Никита Николов – Модели личностного бытия в концепции триединства мироздания (страница 5)

Представленная ранее «лестница форм эволюции бытия», раскрывающая основы соотношения рационального и иррационального мира будет в дальнейшем определять авторскую методологию. При этом особо пристальное внимание в рамках данной методологии будет обращено на языковые условия формирования элементов моделей личностного бытия: духа, тела и души.

Справедливо будет отметить, что при исследовании любого из трёх уровней личностного бытия автору для чистоты исследования необходимо будет обращаться к феномену номинации « (от лат. nominatio – наименование). В языкознании под номинацией понимается – наименование как процесс соотнесения языковых единиц (прежде всего слов) с обозначаемыми объектами (предметами, признаками, событиями и т. п.)»39. Иначе, можно сказать, что для каждого из уровней личностного бытия в любой из рассматриваемых теорий необходимо будет исходя из языковой детерминации его развития, выяснить, насколько коррелирует означающая номинация (мир идей) и его означаемое (мир вещей).

Так как в данном параграфе речь пойдёт о феномене духа, как объекте иррациональной природы, то и оценка его развития будет происходить в области субъективных форм его бытия. Среди субъективных форм бытия в соответствии с предметом исследования нас, прежде всего, будет интересовать сфера психологического континуума. Предельный интерес для автора будут составлять элементы хаоса системы. В осмыслении данных элементов автор видит потенциал для совершения качественной оценки относительно устойчивости или неустойчивости той или иной системы номинаций элементов личностного бытия к развитию в будущем. В равной степени эти данные помогут объективно оценить возможность или невозможность слагать ими (элементами личностного бытия) гармоничные модели личностного бытия.

Элементы хаоса, дихотомии на субъективном плане бытия (психологическом континууме) особенно ярко, по мнению автора текущего исследования, проявлены в понятиях базовых категорий личности человека, таких как «псюхе» (греч.), «френ» (греч.), «гайст» (нем.), «анима» (лат.), и их толковании в русскоязычной литературе.

Руководствуясь положениями социального конструктивизма, мы полагаем, что диалектическое «пересечение» полярных смыслов в рамках данных категорий основано, прежде всего, на сущности языковых систем. Имеются в виду те языковые системы, которые в процессе конвергентной эволюции приобретают свойство и агглютинативных типов языков, и флективных. Данный факт означает, что подобные языки позволяют образовывать слова не только посредством присоединения окончания к слову, но и путём объединения в одной лексеме несколько значений (зачастую полярных, несовместимых). Эта закономерность в виде феномена «слипания» (агглютинаций) не только букв, слогов, но и значений слов характерна для всех 24 официальных европейских языков мира, а также для всех идеографических языков – китайского, японского, иврита.

Для категории духа как иррационального объекта познания (от лат. Irrationalis (лат.) – неразумный40) одной формальной логики в идеалистических направлениях философии науки было недостаточно, а чисто метафизические формы и методы познания бытия не выдерживали вызовов времени, поэтому в философском дискурсе закономерно появилась трансцендентальная дедукция И. Канта, которая должна была раскрыть объективную значимость субъективных форм познания.

Суждения в трансцендентальной логике относительно духа, как априорные суждения, в которых одно понятие находится в необходимой связи с другим понятием, не содержащимся в нём, должны были развести понятие духа и души и в европейской философии, и в российской философии, и в восточной философии. Однако фундаментальные свойства языковой материи мышления и речи, нормирующих семантическую агглютинацию полярных понятий, не исследовались.

Образование агглютинированных символов в семиотической системе, как покажут результаты данного исследования, тесно связано с негативной тенденцией в том или ином языковом мышлении агглютинировать и базовые категории личности как на феноменальном, так и на ноуменальном уровне. Данные категории приводятся в тех смыслах, которые ранее определил И. Кант41.

Что касается подходов рациональности Р. Декарта, Б Спинозы, Г. В. Лейбница, то в их трудах категория духа ставилась в зависимость от рациональных суждений, получаемых от телесности человека, его иррациональная природа имела второстепенное значение в объективации психологических явлений42. Данному подходу к иррациональным явлениям психики человека (в том числе интуиции) не суждено было стать всеобщей методологией в познании субъективного плана бытия. По мнению автора, это не произошло на основании того, что интеллекту и уму не вполне доступны такие формы опыта, которые неотделимы от самой личности. К подобным формам опыта относятся интуитивное знание, конгруэнтные формы сознания души. Именно поэтому их невозможно заменить рациональными суждениями. Допустимым будет отметить, что у данных философов категории интеллекта и ума зачастую оказываются смешанными с категориями духа и души.

В последующем своём культурно-историческом развитии иррациональное знание приобретает онтологическое значение в трудах А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, А. Бергсона, однако, иррациональное знание по-прежнему не разрешало проблему дихотомии в понимании сущностной природы души и духа.

Использование иррациональной категории «бессознательного»43 И. Г. Фихте в целом показывает недостаточность и бессилие логических методов для познания высших уровней психической деятельности, её «агентов» действия (в том числе духа) человека в своей интроспекции, саморефлексии рациональными способами.

Определение Г. В. Ф. Гегеля о сущности духа, как непрестанного самопознающего субъекта44, по сути, раскрывает механизма становления самосознания личности вокруг своего «Я», в рамках которого присутствует произвольный (осознанный) компонент волевого усилия, также являющейся иррациональной структурой бытия сознания человека45.

При этом необходимо сразу же отметить, что собственного сознания у духа нет, отсутствует. Данная позиция автора ранее уже была обоснована в рамках изучения субстанциональной сущности духа (числовой эманации цифры (его «генома»). Подобная числовая эманация может обозначать качественную либо количественную меру вещей субъективного или объективного уровня бытия. При этом автономное существование чисел и цифр возможно только после образования связей с первичными субстанциями бытия (согласно концепции пифагорейцев) (Николов Н. О. Концепция триединства мироздания как методологический источник различения моделей уровней личностного бытия вида: «тетраксис» и «тетрада» // Экономические и гуманитарные исследования регионов. 2018. №2. С. 85—91).

Эта авторская позиция ещё раз рельефно показывает, что западноевропейская философия для изучения онтологических оснований духа по большей части использует абсолютизированные структуры ума и интеллекта, и это далеко не случайный факт. Для полноты исследования необходимо указать, что используемое в работах западноевропейских исследователей понятие «ratio» (лат.), по сути, смешивает номинации ума, интеллекта и духа в пределах своих семантических и риторических форм46.

Основанием для данного суждения стала работа «Начала современного естествознания» В. Н. Савченко и исследование С. С. Неретиной – «Верующий разум: Книга бытия и Салический закон».

Таким образом, дух оказывается детерминирован сознаниями интеллекта и ума, а равно и их модусами: обучающейся и аналитической структурами. Под модусами сознания понимаются ментальные измерения целостного сознания. Получается, что вся онтология и феноменология его бытия опосредована данными структурами сознания. Эти модусы сознания, в свою очередь, развиваются через уникальную последовательность символов букв (символов архетипов) того или иного языка, которые существенно отличаются от одной языковой культуры к другой. Возможность данного умозаключения во многом обязано исследованиям А. А. Свиридова, Э. В. Ильенкова, М. Б. Богуса, В. А. Маслова, А. А. Мельникова47. В этом контексте также стоит упомянуть идею А. А. Мёдовой о «едином домодальном поле или амодальном семантическом коде» модусов сознания48.

С течением времени в философии получили своё развитие научные направления, которые предприняли попытку синтетического подхода при изучении рационального и иррационального знания (Панкратова О. А. Проблема соотношения рационального и иррационального в познавательной деятельности: автореф. дис. … канд. филос. наук: 09.00.01 / О. А. Панкратова. Ульяновск, 2014. С. 12).

Так, в отечественной философии подобной тенденции в своих исследованиях придерживались В. С. Соловьев, А. С. Хомяков, С. Л. Франк, И. В. Киреевский, А. П. Григорьев, Н. А. Бердяев, П. А. Флоренский, С. Н. Булгаков, И. А. Ильин, Б. П. Вышеславцев и другие учёные.

Гармоничная модель бытия, конструктивно сочетающая в себе рациональное и иррациональное отношение к миру, являлась предметом рассуждения таких учёных-естествоиспытателей, как Н. Бор, В. Гейзенберг, Э. Шредингер, А. Линде и других.

Поэтому предложенная нами концепция, в рамках которой категория души опосредует морфофизиологическую и трансцендентную компоненту личности, вполне гармонично и обоснованно отвечает критерию гармоничной модели бытия и духовной модели личностного бытия.