Никита Соколов – Мертвые шедевры (страница 5)

Лена, стоя на пороге, не стала заходить дальше.

– Холодильник пуст, не успели закупиться, – сказала она, глядя куда-то мимо него, в окно. – Но магазин тут за углом. «Продукты», работает до одиннадцати. Машина у вас… не сильно похожа на московскую, – заметила Лена без особой интонации.

Каплин, разминая затекшую от долгой дороги шею, ответил так же ровно:

– Просто взяток не беру. На новую не хватило.

Уголок рта Коркиной дрогнул – не то чтобы улыбка, просто мышца дёрнулась.

– Честная позиция, – кивнула она. Затем достала из кармана блокнот, быстро что-то написала на листке, оторвала и положила его на единственную тумбу в прихожей. – Мой мобильный. Если что – звони.

Она задержалась у двери на секунду, глядя на него уже более пристально, взвешивая.

– Звони в любое время. Дня и ночи. Я всё равно… долго не ложусь спать… Из-за ребенка. – В её голосе не было жалобы, лишь простая констатация факта, как у Спиридонова.

– Понятно, – Каплин кивнул, кинув взгляд на листок. – Ребёнок маленький?

– Сын. Пятнадцать уже, – сказала она, и её лицо на мгновение смягчилось, но тут же снова стало каменным. – Так что долго не засыпаю по привычке. Обживайтесь. Завтра к девяти в отделе.

Лена развернулась и вышла, не закрывая за собой дверь до конца.

Каплин постоял секунду в тишине, прислушиваясь к урчанию водопровода в стенах. Потом тоже вышел, прихлопнув дверь, и быстрым шагом догнал Коркину на лестничной площадке.

– До магазина дойду, раз уж за угол, – пояснил он, не глядя на неё.

Они шли по темнеющим улицам молча. Фонари зажигались редкими островками света, и от этого тени между домами казались ещё глубже. У небольшого магазина с потрескавшейся вывеской «Продукты» Коркина остановилась.

– Мне налево. Тебе сюда.

Каплин взглянул на неё. Усталое, строгое лицо при свете витрины казалось вырезанным из камня.

– Может, посидим? – предложил он нейтрально. – Обсудим дело. Свежий взгляд.

Она покачала головой.

– Некогда. Сын ждёт. Завтра утром всё подробно. Завтра.

– Хорошо, – кивнул Каплин. – До завтра.

Олег зашёл в магазин. Он набрал тёмного пива в бутылках, три штуки, потом долго изучал полку с кормом для кошек. Дорогого, к которому привык Маркиз, не было. Взяв самый дорогой из имеющихся – с тусклой картинкой довольного кота на фоне рыб, – он добавил в корзину буханку хлеба, палку сырокопчёной колбасы, майонез в мягкой упаковке и пакет солёного арахиса.

Вернувшись, капитан нашёл Маркиза сидящим посреди комнаты с выражением глубокой обиды. Каплин развернул пакет, достал корм. Чистой тарелки не нашлось, пришлось вымыть одну из пыльных кухонных. Насыпал гранулы. Рядом поставил неглубокую чашку, наполнил её водой из-под крана.

– Ешь, аристократ, – сказал он, ставя угощение на пол.

Маркиз важно подошёл, обнюхал, отступил и сел, уставив на хозяина немой укоряющий взгляд своих янтарных глаз.

– Другого нет, – тихо, но твёрдо сказал Каплин, опускаясь на корточки перед котом. – В этой дыре – нет. И нам тут жить. Минимум два года. По крайней мере, так говорят. Так что привыкай к этой еде. А я попробую чуть позже узнать, где есть нормальный корм. Пока только этот.

Он встал, прошёл в комнату, на столе разложил фотографии, прихваченные из отдела. Тело у дуба. Крупный план позы. Стопка одежды. И – рядом, на экране своего телефона, – репродукция «Умирающего раба». Он открыл первую бутылку пива. Горький, холодный глоток обжёг горло.

Маркиз, поняв, что ужин улучшаться не будет, с глубоким вздохом подошёл к тарелке и начал есть.

– Ну что, коллега, – обратился Каплин к коту, глядя на фотографии. – Экспозиция. Чистая экспозиция. Не просто убил – выставил напоказ. Хотел, чтобы все увидели его творение. Классическая отсылка. Скульптурная композиция, а не труп. Поза была выбрана явно не случайно, это что-то должно означать, но вот что – неизвестно.

Кот жевал, лишь шевеля ушами, что в исполнении Маркиза было знаком предельного внимания.

– Это не бытовуха, не месть, не страсть, – продолжал Каплин, делая ещё глоток. – Это – сообщение. Послание, свёрнуто в один образ. Значит, трясти надо. Школа искусств. Колледж. Он оттуда. Учился, преподаёт, фанатеет… Или всё крутится вокруг этого места. Нужны все дела. Все люди. Все скелеты в шкафах за последние… лет десять, не меньше.

Олег допил первую бутылку, поставил её на пол. Взял со стола листок с номером Коркиной. Большой палец завис над кнопкой вызова на своём телефоне. Он взглянул на время на экране – 22:47. Почти одиннадцать.

Он вспомнил её усталое лицо в свете витрины. Каплин опустил телефон. Не стал звонить. Вместо этого медленно собрал фотографии в стопку, аккуратно, бережно, как собирают осколки чего-то очень хрупкого. Поставил вторую бутылку пива, открыл её. Звук шипения янтарного напитка был громким в тишине чужой квартиры.

За окном, в чёрном небе над Заречьем, ни одного знакомого созвездия. Только глухая, непроглядная тьма. Надо допить пиво и ложиться спать. Завтра тяжёлый рабочий день. Олег кинул взгляд на кота, который сидел возле пустой миски и мыл свою мордочку.

– Ну что, аристократ, понравилось? Правильно, на безрыбье и рак рыба!

Глава 6

Утро в отделении начиналось без спешки, но с тем особым напряжением, которое бывает только после бессонных ночей. В коридоре пахло дешёвым кофе и бумагой, кто-то ругался по телефону с дежурной частью, где-то хлопнула дверь сейфа. Кабинет оперов ещё не успел прогреться, окна были приоткрыты, и с улицы тянуло прохладой.

Егор вошёл в кабинет, держа в руке маленькую чёрную флешку.

– Вот, нарыл, – сказал он, бросая её на стол Лене. – Видео с банкомата. Всё, что удалось выжать. Камера слабая, угол дурацкий, но что есть, то есть.

Лена молча вставила флешку в системник, щёлкнула мышью. На экране появилось зернистое чёрно-белое видео. Пустая улица, редкие прохожие, потом тишина. Минуты тянулись скучно, почти ничего не происходило.

И вдруг, ближе к полуночи, по краю кадра медленно проплыл тёмный силуэт машины.

– Стоп, – тихо сказала Лена и отмотала назад.

Тёмный седан. Без фар, только габариты. Он проехал вдоль парка, исчез за углом, и всё. Картинка снова стала пустой.

– Время совпадает, – Егор ткнул пальцем в тайм-код. – Как раз тот промежуток, когда она уже была мертва.

– Других машин нет? – спросил Каплин, стоя за их спинами.

– Вообще ни одной. Я всё просмотрел. Только эта.

Лена увеличила изображение, но зерно расползлось ещё сильнее. Номеров не видно, марка угадывается разве что по силуэту.

– Ну хоть что-то, – пробормотала она. – Тёмный седан. Полстраны на таких ездит.

Каплин отступил на шаг, облокотился на подоконник.

– А нам полстраны и не надо. Только те, что ездят в вашем… в нашем городе. Значит так. Копаем в двух направлениях. Первое – это школа искусств. Второе – детдом. Другого у нас просто нет.

Егор скривился.

– Да тут всё сходится. Все детдомовские как раз туда и идут учиться. У нас в городе других вариантов особо нет для творческих личностей.

Каплин кивнул.

– Зато становится понятно, почему скульптура. Убийца по-любому учился в этой школе, хоть из детдомовских, хоть из студентов. У нас, по вашим словам, половина города училась там.

В этот момент Лена встала, подошла к кофеварке, налила себе кружку. Помедлила секунду и, не оборачиваясь, спросила:

– Олег, будешь?

– Буду. Спасибо!

Она налила вторую кружку и поставила на его стол. Егор поднял глаза от монитора.

– А мне?

Лена даже не повернулась.

– Сам нальёшь себе.

– Вот так всегда, – пробурчал он, вставая.

– Есть ещё один момент, – сказала Лена, открывая на своём компьютере скриншоты. – В соцсетях Лидии. У неё на стене за последний год появлялись постоянные упоминания о подарках. Духи, украшения, билеты на концерты в областной центр. Она писала, что у неё есть тайный поклонник. Цитирую: «Он намного старше, умный, такой… солидный. И он стесняется появляться со мной на людях, говорит, что сплетни начнутся». Имя ни разу не назвала.

Коромыслов свистнул.

– Да тут у нас, оказывается, драма Шекспира назревает.

Каплин медленно отпил кофе.