Никита Семин – Сын помещика 9 (страница 38)
— А если предложение интересное поступит? — не сдавалась Софья.
— Неужто, кто-то к тебе с этим подходил уже? — поднял брови помещик, не понимая такого пристального интереса сестры к своим детям.
— Да. В театре одна дама ищет для своих дочек выгодную партию. А твоя семья в городе сейчас у всех на слуху. Роман уж постарался, так постарался.
— Как бы не перестарался, — скривился Сергей Александрович.
— Пустое, — отмахнулась Софья. — Он юноша разумный, и о благе рода печется. А совсем без риска богатство и влияние не приобретешь.
— У меня чуть крестьяне на дыбы не встали из-за вашей затеи с этим новым салоном, — продолжал бурчать мужчина.
— С чего это? — искренне удивилась Софья.
Тогда-то Сергей ей и рассказал, что те подумали в первую очередь о новом салоне, да не хотели своих дочек в обучение на «билетную» отдавать.
— Вот дураки неразумные! Неужто так плохо о тебе думают? Что ты способен на такое постыдство? — возмутилась Зубова.
— Что темные они, то согласен. А их мысли… ты с крестьянами дел не имеешь, потому о них мало что знаешь…
— Да уж помню, как в детстве папа с ним обращался, — перебила Софья брата.
— Я не о том, — отмахнулся мужчина. — Они на все новое с опаской глядят. А тут и вовсе невиданное дело для них. Пока Роман все не объяснил, да батюшку нашего в сопровождение не взял, то и бузили.
— Плетью отходить зачинщиков, и вся недолга, — фыркнула женщина. — Больно ты с ним добр.
— Роман добрее, — усмехнулся Сергей Александрович. — Но и слушаются они его шибче. Мне уж Еремей докладывал, что среди крестьян Роман и уважением пользуется, и грезят они, когда я дела ему передам. Так и говорят — вот тогда у них жизнь медом будет.
— Распустит он их, ох распустит, — покачала неодобрительно головой Софья. — Я уж поговорю с ним, чем доброта к черни для вас обернуться может.
— Он не блаженный, коли так о нем подумала, — нахмурился Сергей. — И плетью отходить тоже может.
— Тогда с чего такие слухи среди них пошли?
— Просто он к ним по-иному, чем мы относится, — пожал плечами помещик. — Почти как к свободным людям.
— Вздор какой-то. Где мы и где крепостные? Как бы с таким отношением он вольнодумцем не стал.
— Не станет, — отмахнулся мужчина. — Я так понял, он усиленно готовится к отмене крепостного права. Будто и не сомневается, что все уже решено и взад ничего вернуть не удастся.
— А ты считаешь, что уговорят государя поменять свое решение?
— Не уговорят. Роман мне как-то сказывал, почему тот на эту отмену идет, и что выбора-то по сути у Его Величества и нет.
— Кто же ему поперек встать может? — удивилась опасливо Зубова.
— Как Роман говорил — исторические процессы. Выгодно России отменить крепостничество. Это по нам только, по помещикам, ударит, а для остальной страны благом станет. Вот Роман и суетится, стелет нам соломки прожектами своими.
Постепенно между братом и сестрой завязался политический спор, в который Владимир Михайлович старался не лезть, лишь скупо отвечая на вопросы, когда-то Софья, то Сергей обращались к нему, как к третейскому судье, чтобы встал на сторону одного из них.
— Пожалуй, нам стоит сменить тему, — не выдержал в какой-то момент Зубов. — Уж очень она… деликатна.
Только тогда спорщики поняли, что и правда зашли уже слишком далеко и если бы их речи услышал кто-то из третьей канцелярии, то реакция полиции была бы непредсказуемой.
— Кхм, ты прав, Владимир, — первой отступила Софья Александровна.
— Да, согласен, мы все равно не властны над ходом событий, — вздохнул Винокуров.
Разговор постепенно затих, а затем вновь разгорелся, но уже на иные темы. Сергей Александрович решил узнать, кто именно захотел породниться с его родом и стал расспрашивать сестру об этом. А там и вечер наступил. Идти к стряпчему для подписания договора сразу по приезду помещик не собирался и отложил это дело на утро, предупредив Никифора Станиславовича о встрече.
— Маргарита? Здравствуй! — распахнулась дверь перед женщиной и ей радостно заулыбалась одна из сестер-близняшек.
— Здравствуй… — короткий взгляд на руку, где у одной из Скородубовых должно быть кольцо… — Анастасия.
— Аха-ха-ха! — весело рассмеялась девушка, поняв заминку гостьи и посторонилась, чтобы та могла зайти. — Да, теперь нас все только так и различают.
— А Анна где?
— В спальне, ей письмо пришло, читает. Давай, помогу, — протянула руку девушка к сумке Маргариты. — Что там?
— Кое-какой сюрприз для тебя, — улыбнулась Угорская. — А кто Анне написал? Уж не молодой ли человек? — с хитрым прищуром, не ожидая положительного ответа, спросила она.
— Да, Иван, — кивнула Настя, от чего Маргарита сильно удивилась.
— Скоро и этот новый отличительный знак пропадет, — растерянно улыбнулась женщина, — опять вас путать буду.
Настя снова рассмеялась, провожая Маргариту в гостевой зал.
— Рассказывай, ты из-за сюрприза Романа к нам пришла или просто так совпало? — в нетерпении спросила девушка, когда обе уселись на стулья.
— В основном — из-за сюрприза.
— И что он мне приготовил?
— Скорее — я, но по его рисунку.
Настя тут же все поняла, а глаза ее загорелись.
— Ну! Не томи! — поторопила она Маргариту.
А как иначе? Ведь Роман опять придумал какой-то новый фасон платья для нее, но уже — по собственному желанию! Это было так волнительно… и приятно, чего уж там.
— А как же поговорить о погоде? Напоить чаем гостью? Где ваши манеры, сударыня? — шутливо возмутилась Маргарита, желая немного потомить девушку в неведении.
Настя в отчаянии от любопытства кинула взгляд на сумку… и сдалась.
— Конечно, сейчас поставлю чайник, — обреченно кивнула она и пошла на кухню.
Через десять минут в комнату зашла и Анна. Маргарита сразу заметила, что глаза у второй сестры сияют от счастья. И пока Настя занята, она принялась за допрос ее сестры.
— И как зовут твоего кавалера? — насела она на девушку.
Когда вернулась Настя, Аня уже была красной, как вареная свекла — так ее засмущала Маргарита речами о будущем девушки и как нужно вести себя в постели с мужчиной. А потому тут же ретировалась, оставив сестру «на растерзание» этой страшной женщине.
— Чай скоро будет готов. И что ты там мне принесла? Хватит меня мучать! — воскликнула обиженно-возмущенно Настя.
— Ладно, смотри уж, — смилостивилась над ней Угорская, доставая платье.
Настя жадными глазами впилась в ткань. Черное, необычного кроя, и без пышных форм — вот что первым бросилось в ее глаза.
— Примеришь? — задала риторический вопрос Маргарита.
Вместо ответа девушка выхватила платье и прямо в зале стала скидывать с себя нынешний наряд — так ей не терпелось примерить подарок своего жениха. Что ей понравилось — не надо было кого-то просить помочь в одевании.
— Пояс не забудь, — усмехнулась Маргарита, протягивая Насте оставшийся элемент платья.
Застегнув пояс, девушка побежала в спальню, где находилось зеркало, чтобы осмотреть свой внешний вид. Анна удивилась ворвавшейся сестре, но еще больше — ее новому виду. А Настя стала критически оглядывать себя со всех сторон, стараясь оценить, как на ней сидит наряд.
— Не слишком ли… все видно? — озадаченно спросила Аня, тоже осматривая внешний вид сестры.
И вопрос возник не на пустом месте. Да, грудь была закрыта и, благодаря вставкам-чашечкам, сложно было определить ее истинную форму. Вот только платье несмотря на свободно спадающий низ из-за тонкой ткани очень… пикантно очерчивал изгибы попы Насти. Да и толщина ткани не скрывала отсутствие нижнего белья на девушке.
— В этом весь Роман, — с ноткой нежности в голосе протянула Настя.
Ей результат нравился. Тут и Маргарита подошла, ошарашив с порога девушку:
— Постарайся выйти в свет в нем в ближайшее время. Я обещала Роману, что ты будешь первая, на ком общество увидит этот фасон. Но мне и самой не терпится надеть такое платье.