Никита Зон – Не Отпускай (страница 1)
Никита Зон
Не Отпускай
Глава
НИКИТА Зон
НЕ ОТПУСКАЙ
2026
ПРОЛОГ
Она поняла, что влюбилась в него, именно тогда, когда должна была понять, что он опасен.
Это случилось в четверг, в половине восьмого вечера, в маленьком баре на Покровке, где пахло корицей и старым деревом. Максим сидел напротив и рассказывал что-то смешное про командировку в Казань — про гостиницу с протекающей крышей и таксиста, который всю дорогу пел романсы. Александра смеялась. И в какой-то момент он замолчал на полуслове и посмотрел на неё так, как смотрят на что-то редкое — не жадно, а бережно.
Именно тогда.
Она не знала ещё, что телефонный звонок, который он получил в ту же ночь и вышел отвечать на улицу, был от человека, которого он боялся. Не знала, что имя, которое он назвал ей при знакомстве — Максим Орлов — было вторым его именем, не первым. Не знала про квартиру в Петербурге, про женщину, которая до сих пор считала себя его женой, и про деньги — чужие деньги, которые он нёс в кармане в тот вечер, когда они познакомились.
Она знала только одно: когда он вернулся из-за двери и снова сел напротив, она почувствовала облегчение. Просто от того, что он вернулся.
Это и было начало.
ГЛАВА 1. АЛЕКСАНДРА
Александра Громова работала редактором в небольшом издательстве и жила одна в двухкомнатной квартире на Таганке — той, что досталась ей после развода три года назад.
Развод был тихим, почти вежливым — что, по мнению её подруги Кати, было хуже громкого. «Громкий развод хотя бы что-то выжигает», — говорила Катя. «А тихий просто остаётся и лежит внутри как камень».
Камень, наверное, был. Александра его почти не чувствовала — привыкла.
Бывший муж Игорь уехал в Питер через месяц после того, как они подписали бумаги. Звонил иногда — по делу, потом реже, потом совсем перестал. Александра не скучала по нему. Скучала по тому, как утром пахло кофе с его стороны кровати. По ощущению, что кто-то знает, во сколько ты вернёшься домой.
В тридцать четыре года она была одна, занята работой, имела двух хороших подруг, читала много, пила умеренно и не искала никого — просто не искала, без трагедии.
Максима она встретила случайно.
* * *
Это было в октябре, в пятницу. Издательство устраивало небольшую вечеринку по поводу выхода романа одного из авторов — Алексей Борисович Кравцов, детективы про провинциального следователя, семьдесят тысяч проданных экземпляров, прекрасный человек с бородой и вечным чаем в руках. Александра отвечала за его книги уже три года и считала эти вечеринки обязательной, но утомительной частью работы.
Она стояла у окна с бокалом белого и смотрела на улицу, когда рядом оказался незнакомый мужчина.
— Вы тоже прячетесь? — спросил он.
— От чего? — удивилась она.
— От Алексея Борисовича. Он рассказывает про третью книгу всем, кто не успел убежать. Я уже слышал сюжет дважды.
Александра засмеялась — неожиданно для себя.
— Я его редактор, мне придётся выслушать ещё раз двадцать, — сказала она.
— Сочувствую. — Он протянул руку. — Максим.
— Александра.
Он был немного выше неё, тёмные волосы с первой сединой на висках, хорошая рубашка, умные глаза — такие, которые смотрят на тебя с настоящим интересом, а не с тем вежливым вниманием, с которым люди обычно смотрят на незнакомцев.
— Вы из издательства? — спросила она.
— Нет. Я знаком с Кравцовым по другой линии, — сказал он немного уклончиво. — Старые знакомые.
— По какой линии?
Он чуть улыбнулся.
— Долго объяснять. Лучше расскажите про третью книгу — вдруг я ещё не слышал этот вариант.
* * *
Они разговаривали два часа.
Александра потом не могла вспомнить точно, о чём именно — о книгах, о городе, о каком-то фильме, который она видела недавно. Разговор был из тех, что текут сами собой, без усилий, когда не нужно думать, что сказать дальше.
Перед уходом он спросил, можно ли позвонить.
— Можно, — сказала она. И дала номер. Что само по себе было необычно — она не давала номер незнакомым мужчинам на вечеринках. Давно не давала.
Он позвонил на следующий день — не через неделю, не через три дня, а на следующий день, в субботу, около полудня.
— Есть кофейня на Маросейке, — сказал он. — Там делают хороший флэт уайт. Если у вас есть час.
Час у неё был.
* * *
Они встретились в воскресенье, потом в четверг — тот самый вечер в баре на Покровке. Потом ещё раз, и ещё.
Максим работал консультантом — что именно консультировал, она поняла не сразу: что-то связанное с финансами, с оценкой активов компаний, с переговорами. Говорил об этом коротко, без деталей, переводил разговор на другое. Александра решила, что он просто не любит говорить о работе — она и сама не любила объяснять незнакомым людям разницу между редактором и корректором.
Он снимал квартиру на Чистых прудах. Родом из Екатеринбурга, в Москве шесть лет. Родители — там, в Екатеринбурге, отец инженер, мать учитель. Был женат давно, развёлся — «не сложилось, обычная история».
Александра слушала и думала: он говорит правду. Люди, которые врут, обычно говорят слишком гладко или слишком сбивчиво. Он говорил ровно — с паузами в нужных местах, с небольшими оговорками. Это звучало как правда.
Она не знала тогда, что именно так и выглядит хорошо выстроенная ложь.
ГЛАВА 2. МАКСИМ
Максима Орлова — настоящее имя Дмитрий Игоревич Воронов — в Москве знали немногие.
Те, кто знал, делились на две категории. Первые — клиенты, которым он помогал решать вопросы. Вторые — люди, которым он был должен.
Вторых становилось больше.
Он понял это в октябре, когда Пётр Андреевич — человек, чьё имя лучше было не произносить вслух в определённых кругах — позвонил и сказал негромко: «Дима, у нас проблема с графиком». Это означало, что время, которое Воронов считал своим, на самом деле принадлежало другим.
Деньги были взяты год назад — под конкретную операцию, которая не сложилась. Не по его вине, но это не имело значения. В мире Петра Андреевича вина была понятием относительным, а долг — абсолютным.
Максим Орлов был именем, придуманным для Москвы. Новый телефон, новая квартира, новая история. Инструмент, а не личность.
Проблема была в том, что в этой новой жизни он встретил Александру.
* * *
Он не планировал ничего, когда подошёл к ней на вечеринке. Просто красивая женщина у окна, умный взгляд, бокал белого вина — он любил красивых умных женщин, это была его настоящая черта, не придуманная.
Поговорили. Она смеялась так, как смеются люди, которые не боятся выглядеть искренними. Дала номер.
Он позвонил назавтра не потому что следовал какому-то плану. Просто хотел услышать её голос снова.
Это было ошибкой. Он понял это примерно на третьей встрече — когда поймал себя на том, что думает о ней в неподходящее время. В середине разговора с Петром Андреевичем, например. Или когда изучал документы, которые нужно было изучать очень внимательно.
Человек в его положении не должен был думать ни о ком, кроме себя.
Но он продолжал.