Никита Цой – Вдохновенные (страница 14)

Тот, что шёл впереди, глубоко втянул воздух и медленно осмотрел представшую перед ним картину скромного жилища странной семьи.

– Ваши дети? – мягко спросил он.

Тон его голоса разительно отличался от угрожающего внешнего вида вековника. Таким голосом мог обладать заботливый, мудрый учитель, но никак не тот, кто стоял сейчас посреди комнаты. Или так только казалось из-за блестящего шлема.

– Да, – солгала Фара.

– Что-то подсказывает мне, что это не так, – всё так же мягко и проникновенно говорил вековник.

– Они мои и всё тут.

– Что ж, пусть так.

Мужчина сделал шаг вперёд, чтобы лучше рассмотреть Ханну, или чтобы та могла лучше рассмотреть его.

– У тебя сильный след, дитя, – начал вековник таким тоном, будто хвалил её, после чего тепло улыбнулся. – Богиня вдохнула в тебя свой дар, и с этого дня начинается твоё служение Ей.

– Нет!

Хено бросился вперёд, попытавшись загородить собой Ханну, но Фара удержала его за плечи.

– Остановись, – жёстко сказала она парню, после чего добавила уже мягче, – не нужно.

Мужчина в белом протянул Ханне раскрытую ладонь, будто призывал девочку пойти с ним и вновь обратился к ней.

– Оставь всё, что у тебя есть позади. Оно тебе больше не понадобится, – вековник говорил мягко, по-отцовски, чем вызывал мурашки у Хено, поскольку тот ощутил, что больше не хочет сопротивляться.

Ханна медленно встала. Неуверенно шагнула вперёд, протянув мужчине руку.

– Оставь игрушку. С собой тебе не дозволено что-либо брать, – всё так же мягко, но уже наставительно сказал он.

Жук громко ударился о деревянный пол, и от этого звука Ханну затрясло. Она бросила долгий, полный непонимания взгляд на брата.

Ему позволили обнять сестру на прощание, когда он попросил. Хено не узнал свой собственный голос, казавшийся теперь совсем другим. В нём слышался груз ответственности за сестру, давивший на него долгие годы, и боль потери, через которую юноша проходил уже не первый раз. Он ощущал досаду от провала той миссии, которую однажды единолично на себя возложил, когда сперва не стало матери, а вскоре и отца.

Руки Ханны были холодны, но Хено почувствовал то невероятное тепло, которое она хотела выразить этим объятием. А он в ответ сжал крепко, будто не собирался отпускать и в тот момент ему впервые в жизни показалось, что она ниже его. В сердце зародилось жгучее, непреодолимое желание – удержать. То, чего он сделать сейчас не смог, потому что вековник сказал: «Отпусти». И Хено отпустил. Ханна тянулась к брату, но тот уже не держал.

На полу остался игрушечный жук. Его клешни щёлкали, напоминая, что ещё мгновение назад жизнь была другой.

Когда дверь закрылась, Хено показалось, что мир вокруг будто бы стал больше. Словно густой, давящий на сознание туман, пришедший вместе с вековниками, рассеялся.

Он резко и глубоко вдохнул, потому что внезапно осознал, что может. То оцепенение и странная покорность, заставившие его отпустить Ханну, ушли так же быстро, как и появились, оставив после себя лишь пустоту и леденящее осознание того, что он позволил забрать сестру, даже не попытавшись сделать хоть что-то.

От накатившего чувства жгучей досады не помогли избавиться ни объятия Фары, ни её слова, что были призваны его успокоить.

– Больше никогда, – прошептал он.

В мыслях накрепко засел образ вековника, протягивающего руку к сестре. И этот образ отпечатался в его памяти болезненной раной, которая уже не заживёт. В тот момент в груди юноши зародилось что-то новое. То, что жгло изнутри сильнее досады и злобы, переполнявших его сейчас. Ненависть? К ним? К себе? Хено пока не знал. Но точно знал одно – если кто угодно, пусть даже сама богиня встанет у него на пути, он больше не оцепенеет, а любой ценой попытается защитить то, что у него захотят отнять.

Глава 2

Крепкие руки тюремщика толкнули с такой силой, что Хено буквально впечатался в каменный пол. Он не стал подниматься сразу, зная, что любое его действие обернётся лишними ударами, которые здесь любят добавлять просто от скуки.

Решётка заскользила в сторону плавно, почти без звука, пока не достигла упора. Металл глухо ударился о край проёма, издав резкий, раздирающий слух лязг, прокатившийся эхом по коридору. Следом, коротко и сухо, щёлкнул замок.

– Посиди пока тут, – бросил один из тюремщиков.

– А этого-то за что? – лениво поинтересовался другой.

– Сей дегенерат думал, что сумеет обокрасть Инквизиторий. Поймали прям в хранилище, когда он набивал карманы запрещёнкой.

– И откуда они только берутся? Я думал, вековники переловили уже всех маргиналов.

– Нам же лучше, что не всех, а то глядишь, скоро святоши и нас с тобой заменят, если кончатся такие, как он, – сказав это, тюремщик сплюнул в сторону пленника.

– Да не заменят, а уволят нахрен. Ещё никогда не видел столько пустых камер. Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но святоши справляются с работой блюстителей куда лучше. Эти тоже скоро никому не нужны будут.

– Ну, этого-то наши поймали, а не церковные.

– Так я ж и говорю – этот дегенерат сам сунулся к блюстителям в логово. На что рассчитывал – непонятно.

– Тфу, собака безродная! В пустошь таких отправлять надо, следом за изгоями.

Стук тяжёлых сапог постепенно стихал, отдаваясь гулким эхом в каменных сводах. О тюремщиках теперь напоминал только повисший в воздухе запах самогона.

Вдоль коридора тянулась толстая, как ствол векового дерева труба, уходя к потолку возле арки, в которой скрылись те двое. Камера пахла ржавчиной и сыростью. Свет висящих вдоль стены ламп, связанных между собой сетью проводов, дрожал, будто смеялся над ситуацией, в которой оказался посетитель сих катакомб.

Хено остался один. Лёжа на холодном полу, он всё пытался припомнить, когда за свои почти три десятка лет получал по физиономии так основательно. Пару случаев в памяти всё-таки всплыло, но даже вместе взятые, они не шли ни в какое сравнение с потасовкой, которую ему довелось пережить совсем недавно. Из-за которой, собственно, он здесь и оказался. Хено поднялся с пола и рухнул на деревянную скамью, заставив её жалобно скрипнуть под весом его широких плеч. Пальцы небрежно прошлись по волосам, взлохматив и без того непослушные каштановые пряди, а затем удобно сцепились на затылке.

Мысли Хено обратились в недалёкое прошлое, когда он своими неловкими действиями запустил цепочку событий, приведших к этому моменту. А ведь какой хороший был план. Но не сложилось, и поэтому пришлось подставлять свою физиономию, чтобы стража не замела напарника.

После небольшой потасовки, достаточно убедительной, чтобы блюстители Инквизитора купились на её «натуральность», Хено отдался в руки правосудия, уже заранее зная, где окажется. Его грела мысль, что, несмотря на тупую, ноющую боль в боку после нескольких болезненных ударов по рёбрам, он и сам отвесил пару-тройку неслабых затрещин тем, кто посмел сорвать его безупречный план.

– Ну, хотя бы компания приятная… – протянул он, уловив в воздухе знакомый аромат яблок.

В коридоре раздался шорох. С потолочной балки спрыгнула миниатюрная женская фигура в тёмной, плотно обтягивающей тело куртке и не менее практичных для скрытного перемещения штанах.

– И давно ты там прячешься, Мирель? – с лёгкой ухмылкой поинтересовался Хено, а про себя подумал о том, как же ему повезло, что она подготовила запасной план. Впрочем, изучил он его не слишком хорошо, поэтому сейчас целиком полагался на напарницу.

Полутораметровая девушка молча достала из пучка русых волос, стянутых на затылке чёрной лентой, тонкий золотистый инструмент, похожий на спицу. Крутанула его, заставив «раскрыться», от чего тот стал похож на ключ, и уже через миг приступила к взлому. Кисти её рук, облачённые в тонкие перчатки, двигались быстро и умело. С тихим щелчком замок дверной створки поддался.

Мирель отставила одну ногу назад и излишне театрально поклонилась, широко открывая решётку камеры.

– Браво, – Хено почти беззвучно поаплодировал. – Уверен, ты прекрасно справилась бы без этой штуки.

Девушка задорно, но как-то сипло, хмыкнула в ответ, спрятав инструмент обратно в волосы, словно в игольницу. Затем шагнула в камеру, показывая руками некий жест.

– Достал ли я? – усмехнулся Хено.

Он снял башмак и вытащил из него маленькое устройство.

Глаза Мирель расширились от… Нет, её напарник быстро сообразил, что ошибся, ибо лицо девушки изображало вовсе не изумление.

Она ловко выхватила устройство у него из рук и принялась детально осматривать со всех сторон. Стеклянный цилиндр с двумя вертикально торчащими шестернями вверху и странным разъёмом внизу, выглядел как часть некоего механизма побольше.

– Да не сломал! – поспешил оправдаться Хено.

Мирель ткнула пальцем в маленький шов на корпусе, заставив напарника заинтересованно нахмуриться.

Неужто и правда повредил? Он наклонился ближе, чтобы рассмотреть детальнее.

– Ай!

Девушка толкнула его локтем в бок. Как раз туда, где недавно побывал увесистый кулак блюстителя.

– За что?!

Широко раскрыв голубые, как небо, глаза, она смотрела на него с величайшим возмущением, какое только можно было передать, не используя рукоприкладство или поножовщину. Её губы беззвучно сложились в слова, прозвучавшие в голове Хено очень даже громко:

– В башмаке?!

– Всё пошло не по плану. Что мне было делать?