Никита Киров – Командор (страница 9)

— Предупреждать же надо о таком! — злобно проговорил Джамал из кабины.

— Мысль пришла внезапно, — я вернулся на место и сел, перехватив автомат.

— Тебе в разведку надо, командир, — добавил Ермолин. — Быстро думаешь.

— Нет уж, я в десанте. Лучше вы к нам.

Ермолин ржал дальше, а я осмотрел своих. Зацепило Гвоздя, но Шутник уже бинтовал ему плечо. Остальные в норме, разве что Краб был совсем плох.

Но осталось немного. По регламенту для сигнала надо было подать зелёную сигнальную ракету. Вот только дело в том, что нам перед высадкой выдали только красные. Абсолютно всем. И у пустынников ни одной зелёной я не нашёл. Конечно, и наши это знают, и мы будем пользоваться тем, что есть, но нужно больше сигналов о том, что мы свои.

Мы все в касках, но у каждого были при себе тёмно-красные береты десанта с бронзовой эмблемой в виде крылатого дракона.

— Джамал, — я сунул ему свой берет в кабину через окошко. — Повесь это на антенну.

Это тоже может быть условным знаком, десант сразу узнает свой берет. Джамал открыл дверь и быстро закрепил берет на антенну, подмотав клейкой лентой, чтобы не слетело.

— Гудок у тебя работает? — спросил я, когда он рванул дальше. — Помнишь марш «Гвардия неба»?

— Что же у вас всё так сложно? — проговорил Джамал, засунув в рот спичку.

— Была бы рация, было бы проще.

Заехали за угол, и дальше улица стала шире, показались укрепления вдали. Джамал издал длинный гудок, два коротких и два длинных. Очень громко, но это и правда напоминало старинный гвардейский марш. А я пустил красную сигнальную ракету из дыры в брезенте. Снова весь кузов оказался в едком дыму.

Когда впереди показались разрушенные магазинчики и пара сгоревших бронемашин, Джамал направил машину к ним, но не напрямую, а по дуге, чтобы видели, что мы не собираемся их таранить.

Но всё же кто-то пару раз по нам выстрелил, и в лобовом стекле появилось несколько новых дыр. Потом замолчали. Значит, узнали.

Джамал заругался ещё громче, когда грузовик одним колесом влетел в яму, и его сильно тряхнуло. Краб очнулся и замычал от боли.

— Не стрелять! — взревел я во весь голос, выглянул из кузова и замахал беретом Шутника. — Отставить огонь! Не видите сигнал?

Из-за сгоревшей десантной БД-49 показалось несколько бойцов в касках и нашем родном серо-пятнистом камуфляже. У всех автоматы, кроме одного, у которого была винтовка с оптическим прицелом.

— Господин капитан? — узнал меня сержант и опустил автомат. Он начал оправдываться: — Думал, что сухари… я берет не заметил, а потом Костя ка-ак заметил, — сержант кивнул на снайпера. — А потом гудки послушал, и сигналку, тут и...

— Здесь раненые, — я вылез наружу. — Есть тяжёлые, срочно унести их санитарам!

— Есть!

Несколько бойцов тут же побежали выполнять, но осторожно, с опаской поглядывая на крыши ближайших зданий.

— Наши пацаны, — из кузова выглянул Шутник и приложил руку ко лбу, после неловко вылез. — Предки нас сохранили.

— Доехали с ветерком, — Ермолин выпрыгнул следом. — Экскурсия по городу для туристов!

— Лично я бы за такую не заплатил, — пробурчал Пашка.

— Краб тяжёлый, осторожнее, — распоряжался я. — И там майор из разведки, его тоже заберите. Поставьте уколы ему и Крабу.

— На своих не хватает, — с досадой проговорил носатый боец из второго батальона.

— А это кто, по-твоему? — оборвал его я. — Не свои? Выполнять!

Боец с опаской посмотрел на меня и полез в карман, откуда достал маленькую металлическую коробочку со шприцами-тюбиками.

— Где командор? — спросил я.

— Там, на площади, — отозвался белобрысый боец, помогая идти Музыканту. — Сильно ранен.

— Кто командует?

— Капитан Флетчер, но он тоже ранен. А так, в основном за всё отвечает старшина Ильин. Больше некому.

— Понял. Найди его, скажи, что я вернулся.

Пока меня не было, десантники здорово поработали, чтобы закрепиться получше. Выбили врагов из здания напротив, несколько домов в округе взорвали, чтобы там не засел враг, и заминировали подходы к позициям.

А саму площадь, на которой стоял конный памятник императору Павлу Громову, перекопали, и даже брусчатка нам не мешала. Бойцы рыли и рыли, носили мешки с землёй, ставили пулемёты и мины, готовясь отражать новый штурм. Судя по следам боя и истощённым лицам с впалыми от недосыпа глазами, минуты покоя выдавались редко.

Помимо серого камуфляжа десанта здесь мелькал светло-синий камуфляж бинхайских РВС, тёмно-серый Мидлии и коричнево-зелёный северян из Огрании. В наш район стягивались потерявшиеся солдаты со всех направлений. Бои вокруг шли жёсткие, из-за проблем со связью бойцы отбивались, колонны попадали в засаду. Кому-то везло, и он добирался до нас. Кому не везло, тот попадал в плен.

Небольшие стрелковые ячейки уже превратились в полноценные окопы, а солдаты копали и копали малыми пехотными лопатками, насыпая перед окопами землю, обломки брусчатки и камней.

Десант копает хуже, чем обычная пехота, но за последние дни все поняли, что это может спасти жизнь, а лопата — лучший друг солдата. Из-за дождей на дне окопов уже был слой воды и грязи, стены постоянно «плыли» и грозились обрушиться, но солдаты остервенело рыли дальше.

Один из десантников провожал меня, показывая дорогу. Мы быстро прошли мимо окопов, шли по разбитой площади. Грязи здесь буквально по колено, иногда нога увязала так глубоко, что можно было остаться без ботинка.

— Какие приказы, господин капитан? — спросил Шутник, ковыляя следом.

— К раненым. Проверь, что там, и предложи помощь санитарам.

— Есть!

Он торопливо убежал, перепрыгивая препятствия.

— Живой, Пашка? — послышались крики одобрения, когда Шутник добежал до окопа.

— Ты же мне сотку должен, Гриха, — отозвался Пашка. — Я тебя за неё и с того света достану, ха!

Послышался смех, наверное, впервые за эти дни.

Кинотеатр, где в прошлый раз разместилось командование батальоном, был уничтожен напрочь, от него осталась только одна стена и груда ещё дымящихся обломков. Видно обугленные сидения в куче камней.

— Где командор? — спросил я у ближайшего солдата, сидящего под стеной.

— В подвале, — отозвался боец без каски бесцветным голосом, глядя куда-то потухшим взглядом.

Заговорил пулемёт, тяжёлый ротный, и его недовольный голос хорошо было слышно сквозь шум. Стало ещё громче, когда защёлкали одиночные выстрелы из автоматов, затем раздался взрыв. Где-то недалеко отсюда шёл бой.

Но крепость пока молчала. Зато по воронкам вокруг видно, что сюда уже прилетело несколько мощных снарядов. Да и находящиеся на борту самолёты могли сбросить сюда бомбы. Прямо по своим.

Два бойца пронесли пулемёт, мимо пробежал взвод. Где-то орал старшина Ильин. Жив старик ещё, и вот это хорошая новость.

— Чё вы там сиськи мнёте?! — услышал я его крик с другой стороны.

Я дошёл до памятника, и тут раздался резкий выстрел. Один из пробегающих мимо десантников, тощий парнишка в берете, а не в каске, упал, схватился за левую ногу и громко взвыл от боли.

— Снайпер! — крикнул кто-то.

К раненому бросился товарищ с прыщами на щеках, не старше его.

Бах!

Боец пробежал по инерции ещё и рухнул замертво лицом в грязь, а раненый продолжал вопить.

— Дым! — приказал я.

Дымовые уже были наготове, их начали кидать. Густой дым скрыл и раненого, и место вокруг него. Бойцы тут же утащили вопящего, но тело покойного оставили, а я ушёл, пока снайпер не начал охоту за мной.

Враг стрельнул в облако дыма ещё несколько раз, я видел, как пули высекали искры из стоящего рядом гранитного фонтана, но никого не задело. Затем стихло, он ушёл.

Ну где же ты, гад? Я посмотрел на крыши зданий вдали. Надо его найти. Снайпер — это проблема. Будем с ней разбираться сегодня же.

Наконец, я добрался до подвала, и в нос сразу ударил тяжёлый дух места. Влажно, сыро, очень много раненых. Пахло спиртом и кровью. Стоны не прекращались. Забегавшиеся санитары пытались всем помогать, но не успевали.

А у забитого досками подвального окошка, откуда едва проникал свет, лежал человек, очень грузный, седой, с перевязанной головой.