Никита Семин – Сын помещика 13 (страница 4)
Отложив карандаш, я посмотрел в окно. Где-то на реке прогудел пароход — низкий, долгий гудок. За стеной шебуршались девушки, о чем-то переговариваясь. И я впервые за последние дни почувствовал, что вновь стал управлять своей жизнью.
***
Сергей Александрович прибыл в Дубовку к полудню. Дорога от имения заняла четыре часа — утро выдалось теплым и дорогу развезло, из-за чего Митрофану приходилось дважды помогать лошади вытягивать тарантас из колеи. Сергей Александрович его не торопил: хотелось обдумать, что написать сыну, чтобы все уместилось в пару строк. Все же телеграмма — это не письмо. Слишком много таким образом не передашь.
В Дубовке он направился прямо к дому Зубовых. Сестра Софья встретила его на крыльце — раскрасневшаяся, с листом бумаги в руке, явно оторванная от дел. Владимира не было — еще не вернулся со службы.
— Сергей, как я рада тебя видеть! — проводив мужчину в зал, Софья приказала подать чай и тут же насела на брата с расспросами. — Какими судьбами? Что-то случилось? Или ты начатые Романом дела хочешь обсудить?
— Телеграмму нужно отправить, — сказал он, принимая кружку с чаем у служанки и неторопливо отхлебнув из нее. — Как раз Роману.
— Что-то срочное? — встревожилась женщина.
— Да ситуация неприятная образовалась, — вздохнул Сергей Александрович. — Роман доверился Николаю Лисову, идею о каком-то двигателе ему рассказал, чтобы тот над ней поработал. Сама же знаешь, Роман у меня на выдумки горазд, а вот технического образования ему не хватает, — усмехнулся мужчина и получил согласный кивок от сестры. — А этот Николай по глупости и доверчивости своей пошел к Дубову искать помощи. Ну а Алексей Юрьевич посчитал, что может отмахнуться от двух юношей и идею себе присвоить. Там запутанная история, но если я правильно понял записку от этого Николая, уже его отец решил присвоить себе идею Романа. Вот — нужно предупредить его, что Лисовы привилегию на тот двигатель оформлять собираются. Пусть знает, что происходит вокруг его идей.
Софья нахмурилась.
— Не ожидала такого от Алексея Юрьевича. Вроде бы честный человек, в воровстве раньше не был замечен.
— Да я и сам не ожидал, — развел руками помещик. — Но видать, куш уж больно велик, раз так все закрутилось. Не хотелось бы упустить его. И как я Роману в глаза буду смотреть, когда он вернется, что знал — и ничего не сделал. Ну и просто хочется узнать, как у него дела там идут. А то до сих пор ни одной весточки не отправил.
— А куда ты тогда телеграмму отправлять вздумал? — удивилась Софья Александровна.
— Так на имя Николая Карловича, к нему на службу. Он же Романа с собой увез, должен быть в курсе, что с ним. У вас-то как дела идут?
Настроение женщины еще сильнее испортилось, что не укрылось от взгляда Винокурова.
— Антон был здесь, — глухо сказала она. — Женился.
Мужчина еле сдержал удивленный возглас.
— И ты не сказала нам? И не позвала на его свадьбу?
— Не хотела я той свадьбы. Да и сам Антон этому не рад.
— А как оно так скоро все случилось-то? Даже без помолвки… Темнишь ты, сестрица, — покачал головой Сергей Александрович.
Зубова ответила не сразу. Тема была ей неприятна, от нее у женщины было чувство гадливости, но и таить что-то от родного брата она не стала. Собравшись с духом, рассказала все в подробностях. В том числе и о размолвке между Романом и Антоном и последующем примирении упомянула.
— Ох, женщины, — только и вздохнул горестно после рассказа помещик. — И без вас нам жить нельзя, и с вами — та еще морока.
— Скажи еще, что не рад, что когда-то женился, — фыркнула насмешливо Софья.
— Да это я так, — махнул рукой Сергей Александрович. Потом помолчал и спросил: — И как тебе эта Дарья?
Софья поджала губы недовольно. Помолчала, подбирая слова, но все же ответила:
— Себе на уме. Цинична и эгоизма в ней хватает. Я ж ее раньше жалела, когда она за Юрием Семеновичем женой была. А сейчас думаю — это ее брак неудачный испортил, или она всегда такой была? Еще и эти споры с Воробьевым из-за ее приданого… Беда одна, а не невестка.
— А в другом как дела? — решил перевести тему мужчина, чтобы не расстраивать сестру лишний раз неприятными разговорами. — Как твой театр?
— Вот в него я с головой и ушла сейчас, — с готовностью поддержала смену темы Софья Александровна. — Готовим рождественскую постановку. Костюмы, декорации, текст ещё не утверждён. И теребят меня уже — когда новая премьера, — усмехнулась женщина. Но было видно — ей такой интерес публики по нраву.
Еще поговорив с полчаса, Сергей Александрович допил чай и поднялся.
— Телеграф-то работает? Дам весточку и обратно поеду.
— Работает. Но ты уверен, что тому адмиралу передадут твою телеграмму для Романа? Да и что он ее не выбросит?
— Передать они обязаны, — заметил Винокуров. — И с чего вдруг Николаю Карловичу выбрасывать телеграмму Романа? Чай, это он его в столицу потащил. Значит, Роман ему нужен. Не захочет портить с ним отношения, когда вскроется, что он так поступил.
— Дай бог, чтобы так и было, — покивала Софья.
Она проводила брата до дверей. На прощанье Сергей Александрович напомнил, что семнадцатого числа у Елены день рождения и чету Зубовых будут ждать в гости.
— Дарья пусть тоже приходит. Надо знакомиться, раз родней стали, — добавил помещик.
— Передам, — сказала Софья. — Но за ее поведение я не отвечаю. Если у вас что-то устроить решит — так и знай, что я просто умою руки.
Сергей Александрович усмехнулся и вышел на улицу. Воздух был колким, снег скрипел под сапогами. До почтовой станции, где располагался телеграф, Митрофан домчал быстро. В помещении станции пахло клеем и сургучом, а перед окном телеграфиста уже образовалась небольшая очередь. Пусть услуга и была платной, но удобство связи давно уже оценили не только дворяне, но в первую очередь — купцы и чиновники. Дождавшись, когда подойдет его черед, Сергей Александрович продиктовал текст: коротко, без подробностей, только суть. «Лисов желает присвоить твою идею. Будь осторожен. Надеюсь, ты добрался без происшествий. Отец».
Телеграфист переспросил адресата. Сергей Александрович повторил: «Контр-адмирал Краббе, Адмиралтейство, Петербург».
Ну вот и все. Выйдя на крыльцо, мужчина постоял немного, переживая — поймет ли Роман его послание? Сможет ли что-то сделать, находясь в столице? Солнце уже клонилось к закату, тени стали длинными и синими. Отогнав дурные мысли, помещик сел в тарантас и крикнул Митрофану:
— Трогай! Возвращаемся.
***
Идея послать через Арину ее любовнику утром сообщение сработала безотказно. Сенька не подвел и сумел точно определить, кто скрывался под маской незнакомца и встречается с дочерью Бориса Романовича. Кулаков.
Сейчас Борис Романович сидел в своем кабинете и думал — как быть дальше? Раскрыть его имя Арине? Чтобы поняла — успеха в соблазнении мужчины, чтобы он потом на ней женился, она не добьется. Да и не пара он ей. Это пусть более худородные дворяне с купцами роднятся, а Михайлов свою кровь разбавлять не хотел. Прижать Александра Ивановича, чтобы прервать эту связь? А толку? Дочка опять начнет мучаться и найдет себе другого любовника. Как бы и не похуже нынешнего.
Мужчина встал и подошёл к окну. Во дворе слуга сгребал снег — размеренно, без спешки. Борис Романович смотрел на него и думал, что спешить и правда некуда. Нужно встретиться с Кулаковым. Без угроз, без истерик — просто поговорить. Выяснить, чего ищет сам купец в этой связи. Только похоть свою тешит, или желает к Михайловым подобраться? И уже после этого можно делать какие-то выводы, как быть дальше. Если кроме похоти у Кулакова интереса к Арине нет, то и пусть пока. Сама тогда поймет, что любви здесь не найдет — будет ей уроком на будущее. Ну а если Александр Иванович решил какую интригу закрутить за спиной Михайлова… тем хуже для него.
Борис Романович вернулся к столу, достал чистый лист и принялся писать: «Милостивый сударь Александр Иванович. Хочу оказать вам честь и пригласить к себе в дом в ближайшее время для обсуждения одного деликатного дела. Уверен, вы догадываетесь, какого». Подписавшись, мужчина тщательно запечатал послание в конверт, чтобы сразу было понятно — вскрывался ли он или нет, и кликнул слугу.
— Отнеси это купцу Кулакову, — вручил Михайлов слуге письмо в руки. — Отдашь лично в руки. Запомнил? Но постарайся сделать так, чтобы его сродственники тебя не видели. Можешь мальчишку какого глазастого кликнуть и через него купца на улицу вызвать, или еще чего.
— Все сделаю, ваше благородие, — почтительно поклонился слуга и поспешил покинуть кабинет Бориса Романовича.
Оставшись один, Михайлов еще раз прокрутил в голове — правильно ли он решил действовать «в лоб»?
— Да, иначе нельзя. К такому повороту он точно не готов.
***
Утром я проснулся в приподнятом настроении. Даже когда выглянул в окно, оно не испортилось, хотя в городе небо было затянуто серыми тучами, из которых сыпала мелкая снежная крупа и секла по стеклу. Вчерашнее решение начинать день с работы над заданием Великой княгини было абсолютно верным. В такую погоду рисовать что-то не получится, только здоровье портить. А вот мои дамы еще спали. Я умылся ледяной водой, что стало уже привычным занятием, сделал разминку, потренировался с револьвером и бодрый сел за стол.