Никита Семин – Сын помещика 9 (страница 36)
— Так выкипит же все просто, — ответила мне девчонка, когда я ей дал задание. — По стенкам лишь немного останется, но остальное улетит.
— А ты марлей или тканью тонкой сверху накрой, чтобы на ней краситель задерживался, а воздух уходил. А лучше, — пришла мне в голову идея, — не давай раствору красителя кипеть. Пусть он будет горячим, чтобы по чуть-чуть испарялся, но нам скорость на данный момент не важна. И вот ты сказала — на стенках остается чуть-чуть. Так может это как раз то, что нам нужно? И этого «чуть» хватит при разбавлении водой, чтобы снова тот же раствор обратно получить?
— Буду пробовать, барин, — прошептала озадаченно Прасковья.
— Если получится, будем краски пищевые в еду делать. Специальный цех для того построим. Станешь там главной, — решил я дополнительно замотивировать девчонку.
Но она такой ответственности лишь больше испугалась и замотала головой.
— Не надо меня главной, барин, я же малая еще. Кто ж меня слушаться станет?
— Я прикажу, и станут. Но если не хочешь, то просто за удачный результат тебе заплачу отдельно. Потому — старайся на совесть.
Ну вот, теперь лишь обеда дождаться, а потом можно и сходить пострелять. Как раз Корней мишени все поставит.
Арина была вся на нервах. Сегодня должен прийти священник, чтобы отговорить ее от расторжения брака. Вообще развод находился в ведении церкви. И документы о разводе подавались в духовную консисторию, которая находилась аж в столице их губернии — Саратове. Все бумаги отец Арины собрал почти сразу, как Арина с ее мамой твердо сообщили мужчине, что развод — дело решенное. И вот — наступал первый этап процесса, увещевание. Священник, который должен был прийти, сам служит не в Саратове, а у них в Царицыне, это Арина успела узнать от отца. Но от того было не легче.
— Иерей Симеон прибыл, госпожа, — сообщил девушке лакей, вырывая тут из тягостных дум. — Вместе с Николаем Васильевичем, — добавил он уже более тихим голосом.
«Ну да, куда же увещевание, да лишь одного супруга?» мысленно скривилась Арина. Но делать нечего, надо идти.
Священник вместе с мужем Арины уже сидели в гостевом зале и ждали лишь ее. Оба мужчины встали, стоило Арине зайти. Поприветствовав иерея и кинув мимолетный взгляд на мужа, Арина уселась в кресло. Это не укрылось от священника, но пока что он не торопился просить их помириться. Вместо этого Симеон спросил о причинах, что подтолкнули супругов разрушить свою семью.
— Она мне не верна, — тут же коротко высказался Перов и замолчал.
Иерей выжидательно посмотрел на Арину, пока не вставляя ни слова.
— Я не изменяла тебе ни разу! — вспыхнула девушка.
— Ты позировала обнаженной перед другим! Целовала его! — не остался в долгу Николай. — Более того — хотела стать его любовницей! Скажешь, не было такого⁈
— Но и измены не было, — отрезала Арина. — Позировала? Да. Но ты не был против этого! Я не делала этого тайком, держа тебя в неведении. Целовала? То случайность! Роман Сергеевич помогал мне слезть с лошади, и я упала на него. От удара наши губы и соприкоснулись, — Арина говорила уверенно, так как этот разговор уже был просчитан ее отцом и тот подсказал, как правильно себя вести и в какой форме все подать, чтобы выйти из дела без ущерба для ее репутации. — Пыталась стать любовницей? Вздор!
— Но ты преследовала этого художника! Отсылала ему записки. Поздно вечером ждала его в карете около его дома!
— Мы взяли с него лишь честное слово, что он никому не расскажет о том, какого вида картину он рисовал. Сначала меня это успокоило, но потом обуял страх — а вдруг он нарушит слово? Ведь такое часто бывает, особенно в деликатных делах. Я хотела уговорить его дать мне письменное подтверждение. Но не делать же это у всех на виду? Я — замужняя женщина, и мало ли какие могли пойти слухи…
— Не ври! — процедил Николай. — А то я не помню, чем закончился тот твой поход к нему. Просто так что ли холопы твоего отца тебя караулили?
— Ты же знаешь, что папа беспокоится за меня. Его слуги за мной следили и до того случая. И они тоже все превратно поняли, за что господь и наказал моего кучера, лишив того жизни.
Перепалка супругов накалялась, и иерей Симеон поспешил вмешаться.
— Прошу вас успокоиться, — мягким, но твердым голосом перебил он чету Перовых. — Позвольте, я разложу то, что услышал от вас, а вы или подтвердите, что я правильно вас понял, или опровергнете. Хорошо?
Нехотя Николай Васильевич кивнул. Арина сделала то же самое, но уже более угрюмо.
— Раздор ваш начался с написания некой картины, правильно? — получив два кивка, священник продолжил. — Вы, Арина Борисовна, согласились позировать перед чужим мужчиной обнаженной, словно Ева. Вы, Николай Васильевич, ей в том не отказали. Так? — снова как два болванчика кивнула Перовы. — И вы оба тогда совершили страшную ошибку. Арина, твое тело после таинства брака принадлежит лишь мужу твоему и Господу, и никому более. Николай, ты должен был остановить супругу и объяснить ей это, а не потакать ее желанию. Вы оба грешны в том. За это на вас обоих я наложу епитимью, — супруги недовольно скривились, но возражать не стали. Идти против официальных церковных судей — себе дороже выйдет. — Далее вы, Николай Васильевич, утверждаете, что ваша супруга вам изменила. Но самого факта измены вы не видели?
— Разве поцелуй — это не измена? Бегать за другим мужчиной — это не измена? — понимая, куда клонит иерей, вспыхнул Перов.
— Если он был случаен, как утверждает ваша супруга — то нет. И в остальном — конечно она была не права, что сама отправилась к этому художнику. Раз уж ты, Арина Борисовна, так испугалась, то должна была искать защиты в муже. Он должен был ехать к тому художнику и требовать письменное заверение, о котором ты говоришь. И Николай Васильевич абсолютно прав, что возмущен таким твоим поступком, — мужчина победно посмотрел на Арину. Рано радовался. — Однако, — продолжил священник, — это тоже не повод бросаться таким серьезным обвинением, — строго посмотрел Симеон на Перова. — Были ли свидетели измены?
— Нет, — выдавил из себя, не желая врать духовному лицу, Перов.
— Тогда и повода для вашего развода я не вижу.
— Мой муж в последние дни отказывался исполнять свои супружеские обязанности, — тут же вскинулась девушка. — Он стал распускать среди слуг грязные слухи обо мне. Более того! У нас была договоренность — мое позирование, это не блажь, а желание дать дворовым душам вольную. Они же люди, а не скот! И Николай согласился, если я пойду на такую жертву — позирование обнаженной, то он отпустит их. И он не сдержал свое слово! А слугам наговорил такого… такого… — тут Арина картинно схватилась за сердце и замолчала.
Иерей перевел взгляд на Николая, который смотрел в пол. Как-то мужчина упустил из вида в разговоре со священником, из-за чего вообще пошел «на сделку» с женой.
— Это правда? — строго пронзил взглядом мужчину Симеон.
— Д-да, — выдавил из себя Перов. Соблазн соврать был велик, но страх согрешить ложью перед лицом ставленника божьего пересилил.
— Мой муж, — всхлипнула Арина, — который клялся перед свидетелями и Богом, что будет меня защищать и оберегать, натравливает на меня наших слуг. В один миг из их защитницы я превратилась во врага и монстра. Они шепчутся по углам, бросают на меня ненавидящие взгляды, и я боюсь, что однажды могут подсыпать яда или удавить во сне! А Николай обливает меня презрением и недоверием. И теперь я сама не верю ни единому его слову. Мое желание расстаться вызвано страхом за свою жизнь. Как можно верить человеку, который тебя предал? Который не умеет прощать? И вы заставляете меня, ваше преподобие, вернутся в дом, ставший мне не крепостью, но узилищем? Помириться с человеком, так коварно меня обманувшим и предавшим? Простите, но не могу, — замотала она головой. — Я настаиваю на разводе.
Николай стоял с опущенной головой. Добавить ему было нечего. Про отношение слуг к Арине он знал, она сама ему не раз о том говорила. Да что там — он же сам все сделал для того, чтобы она мучилась! И как он обрадовался, когда она потребовала развод. Но не учел мужчина, какая будет процедура. Редко дворяне, да и люди остальных сословий, разводились. Чаще в новый брак вступали из-за смерти одного из супругов либо, что бывало гораздо реже, когда супруга отправляли на каторгу за провинность. Вот и не учел мужчина, что ему придется, как нашкодившему щенку, стоять перед иереем и отчитываться за свои поступки.
— Я все же дам вам время подумать и примириться, — вздохнул Симеон. — Так положено. Но коли не передумаете, то я передам в епархию ваши слова, и решать будет уже епископ Царицынский. Позже подойдите ко мне по раздельности — я распишу вам вашу епитимью за совершенный грех.
На этом увещевательная беседа и завершилась.
Пострелял я вчера от души. Даже подготовленных Корнеем мишеней не хватило. И одежду всю изгваздал — решил потренироваться стрелять, одновременно уходя в сторону с возможной линии атаки. Домой вернулся весь испачканный, слово поросенок.
Утро «порадовало» дождиком и сильным ветром. Выпавший недавно снег растаял, а сырость на улице была такая, что даже выходить не хотелось. В итоге свою тренировку провел в собственной комнате, выбежав на задний двор лишь для обливаний. Отцу тоже было не в радость по такой погоде куда-то ехать, но есть такое слово «надо». От чего за завтраком он сидел мрачнее тучи, да на меня недобро зыркал, виня в предстоящем ему путешествии. Чтобы не нервировать отца, я максимально быстро смел кашу и ушел в свою комнату. И лишь когда наш тарантас отъехал от дома, решился выглянуть в зал. Не потому что отца боюсь, просто не хотелось портить ему настроение еще сильнее одним своим счастливым — от того, что остаюсь дома — видом.