Никита Киров – Командор (страница 16)

— Передай им, чтобы занесли внутрь, — велел я Шутнику. — А то…

Бах! Выстрел прозвучал неожиданно.

Енот беззвучно открыл рот, очень широко, перевалился на бок и скрутился калачиком. Снимок отнесло ветром. Серый камуфляж на животе пропитался кровью.

Снайпер, гадина!

— Дым! — раздались крики. Бойцы учились реагировать быстро.

Захлопали дымовые, сильный ветер относил его к нам. Как и снимок. Он шлёпнулся в грязь неподалёку от меня. Можно разглядеть несколько человек разного возраста в домашней одежде и улыбающегося Енота в военной форме.

Снимок пробит пулей.

Фото перед армией из дома, он смотрел на него, чтобы успокоиться. Сам парень больше не двигался.

Где же эта сука? Я смотрел на крыши. Выстрел громкий, значит, он не так далеко. Если бы его увидеть… где-то на тех крышах на соседней улице. Пробрались туда мимо часовых и стреляют.

А в голове будто снова начал набухать шар, металлический, тяжёлый, давивший на мозги.

Как там, в подвале, когда я раскидал пустынников. Но там я сразу понял, как это сделать. Будто всегда помнил. Будто умел.

И сейчас понимаю. Будто дух как-то учил меня этим пользоваться…

— Шутник, к ним! — приказал я, показав на солдат у входа в подвал с ранеными. — Проверь, что там.

— Есть, — неуверенно отозвался он.

А мне в глаз будто попала песчинка. Но нет. Только когда я смотрел на тот дом с попаданием от снаряда в районе пятого этажа. Его закрывает другой дом, совсем разрушенный, но есть места, откуда можно стрелять.

Будто что-то цепляло мой взгляд.

И я будто помнил, что нужно сделать.

Будто знал и умел это с самого рождения. Будто снова зашёл в воду после много лет перерыва и сразу поплыл. Или сел на велосипед, хотя в последний раз ездил на нём в детстве.

Это дух. Его сила или он сам что-то подсказывали мне. Вот и научили этому.

— Дым! — приказал я. — На меня! Он стреляет!

В грязь рядом со мной шлёпнулся один цилиндр дымовой гранаты, второй, третий. Они сработали почти одновременно. А ветер будто стих. Или это тоже неспроста.

Но мне нужен дым, чтобы никто не понял, что я делаю и куда делся. И пока все ищут укрытие от снайпера, я закончу это дело.

Я покинул укрытие, посмотрел на крышу, куда так настойчиво прилипал мой взгляд. Я её видел, несмотря на дым. Её сложно разглядеть, мешали другие дома. Но на ней был участок, с которого снайпер мог видеть и стрелять.

Будто видел тёплый силуэт на холодном фоне. Как во время вахты на крепости. Будто стою и смотрю на окрестности через тепловизор.

Я посмотрел на ту крышу и понимал, что человек, который должен умереть, лежит на ней.

А первые Небожители умели справляться и не с таким.

Я шагнул вперёд, где дым был гуще. Нога наступила в вязкую грязь. Ещё шаг и снова грязь.

Ещё шаг и…

Всё вокруг смазалось.

Будто я очень быстро летел навстречу урагану, а он, хоть и дул на меня своим ледяным дыханием, не мог сопротивляться. Или прыгал с парашютом, но не вниз, а в сторону.

И третий шаг пришёлся на скользкий железный лист.

Я едва не потерял равновесие и чуть не упал. Сильный ледяной ветер продувал меня насквозь.

Здесь было очень холодно. Ведь я стоял на чуть наклонённой крыше пятиэтажного дома, прямо на железных листах, хотя их было совсем мало — большинство сметено взрывами.

А вдали видно наши позиции. Совсем слабо, здания мешали, но снайперская винтовка с оптическим прицелом легко устраняла этот недостаток. Сейчас площадь объята дымом, чтобы мешать ему стрелять. Но он выждет и начнёт снова…

Не знаю, что это, но сила сработала. Сила древних Небожителей, или что там за душа была в той свече. Но чтобы так далеко? Больше сотни шагов!..

Лучше разберусь с этим потом. Я увидел снайпера на этой крыше.

Пожилой мужик с толстыми красными щеками только что сменил позицию. Одет он был не в форму, а в тёплый жилет и меховую шапку.

Будто дедушка пришёл на рыбалку, но вместо удочки у него была дорогая снайперская винтовка М-47 с оптическим прицелом и продольно-скользящим затвором. Наверняка заказал в одном из заводов Лихтари из Дискрема.

А вместо наживки у него была записная книжка в кожаной обложке и с жёлтыми страницами. В ней он рисовал чёрточки карандашом. И прямо сейчас нарисовал новую.

Это наёмник, которому платят за каждый труп. И он меняет позицию быстро, чуть ли не после каждого выстрела, чтобы не засекли. Профи.

Вот же ты тварь какая. Сколько уже забрал моих пацанов?

— Двести за каждого, — снайпер хмыкнул. Но он говорил это не мне. — А по этим лежачим попадать проще, никуда не убегут. Выгодная работа, да? Ладно, уходить пора. Выбрал место?

— Та крыша. Видно окопы у памятника. И вход в госпиталь тоже.

— Полчаса подождём, и начнём.

В паре с ним был ещё один, молчаливый помощник, который лежал у самого края, глядя на наши позиции. Облако дыма, в которое я вошёл, уже развеялось.

Оба говорили на дискренте, основном языке империи Дискрем.

Наёмники из-за моря. Твари.

На поясе у помощника висел нож, штык-нож с грязной рукояткой. Я вытянул руку, и пальцы обхватили гладкую деревянную рукоять. Но сам я был в десятке шагов от него.

Нож вышел из ножен, показалось лезвие с зубьями на обухе.

— Эй! — помощник снайпера схватился за ножны, а потом посмотрел на меня.

Он замычал, ведь нож быстро вернулся к нему. Но не в ножны, а в брюхо. Он резко выдохнул, а потом заорал благим матом.

Снайпер меня заметил и попытался нацелиться из винтовки без лишних слов.

Я поднял руку и махнул ей в сторону.

— Это что такое, мать твою? — выругался снайпер.

Оружие только что с силой вырвало из его рук, будто винтовка была привязана за верёвку к машине, что пронеслась мимо.

Пока снайпер таращил глаза, винтовка улетела с крыши, а я усилием мысли толкнул его в грудь.

Его откинуло, будто сбило грузовиком. Снайпер прокатился по крыше до самого края и повис на нём, держась пальцами. Они тут же побелели от натуги. А его помощник уже хрипел, умирая.

— Нет, пожалуйста, — взмолился снайпер.

Хорошо видно его лицо, плохо сбритую щетину на красных от ветра полных щеках, и небольшой шрамик на правой брови в том месте, где он прижимался к прицелу.

А выпавшая книжка с чёрточками лежала рядом, ветер трепал страницы. Несколько первых страниц уже заполнены чёрточками.

Я подошёл к краю и с силой опустил тяжёлый ботинок на пальцы.

Раздался хруст. Снайпер закричал и полетел вниз.

Вскоре раздался шлепок, когда он упал на лежащие внизу камни укреплений, бетонные блоки с кусками арматуры и мотки колючей проволоки.

Сразу не умер, но сдохнет скоро. И судя по крику — он чувствует, как умирает. Как и наши, в кого он стрелял.

Орал громко.