил Мюнстер.
– По-моему, тут есть какие-то римские развалины, – неуверенно ответила Иветта. – Была здесь один раз, еще в школе, на экскурсии. Но совершенно ничего не запомнила. Наверное, оказавшись там сейчас, получила бы массу удовольствия.
Навигатор сообщил, что они достигли места назначения. Какое-то время они молча сидели в машине. Иветта сверилась с распечаткой, лежавшей на коленях, чтобы проверить, туда ли они приехали. Туда.
Мюнстер выжидательно посмотрел на нее.
– Ну и как, сейчас ты тоже нервничаешь? – спросил он.
– Если бы я это каждый день делала, – ответила она, – то уже привыкла бы.
– Сама ему скажешь или хочешь, чтобы это сделал я?
– Главной назначили меня, – пожала плечами Иветта.
Они вышли из автомобиля, открыли ворота в миниатюрный палисадник и поднялись по трем ступенькам, которые привели их на небольшую георгианскую крытую галерею. Иветта нажала на кнопку звонка, и до их слуха донесся мелодичный перезвон. Дверь отворилась. Перед ними стоял коренастый мужчина с короткими светлыми волосами, выбритыми по бокам, одетый в джинсы и майку. Он вопросительно посмотрел на них.
– Вы Деннис Пул? – уточнила Иветта.
– Правильно.
Она представилась сама и представила Криса Мюнстера.
– Брат Роберта Пула?
– Что такое? – удивленно спросил он. – К чему вам это?
– Вы его брат? – повторила Иветта.
– Ну да, – сказал Пул. – Но…
– Можно войти?
Они прошли в гостиную, где стоял телевизор, включенный на какой-то викторине, – какой именно, Иветта не поняла. Она попросила Пула выключить телевизор, но он всего лишь убрал звук.
– К сожалению, вынуждена сообщить, что ваш брат умер, – выпалила она.
– Что?
– Примите мои соболезнования, – продолжала Иветта. – Мы нашли его тело первого февраля, но на установление личности ушло довольно много времени.
– О чем вы говорите? Какое тело?
– Его тело было найдено в доме на юге Лондона. Мы начали расследование убийства и в настоящее время опрашиваем свидетелей и снимаем показания. Я понимаю, для вас это потрясение…
– То есть как это «на юге Лондона»?
Иветту его поведение не удивило. Пребывая в состоянии шока, люди теряют способность обрабатывать информацию. В таких ситуациях лучше запастись терпением.
– Мне очень жаль, – сказала она. – Я понимаю, как вам сейчас тяжело. Вас удивляет, что ваш брат оказался в том районе?
– О чем, черт возьми, вы говорите? – вспылил Пул. – Роб умер шесть лет назад. Почти семь. Вы ошиблись.
На мгновение Иветта потеряла дар речи. Она посмотрела на Мюнстера – ведь именно он разыскал свидетельство о рождении. Какую ужасную ошибку он совершил? Она достала из сумки листок, который прихватила с собой.