Никита Хмарский – Секунды, которые изменили всё снова (страница 5)

– А мне сказала, что свободно. – пожал плечами Серёжа и кинул рюкзак на свободную кровать.

Парень резко снял наушники.

– Эй, ты чего? Это моё место.

– Не знал, что кровати тут именные, – усмехнулся Серёжа. – Фамилия где?

– Слушай, мне не до этого, – повысил голос тот. – Я работаю.

Серёжа осмотрел комнату: две кровати, один стол, одна лампа, одно окно. Всё честно. Всё тесно.

– Тогда давай договоримся, – сказал он. – Я тоже не в отпуск приехал.

Парень фыркнул.

– Таких «не в отпуск» тут каждый второй. Потом жрут чужое и орут по ночам.

Серёжа усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то жёсткое.

– Не обобщай. Я аккуратный. Громко смеюсь – да. Жру – своё. А ор – только если заслужат.

– Очень смешно, – процедил сосед. – Меня Антон зовут. И я не люблю сюрпризы.

– Серёга. А я не люблю, когда со мной сразу через губу.

Молчание повисло плотное, как воздух перед грозой.

– Слушай, – сказал Антон, – если будут проблемы, я съеду. Но хозяйке жаловаться буду.

– Делай что хочешь, – пожал плечами Серёжа. – Только давай без детского сада. Мы взрослые.

Он сел на кровать, расстегнул рюкзак и достал кружку – единственную вещь, которую взял из дома без практической необходимости. Антон посмотрел на неё и хмыкнул.

– Из деревни?

– Ага, – честно ответил Серёжа. – И что?

– Ничего, – буркнул Антон. – Просто видно.

– Видно – не стыдно, – спокойно сказал Серёжа. – Стыдно – когда прячешься.

Антон замолчал. Потом снова надел наушники.

Конфликт не разрешился. Но и не взорвался. Просто лёг между ними, как тонкая трещина в стене – пока не опасная, но заметная.

Серёжа лёг на кровать, закинул руки за голову и уставился в потолок.

Город проверял его. А он проверял город.

И пока счёт был равным.

Лиза.

Лиза проснулась раньше будильника.

В комнате было серо – не темно и не светло, то самое утро, которое не торопится начинаться. Никита лежал рядом, повернувшись к стене. Дыхание ровное, спокойное. Он спал так, как спят люди, уставшие не телом, а головой.

Лиза смотрела на его спину и ловила себя на мысли, что давно не смотрела на его лицо, когда он спит. Как будто боялась увидеть там что-то окончательное.

Она аккуратно выбралась из постели, стараясь не разбудить его. Пол был холодным, и это ощущение неожиданно понравилось – простое, ясное, без двусмысленностей.

На кухне было тихо. Чайник закипал медленно, будто сомневался. Лиза оперлась на стол и закрыла глаза.

Когда мы начали уставать? Не ругаться – именно уставать.

Она любила Никиту. Это было не под вопросом. Но любовь всё чаще напоминала ожидание – будто она стоит на перроне, а поезд всё никак не приходит. Или приходит, но не тот.

Её пугало не прошлое Никиты. Не его молчание. Не даже его странные взгляды в никуда. Пугало то, что он всегда был готов принять любой конец. Как будто он уже всё пережил заранее.

Телефон лежал на столе. Лиза взяла его, пролистала сообщения и остановилась на пустом чате с подругой. Хотела написать. Не написала.

Она налила чай, села у окна. Снег за ночь лёг увереннее, город стал мягче, тише. Лиза подумала, что внешне всё выглядит именно так, как должно выглядеть счастье.

И от этого стало ещё тяжелее.

А если я уйду – он справится, – эта мысль пришла внезапно и испугала. Не потому что он не справится. А потому что, кажется, справится слишком легко.

Она вспомнила вчерашний разговор. Его слова, его паузы. То, как он сказал «прости» – честно, но как человек, который прощается.

Лиза провела пальцем по краю кружки.

– Я не хочу быть сильной за двоих, – сказала она вслух, и слова повисли в тишине.

Она не собиралась уходить сегодня. Не собиралась ставить точку. Но впервые позволила себе мысль: а что, если когда-нибудь – да?

Будильник в комнате зазвонил, глухо, будто из другого мира.

Лиза вздрогнула.

Она встала, вымыла кружку, вытерла стол. Привычные движения возвращали контроль. Перед выходом из кухни она обернулась – посмотрела на окно, на снег, на своё отражение.

Лиза вышла из дома уже после того, как Никита ушёл на работу. Они обменялись короткими фразами, осторожными, как будто оба боялись зацепить что-то хрупкое. Ни ссоры, ни примирения – только пауза.

У Насти и Димы стало заметно просторнее. Не только из-за новой квартиры – из-за ощущения, что здесь можно не торопиться. Кухня была залита светом, стол – широким, окна выходили во двор, где кто-то выгуливал собаку, а кто-то просто курил, глядя в никуда.

Дима поставил чайник и машинально расставил кружки – привычка осталась прежней, несмотря на повышение и новый график. Он выглядел уставшим, но собранным.

– Как ты? – спросила Настя, садясь рядом с Лизой.

Лиза пожала плечами.

– Не понимаю, – сказала она честно. – Всё вроде хорошо. И именно поэтому плохо.

Настя кивнула – без вопросов.

– Я всё время думаю о расставании, – продолжила Лиза. – Не потому что хочу уйти. А потому что боюсь однажды остаться рядом и понять, что меня там уже нет.

Дима сел напротив, молча слушая.

– Он как будто всё время где-то ещё, – сказала Лиза. – Не в прошлом. Не в будущем. Просто… не здесь.

Настя взяла её за руку.

– Ты не обязана тянуть это одна, – сказала она.

Лиза кивнула.

– Я знаю, что он может вмешиваться, – сказала она тише. – И что он многое пережил. Я приняла это. Правда. Но мне кажется, он всё ещё живёт так, будто может потерять всё в любой момент.

Дима чуть наклонился вперёд.

– Иногда так и есть, – сказал он спокойно. – Даже если он больше ничего не меняет.

Лиза посмотрела на него.

– Ты тоже это чувствуешь?

– Я это вижу, – ответил Дима. – Не как что-то мистическое. Как структуру.